Глава 27. Пирожки - лучший афродизиак

Двухметровый котик сказал: «Р-р-р», и в следующее мгновение меня снесло с плеча де Вейра ему за спину. Прозвучала команда: – Верфёльд, не двигайся! – и в ладони боевика загорелся огненный шар.

По бокам от него, загораживая меня от Малыша, встали декан и ректор, тоже с огненными колобками в руках.

Я поднялась на цыпочки и выглянула из-за плеча Себастьяна. Мантикор стоял, пригнув голову, и настороженно смотрел на мужчин. Настороженно, но не агрессивно!

– Нет, пожалуйста! – вскричала я, когда декан размахнулся, собираясь бросить в мантикора заряд. Плохо соображая, что делаю, схватила мужчину за запястье, не давая сделать роковой бросок. – Он никому не причинит вреда!

– Верфёльд! – заревел Алоиди драконом. Зло выдохнул, погасил файербол и только после этого стряхнул мои руки. Зашипел, не отводя внимательного взгляда от мантикора: – С ума сошла, адептка?! А если бы он сейчас бросился?

– Вот! Я говорил, его надо прикончить! А сейчас уже поздно, всех разорвёт! – раздался сбоку визгливый выкрик. Оказывается, толстяк-зоомаг, которого только что унесли без памяти, успел очухаться и даже вернуться обратно.

– Ты как раз вовремя, Геркельд, – голос де Арривы сделался жёстким. – Раз пришёл в себя, займись животным. Успокой его и загони в клетку.

– Вот ещё! Охота жизнью рисковать из-за вашего упрямства, господин ректор! – взвизгнул толстяк, прячась за спины переминавшихся в стороне работников. – Это вы приняли решение не уничтожать эту тварь – сами и разбирайтесь с ней!

– Геркельд, ты главный зоомаг и управляющий бастиарием! – разъярился де Аррива. – Твоя задача работать, а не прятаться по углам!

– Моя работа – не подписывать себе смертный приговор! – огрызнулся толстяк, но из-за спин рабочих так и не вышел. Вот поганец трусливый. И наглый – простой зоомаг, а с ректором разговаривает, как с ровней.

Я перевела взгляд на Малыша. Он стоял неподвижно, только кончик хвоста нервно подрагивал. Жёлтые глаза, очень умные, не отрывались от моего лица.

– Пропустите меня, – сказала я тихо. – Я с ним поговорю.

– Не глупи, Верфёльд, – ругнулся Себастьян, не оборачиваясь.

– Я не глуплю. Вы же видите, он не собирается нападать. Хотел бы кого-то сожрать, уже разметал бы всех. – Я попыталась протиснуться между Себастьяном и деканом, но безуспешно – стояли, как два каменных забора, и не сдвигались.

– Не лезь, Верфёльд. Мантикор просто выбирает жертву – нас слишком много, и он не знает, с кого начать, – вполголоса проговорил Алоиди. – В него заложен инстинкт убивать.

– А в меня заложена интуиция! И она говорит, что, если вы сейчас начнёте кидаться в него огнём, он реально озвереет. Но если я подойду – он успокоится.

– Откуда ты знаешь? – спросил ректор, не оборачиваясь.

– А откуда вы знаете, что я не права? – парировала я. – Проверять-то никто не пробовал. Только орали и пугали кисика.

– Ой, и не говори, Катя. Напугали меня до полусмерти, – простонал под ногами Мусака.

Одновременно из-за спин подал голос Геркельд:

– Пусть идёт – сожрёт её гривастый, а я потом жалобу в инквизицию напишу, что не дали усыпить тварь, когда была раненая и не могла сопротивляться.

– Заткнись, – в один голос сказали ректор с деканом, а я плюхнулась на четвереньки и на четырёх костях поползла между ног ректора – как раз удобно стоял, широко их расставив.

– Куда?! – заорал де Аррива, обнаружив мой манёвр, но было поздно – шустро переставляя конечности, я уже доползла до Малыша и поднялась на ноги.

