Глава 28. Не будем говорить кто, хотя это был слоненок («38 попугаев»)

Атмосфера в кабинете ректора была напряженной. Настолько, что магические светильники трещали и шипели, как костер во время дождя. Сам де Аррива сидел за столом, подперев подбородок сложенными пальцами, и смотрел в одну точку перед собой.

Декан Магир Алоиди расхаживал из угла в угол, как зверь в клетке, – только что на стены не бросался.

– Ну и что будем с этим делать? – нарушил он молчание , останавливаясь перед ректорским столом и скрещивая руки на груди. – Тварь, которая никого к себе не подпускала, идёт на голос первокурсницы, как ручная шавка. Это ненормально, Грант.

– Я в курсе, – сухо ответил ректор. – Ты поэтому здесь бегаешь и задаёшь глупые вопросы?

– А ты почему делаешь вид, что спокоен? – парировал Алоиди. – Девочка эта, – он кивнул на дверь, будто Катарина Верфёльд стояла там и подслушивала, – сумела успокоить мантикору. Она назвала его дурацким именем, а он не возражал. Еще она гладила его, разговаривала с ним, и он её слушался. Не рычал, не пытался сожрать, а реально слушался. Это при том, что за двадцать лет никто не мог даже подойти к этому зверю.

– Я всё это видел, – ректор потер переносицу. – И сютрик у неё имеется, которого, по идее, не должно быть. Мне все это совершенно не нравится.

– Какие мысли по этому поводу? Кто она такая, эта Катарина? – Алоиди подошёл к столу и опёрся руками о столешницу, нависая над ректором.

– Не знаю, – де Аррива откинулся в кресле, многозначительно глядя на друга. – Просто констатирую факт, что мы имеем слишком много подозрительных странностей у дочери Инквизитора.

– И что предлагаешь? – Алоиди выпрямился. – Арестовать её? Покажи мне закон, по которому девчонку можно посадить в камеру за то, что зверь её не сожрал. Нет такого закона, Грант.

– Я не говорю про камеру, – ректор поморщился. – Я говорю, что это странно. Возможно, она шпионка.

– Она похожа на Орисия Верфёльда.

– Похожа. И это настоящая внешность, артефактов смены личины на ней нет – я проверил, когда задержал ее после собрания старост. Вот поэтому говорю, что всё странно – не может дочь Инквизитора подойти к мантикоре и остаться после этого живой.

– Почему ты так в этом уверен? Его вторая дочь, кстати, тоже хотела поступать на боевой факультет, – усмехнулся Алоиди.

– И чего же не поступила?

– Приём на факультет уже закончился, когда она подала документы.

– Какая незадача… – съязвил де Аррива. – И поэтому вместо боевого она пошла на факультет невест… Логично, что уж.

Встал, подошёл к шкафу возле окна. Достал оттуда бутылку, пару стаканов и вернулся к столу. Предложил:

– Давай лучше выпьем.

– Думаешь, есть повод?

– Есть, – ректор плеснул золотистой жидкости в стакан и протянул декану. – Верфёльд жива, мантикора в клетке, бастиарий не разрушен и никто не сожран. Уже неплохо. К тому же, друг мой, вид у тебя такой, будто сейчас стены ломать начнёшь.

Алоиди взял стакан и опустился с ним в кресло. Буркнул:

– У тебя видок не лучше. Ладно, что в итоге решаем с Верфёльд?

– Пусть учится и пробует оседлать мантикора, а мы посмотрим, что из этого выйдет.

– А если она всё-таки подослана?

– Тогда мы должны узнать, кем и зачем. Если она просто… – ректор замялся, подбирая слова, – …если она действительно та, кем себя называет, тогда тем более наблюдаем. Дочь Инквизитора, которая умеет ладить с монстрами и держит при себе животное, которого не должно быть в королевстве… Такое нельзя оставлять без внимания.

– Значит, наблюдаем. Но это должен сделать кто-то, кому я доверяю, – Алоиди хмыкнул и поднялся. – Поговорю с Себастьяном, пусть держится поближе к девчонке.

– Нет, он слишком на виду, – остановил его де Аррива. – У меня есть кому за ней присмотреть.

Алоиди кивнул и пошёл к двери. На пороге остановился и повернулся к ректору, задумчиво вертящему в пальцах стакан.

– Знаешь, Грант, а ведь Эдвард тоже был таким. Никого не слушался, лез, куда не просят, и всегда выходил сухим из воды. Пока не ушёл в свой последний поход. И он был рыжим…

– Рыжих у нас в королевстве немало. Ты, например…

– Мы с Эдом двоюродные братья, если ты забыл.

– Я помню, – ответил ректор. – На что ты намекаешь?

– Ни на что. Но девчонка правильно сказала: мир не терпит пустоты. Может, раз ушёл один – появится другой? Другая? Необязательно такой же, но похожий по духу.

Сказав это, декан вышел. Де Аррива дождался щелчка закрывшегося замка и задумчиво повторил:

– Мир не терпит пустоты… Может, и так, а может и не так… Эх, Эдвард, зачем ты в тот Разлом полез?

И только после этого вспомнил о словах декана про инфанту...