Глава 22. Хороший мальчик, плохой принц. Главное, не перепутать

Я подняла руку и медленно, очень медленно, протянула ее к чудовищу. Желтые, с вертикальным зрачком глаза следили за моим движением и, кажется, в них было… назовем это ошеломлением. А я коснулась его уха, погладила и пролепетала:

— Хороший мальчик. Хороший.

С чего я взяла, что это мальчик? Ой, сейчас точно съест! Появилась малодушная мысль упасть в обморок и не видеть, как от меня начнут отгрызать куски.

Зверюга в ответ на мою выходку замерла, открыла рот и… лизнула мою ладонь огромным шершавым языком. И еще раз лизнула.

Слюна у него была липкая, теплая, язык как наждачка, но в целом ничего противного.

— Хороший мальчик, — повторила я, уже чуть смелее. — Ну какой же ты хороший. Ты меня съешь? Нет, не съешь. Ты же хороший и умный, правда?

Чудовище довольно заурчало, наклонило голову набок и толкнуло меня в ладонь. Ну точно, как Мусака, когда хочет, чтобы его погладили!

— Хороший мальчик, — повторила я, с перепугу забыв все остальные комплименты.

Потянулась погладить, но в этот момент меня схватили за шкирку — прямо как котенка — и выдернули из клетки. Громко ругаясь, Себастьян захлопнул дверцу и накинул замок.

В тот же миг зверь с ревом кинулся на прутья решетки, сотрясая клетку. Огромные когти заскрежетали по металлу, глаза вспыхнули алым, а пасть он разинул так, что я смогла рассмотреть его нёбо.

— Ты идиотка?! — проорал Себастьян и потащил меня прочь. — Ненормальная?!

— Но он хороший! — засипела я, пытаясь не задохнуться из-за врезавшегося в горло воротника и одновременно не споткнуться. — Я его по уху погладила, а он меня лизнул!

— Это базальтовая мантикора! — гаркнул Себастьян, с трудом перекрывая оглушающий рев зверя. — Самый жуткий хищник в этом мире. Даже драконы его остерегаются, а ты его по уху потрепала?! Верфёльд, лучше просто уйди из академии, чем вот так бездарно кончать жизнь самоубийством, создавая всем вокруг проблемы!

— Что мне оставалось делать? Он бы меня съел, если б я не погладила!

— Он съел бы тебя через секунду! Это мантикора! В прошлом году он сожрал смотрителя, а это был опытный зоомаг в отличие от тебя, Верфёльд!

— Значит, не такой уж опытный, раз дал себя сожрать, — упрямо повторила я. — Но меня же не съел!

— Просто не успел – я тебя выдернул из клетки, бестолочь! Еще мгновение и ты бы осталась без головы, идиотка, — повысил голос де Вейр.

— Не кричи на меня! И не обзывайся, — огрызнулась я. — Я не виновата, что у меня дар общения с животными.

— Это не дар, это дурость!

— Какая разница? Главное, я жива.

На это справедливое замечание Себастьян ничего не ответил и продолжил тащить меня за собой. Только когда мы оказались метрах в ста от клетки, остановился. Развернул меня к себе лицом и начал ощупывать.

— Ты что делаешь?! — возмутилась я, отбиваясь. — Прекрати меня лапать!

— Проверяю, цела ли ты, — процедил он сквозь зубы, бесцеремонно трогая мои плечи, руки, ребра. — Ничего не болит? Руки-ноги не поранены? Крови нигде нет?

— Все в порядке! — заорала я, отталкивая его еще активнее, потому что его ладони оказались уже на моих четверочках. Конкретно так оказались! — И вообще, ты мне не муж, чтобы меня трогать.

— Слава богам, что не муж, — буркнул он, но руки убрал.

Отступил на шаг, тяжело дыша. Лицо у него было бледным, глаза бешеными. На меня смотрел так, будто я только что совершила или великий подвиг, или беспримерное идиотство — он еще не решил.

— Ты когда-нибудь думаешь, прежде чем что-то сделать? — спросил скрежеща зубами.

— Иногда, — ответила я. — Но не в этот раз. Сейчас я думала о том, что меня съедят и хотела этого избежать.

— Гениально, — он покачал головой. — Просто гениально.

— Спасибо, я знаю.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох: похоже, считал до десяти. Или до ста.

— Идем, — сказал, уже спокойнее и двинулся вперед. — Нам нужны грифоны и виверны. И не подходи к загонам, пока я не разрешу. Просто не отходи от меня дальше, чем на вытянутую руку.

Я послушно пошла за ним, чувствуя, как дрожат колени. Мусака, молчавший все это время, подал голос:

— Катя, прости, что не кинулся за тобой в клетку. Но ты жива, это главное.

— Угу, жива, — вздохнула я. — И ты правильно сделал, что не полез меня спасать.

— Да я был в шоке. Даже мяукнуть не мог, куда там в клетку мантикоры лезть!

— Я тоже была не в себе, но мы справились, — ответила я.

Впереди показались два огромных загона. В том, что слева бродили огромные, размером со слона, курицы с орлиными крыльями и головами. Только лап у них было четыре, вместо двух. В добавок к этому шли хвосты в виде гигантского веера и жутковатый общий вид.

В загоне справа бродили… динозавры. Натуральные тиранозавры, какими их рисуют в учебниках по истории, только с крыльями на спине.

Себастьян остановился. Кивнул на левый загон:

– Это грифоны, – кивнул на правый: –Это виверны. Выбирай, Верфёльд. И давай без дурацких выходок!

Я посмотрела на грифонов. Потом на виверн, потом на свои дрожащие руки. Ужас, какой – то, а не летательные аппараты. Можно я вернусь к мантикору, а?!

– А мантикора летать умеет? – спросила с тоской.

– Нет, Верфёльд! – отрезал де Вейр. – Не смей даже думать о том, чтобы приближаться к нему. В следующий раз он тебя съест. На завтрак.

— Не на обед?

— Верфёльд!

— Ладно-ладно, молчу.

Я повернулась к грифонам, но краем глаза заметила, что Себастьян все еще смотрит на меня. И в его взгляде было что-то странное. Не злость, как я ожидала, и не раздражение, что было бы логично. Показалось, будто на дне его зрачков плескалось удовлетворение. Но, наверняка, мне это померещилось.

– Что?! – спросила я.

– Ничего, – он отвернулся. – Просто выбирай уже, у меня есть другие дела кроме как с тобой нянчиться.

– Какие дела? Ах да, ты же звезда академии, у тебя наверняка встречи с поклонницами, раздача автографов, выслушивание комплиментов…

– Верфёльд!

– Молчу-молчу.

Я подошла к загону с грифонами и улыбнулась самому спокойному на вид. Он посмотрел на меня и отвернулся.

– Похоже, не судьба, – вздохнула я. – Может, попробовать виверну?

– Может, тебе просто уйти из академии? – предложил де Вейр.

– А может, тебе просто помолчать? – парировала я.

В ответ он вздохнул так тяжело, будто на его плечах лежала вся академия и еще я сверху придавливала.

– Выбирай, Верфёльд. И пошли уже отсюда – у меня летный полигон следующим занятием. Не хотелось бы пропускать из-за тебя.

Я оглянулась туда, где осталась клетка с мантикором. И вздрогнула: показалось, что из темноты на меня смотрят желтые глаза. Но этого, конечно, не могло быть, опять мерещится. Видимо, последствия стресса.

– Ладно, де Вейр, – вздохнула я, поворачиваясь к королевскому племяннику. – Расскажи, как правильно выбирать зверя?