– Видите, не съел, – объявила с торжеством, поворачиваясь к зрителям лицом, к Малышу спиной. Неправильно, конечно, с хищником так стоять. Но у меня не было других вариантов.

– Ка-атя! Ты рискуешь! – жалобно провыл Мусака.

– Верфёльд! – одновременно на три голоса рявкнули де Вейр, ректор и декан. Подняли руки с файерболами и слаженно сделали шаг ко мне. Хотя нет, де Вейр шагнул первым, а декан с ректором уже за ним. Впрочем, неважно.

Я выставила руку ладонью вперёд, как регулировщик на перекрёстке.

– Всем стоять, – сказала максимально уверенно. – Сейчас я покажу вам фокус и отведу Малыша в клетку. А если у кого-то зачешется швырнуть файербол – идите и чешите в другом месте.

– Ты ненормальная, – мрачно констатировал Себастьян, но руку опустил.

– И нахалка, – возмутился де Аррива, гася свой шар.

– Интересно-интересно, – хмыкнул декан – у него шар уже был погашен.

– Главное, не мешайте, – попросила я и повернулась к замершему мантикору. Отчаянно волнуясь, протянула руку и погладила его по морде.

– Хороший мальчик. Никто тебя не тронет. Я решила назвать тебя Малыш.

Мантикор наклонил голову набок – ну совершенно как любопытный пёс, только размером с крупную лошадку. Встряхнул гривой и щёлкнул хвостом.

– Пойдём в клетку, – продолжала я, чувствуя, как трясутся колени. – Там у тебя еда, соломка, никто не обижает. А эти уйдут. Они уже почти ушли. Видишь?

Я обернулась и сделала страшные глаза. Ректор с деканом, к моему удивлению, сделали шаг назад, освобождая проход. Де Вейр не сдвинулся с места: скрестил руки на груди и смотрел на меня как на умалишённую.

– Видишь? – повторила я, снова глядя на Малыша. – Они не злые, просто глупые. Как и все мужчины, в общем-то. Пошли в домик? А завтра я к тебе приду – принесу пирожков из столовой. Они вкусные, особенно с мясом. Ты любишь пирожки с мясом?

Малыш фыркнул и ткнулся мокрым носом мне в ладонь. Я погладила его по морде и скомандовала:

– А теперь – шагом марш в клетку. Идём, Малыш. Идём.

Мантикор посмотрел на меня, потом на мужчин, потом снова на меня. И неторопливо, с достоинством обиженного аристократа, который решил всё-таки вернуться на нелюбимую работу, пошёл в сторону клетки.

Я двинулась следом, держа ладонь на его загривке. Чёрная шерсть под пальцами оказалась жёсткой, чуть колючей. Пахло от Малыша серой, лесом и травой.

– Заходи, – скомандовала я, когда он поравнялся с дверцей. – Сидеть, лежать и не высовываться, пока я не приду!

Он зашёл, опустился на солому и положил голову на лапы. Жёлтые глаза продолжали следить за мной, навевая на меня легкую жуть.

– Всё, – сказала я, выходя из клетки. – Запирайте. И, пожалуйста, проверьте замок, а то он у вас хлипкий.

Декан Алоиди лично задвинул засов и накинул цепь. Потом посмотрел на меня странным взглядом – будто видел впервые.

– Верфёльд, иди отдыхать. Сегодня ты своё отгеройствовала.

Я помахала Малышу, пообещала завтра принести ему пирожков и почти бегом двинулась к выходу – останься я ещё на минуту, ноги просто отказались бы меня держать.

На выходе из бастиария меня догнал Себастьян. Схватил за руку, развернул к себе и посмотрел в глаза.

– Ты когда-нибудь думаешь головой, Верфёльд?

– Иногда, – ответила я. – Но не в этот раз.

– Я заметил, – он поморщился. – Ладно, пошли, провожу тебя до общежития.

– Вау, Катя, у нас появился поклонник! – тут же прокомментировал Мусака.

Но я только фыркнула – как же, поклонник. У него есть, кому поклоняться – красотке Мадлене. Просто получил приказ проводить меня, чтобы не вляпалась по дороге в очередное приключение.