Глава 39. Зачем Эйнштейн заявил, что абсолютного покоя нет? С тех пор его действительно нет!

Я стояла посреди комнаты и растирала ушибленный лоб. Швабра, которую какой-то умник прислонил к двери изнутри, вмазала мне прилично. Больнюче так, и, похоже, знатный синяк останется.

Кто это сделал и как? Диара с помощью магии? Вполне в её духе. Мадлена? Тоже вариант, хотя она живет в другом общежитии, но могла подговорить кого-то. А может, сам Себастьян – ключ-то у него был!

Эта мысль была абсурдной, и я тут же отбросила её. Но потом вернула – параноик во мне шептал: не верь никому, Катя. И декан Алоиди, помнится, советовал не доверять никому… Конечно, де Вейр вряд ли стал бы опускаться до швабры. Или мне это кажется, а он способен на всякое?

Я подошла к зеркалу, встроенному в двершу шкафа, и принялась себя рассматривать. На лбу сияло приличного размера багровое пятно, которое уже начало опухать. Красота страшная. Вот не можешь ты, Катя, без приключений!

Повздыхав, я села на застеленную голубым покрывалом кровать и начала рассматривать обстановку своего нового жилища.

Комната оказалась достаточно просторной, с высоким потолком и широким окном. Пол был деревянный, стены покрашены светлой краской и не обшарпанные, как в прежней общаге.

Правда, кровать была такой… казарменной: железной и с тонким матрасом. Вдобавок имелись стол, два стула и платяной шкаф. В углу стоял стеллаж с пустыми полками.

Ничего лишнего, даже сурово, этакий брутальный минимализм. Но если добавить пару ярких подушек, занавески повеселее и, может быть, вазочку, то интерьер заиграет. Вот только денег на это не было.

Решив, что и без вазочек обойдусь, я начала разбирать сумку. Форму повесила на плечики, обувь поставила на нижнюю полку, банные принадлежности отнесла в ванную – да, тут была ванная! Крошечная, зато своя – это ли не настоящее счастье?!

Вернувшись, засунула руку в сумку, нашаривая где-то потерянный гребень, и вдруг нащупала какое-то уплотнение на днище. Вывернула сумку наизнанку и обнаружила разрез в подкладке. Сунула туда руку и нащупала сверток.

Это оказался маленький мешочек с завязками, а в нем монеты. Всего несколько штук, но солидных на вид. Все монеты были одинаковыми, из серебристого металла с выбитыми драконом на одной стороне и каким-то гербом на другой. Значит, Катарина всё-таки оставила мне деньги. И спрятала так, что я не заметила раньше. Да я особо и не заглядывала в эту сумку, если честно.

Я положила монеты обратно в мешочек и сунула туда же, за подкладку. Сумку затолкала поглубже в шкаф, прикрыв стопкой вещей, и снова подошла к зеркалу. Синяк за прошедшее время стал ещё больше и гораздо ярче. Нет, такой красотой нужно срочно заниматься, иначе к утру лоб у меня будет синим, как кожа у смурфиков.

Тут я вспомнила про Аэлиту – она же с факультета зельеваров! Наверняка у неё есть какие-то мази от ушибов, синяков и ссадин. А если нет, то хоть посоветует, как это можно достать. Или подскажет, где врачи обитают.

Я обулась, прихватила Мусаку, который уже успел освоиться на кровати, и пошла искать свою новую знакомую.

Общежитие зельеваров я нашла быстро, хотя оно стояло довольно далеко и чуть в стороне от всех общажных корпусов. В холле, пропахшем травами и чем-то химическим, расспросила насчёт Аэлиты худую веснушчатую девчушку. Оказалось, моя знакомая обитала на третьем этаже, и когда я постучала, страшно удивилась моему появлению. А рассмотрев моё лицо, ахнула:

– Катарина, что с твоим лбом?!

– Швабра напала, – честно ответила я.

– Какая швабра?

– С металлической ручкой, тяжеленькая такая. Кто-то так удачно поставил её, что стоило мне открыть дверь в комнату, сразу получила по лбу.

Аэлита рассмеялась, но как-то натужно – наверное, подумала, что я сочиняю. Правда, тут же затащила меня в комнату, усадила на стул и принялась хлопотать. Открыла висевший на стене небольшой шкафчик, покопалась там, позвякивая чем-то стеклянным, и, довольная, повернулась ко мне с двумя склянками в руках.

– Вот! Я, конечно, не целительница, но тоже кое-что могу, – заявила гордо, нанося мне на синяк пахнущую чем-то приятно-травяным холодящую мазь. – Сейчас вытяжкой кристары синяк твой намажем – снимем воспаление тканей. Посидишь минут двадцать, пока впитается, потом рассасывающую мазь нанесём. Вечером перед сном ещё раз синяк мазью намажешь, и к утру даже следа не останется.

Пока я сидела с примочкой на лбу, Аэлита познакомила меня со своей соседкой по имени Лина. Девчонки налили мне травяного чаю, и пока я пила, принялись засыпать меня вопросами про мантикору и вообще про жизнь на боевом факультете.

Заодно Мусака был торжественно посажен на стол, напоен молоком из блюдечка и всласть потискан обеими девушками. Конечно, кот делал вид, что ему это не нравится, но я-то видела, как он довольно жмурится.

Когда я уходила из комнаты гостеприимных зельеварш, мой синяк стал заметно меньше, хотя и не исчез совсем.

– На, – Аэлита протянула мне две маленькие склянки. – Перед сном сначала из этой мажешь, потом из этой.

Я искренне её поблагодарила. Получила приглашение завтра зайти к ним после ужина – у них намечался маленький сабантуй по поводу дня рождения Лины. Пообещала прийти, попрощалась и вышла.

На улице уже стемнело, и фонари почему-то не горели. Но я легко нашла дорогу обратно в общежитие боевиков и даже сумела не попасть ни в какую передрягу, пока дошла. Холл общежития был тускло освещён и пуст, хотя где-то наверху раздавались громкие мужские голоса, смех и топот.

Никого не встретив по дороге, добралась до своей комнаты. Перед дверью стояла аккуратная стопка из моих учебников – похоже, обещанные Себастьяном элементали доставили.

На этот раз дверь я открывала с осторожностью – комната номер тринадцать оказалась вполне нормальным местом, если не считать швабры! Но всё обошлось без новых нападений.

Пока я переносила книги в комнату и расставляла их на стеллаж, Мусака забрался на кровать и задрых, свернувшись калачиком. Я перечитала конспекты сегодняшних лекций. Вспомнив, что послезавтра мне нужно сдать реферат по тактике боевой магии, полистала учебник и даже придумала, что написать во введении.

Потом умылась, намазала лоб мазью Аэлиты, выключила свет и плюхнулась на кровать рядом с котом. Синяк больше не болел, на душе было спокойно, а завтра будет новый день. И, пожалуйста, пусть он будет не слишком проблемным!