Глава 46. Я умею очень ловко прятаться, особенно когда меня никто не ищет

«Значит, иномирянин, которого ищет Инквизитор, – это ты?»

Я смотрела на монету в руке Себастьяна и чувствовала, как разваливается моя шитая белыми нитками легенда. По кирпичику. С грохотом и скрежетом.

Голос у принца стал колючим, а мне захотелось завыть от злости и бессилия. Но в горле появился ком и раздулся до размеров хорошего арбуза, мешая хоть что-то сказать.

И прежде, чем я слабовольно во всем призналась, где-то в глубине сознания щелкнуло: «Не смей!». Инстинкт выживания проснулся, наверное. Или просто отчаяние.

Поэтому я откашлялась. Скривила губы в улыбке и сипло спросила:

– Себастьян, с чего ты взял, что эта штука – моя? Я ее нашла здесь, на полу. Тормошила дядюшку Тима, пытаясь понять, жив он или нет, и увидела этот кругляш.

Говорить, что монета выпала у смотрителя из кармана, не стала. Нет уж, не буду подставлять еще и его.

– Я подобрала эту вещь и машинально сунула в карман. А ты сразу с обвинениями, еще и такими ужасными, – продолжала я, чувствуя, как внутри всё дрожит, но говорить старалась уверенно.

Де Вейр перевел взгляд на монету, потом снова на мое лицо. Усмехнулся, как будто мы играем в детскую игру, и он знает все ходы наперёд.

– Есть и другие признаки. По отдельности каждый из них… несущественен. Но все вместе… Твой сютрик, например… Недавно я узнал, что зверь королевы Маррьи из Рогландара разговаривает только с ней, местных игнорирует. И она иномирянка. Даже королю Рэйнарду, мужу Маррьи и ее истинному, сютрик не отвечает, хотя Рэйнард его слышит.

Вот тут я поняла, что дело плохо. Очень плохо. Арбуз в горле превратился в гранитную глыбу, но сдаваться я не хотела. Прохрипела:

– С чего ты взял, что Мусака со мной разговаривает?! Если он мяукнул в твоем присутствии пару раз, это не значит, что он прочитал мне стишок или рассказал свежую сплетню. Обычно так он просит поесть!

– Потому что, я тоже… – начал было Себастьян, но резко оборвал фразу. Нахмурился и выдавил: – Слишком много совпадений и подозрительных вещей вокруг тебя. Я не слепой, Катарина. Вернее, Катя.

Я попыталась засмеяться, но получился какой-то сдавленный всхлип. Противный, нервный, совсем не похожий на беззаботный смех невиновной девушки.

«Так, Катя, возьми себя в руки! Пока тебя не проверят на артефакте, стой на своем – ты местная!» – приказала себе. Вдохнула побольше воздуха и выдала я с максимальным возмущением:

– Себастьян, ты бредишь! Я Катарина, дочь Орисия Верфёльда. И с сютриком я не разговаривала, ты всё выдумал. Ладно, мне пора, а ты можешь дальше фантазировать!

Я дернулась, чтобы встать и уйти – надо бежать. Сейчас, пока принц Себастьян де Вейр не позвал Инквизитора и у меня есть хотя бы пара минут. Бежать к королеве Марье – она моя единственная надежда на спасение. У меня ведь есть Малыш: сяду на него и за пару дней долечу до нужного места. Нужное направление я знала, карту местности за эти три недели изучила – как знала, что понадобится.

Но Себастьян не отпустил. Вместо этого притянул меня к себе, и я оказалась прижатой к его груди так крепко, что не могла даже шевельнуться.

Я чувствовала его напряженное дыхание у виска, еще почему-то запах дерева и свежего утреннего воздуха. И странное желание уткнуться ему в грудь, совершенно дурацкое!

– Катя, – шепнул Себастьян, обжигая дыханием висок, – не бойся. Я не выдам тебя. Обещаю...

На миг я поверила. Сердце пропустило удар, потом второй, и в груди разлилось что-то тёплое, сладкое. Захотелось разреветься и рассказать всё: как я попала сюда, как мне страшно, и как я хочу домой.

А потом вспомнила его же слова: «Иномирца заберёт ведомство Инквизитора, и больше о нём никто не услышит. Это закон». Себастьян де Вейр – наследный принц, племянник короля. Зачем ему меня укрывать? Наверняка, это ловушка!

Я подняла голову и, глядя в его напряженное лицо, спокойно сказала:

– Мне не в чем признаваться, ты ошибся. Отпусти, я ухожу.

С силой, которой сама от себя не ожидала, оттолкнула его, вскочила на ноги и пошла к выходу. Шаг, второй, третий – я буквально заставляла себя идти неспешно и уверенно. Себастьян позвал меня, но я не обернулась. Вышла на улицу и только тогда побежала в сторону общежития.

Мусаки в комнате не было.

– Куда ты делся, когда нужен мне?! – выдохнула я с отчаянием.

Первым порывом было немедленно собрать вещи, вернуться в загон к Малышу, оседлать его и удрать из академии и королевства с жуткими законами. Но Мусака! Не могла же я сбежать и бросить его здесь, на растерзание Орисию!

Поэтому, подавив панику, я решила, что не буду суетиться. Сейчас пойду в столовую и подожду Мусаку там. Наверняка на завтрак он придет – голодать мой кот ненавидит еще больше, чем мыться и подстригать когти.

А я сделаю вид, что ничего не происходит и все обвинения де Вейра – ерунда на постном масле. Спокойно поем, наберу пирожков Малышу и себе в дорогу. Потом пойду в загоны, якобы угостить своего летуна, а сама сбегу, пока все будут на занятиях.

Приняв решение, я кинулась к шкафу с одеждой. Торопливо достала свою земную сумку, которую хранила в глубине нижней полки – вот глупая, даже не подумала уничтожить такую улику! Одежду я в первый день отнесла к местному утилизатору отходов и уничтожила, а сумку пожалела… А ведь если бы ее нашли, то все, крантец мне сразу и бесповоротно!

Ругая себя за бестолковость, вынула из тайника монеты, которые оставила мне Катарина, и чистый комплект спортивного костюма. Все это затолкала на дно ученической сумки, сверху прикрыла учебниками и тетрадками – я просто отправляюсь на занятия!

После этого переоделась в ученическую форму, надела сапожки и вышла из комнаты. Уверенная, что больше в общежитие никогда не вернусь, пошла в столовую.

В столовой оказалось уже полно народу - завтрак был в самом разгаре. Я встала на пороге и принялась оглядываться в надежде отыскать Мусаку. Но нет, ни у раздачи, ни у столов рыжего хвостика не было видно. Куда же он запропастился? Ускакал за деканом с Орисием и пропал...

Де Вейра в столовой тоже не было видно, как и его "подруги детства" Мадлены. А вот моя группа почти в полном составе уже сидела за столом, не хватало только меня и Диары. Я усмехнулась - неужели «сестрица» все еще дерется с Мадленой? Но нет, я же возвращалась в общежитие, и не видела их... Или поубивали друг друга гадюки?

Только я задала себе этот вопрос, и тут же получила ответ. Мимо меня прошли девчонки в синей форме бытового, громко обсуждая что-то очень волнительное.

– Говорю вам, я сама видела, как Диара Верфёльд вцепилась Мадлене Делонго в волосы и вырвала половину! С корнями! – захихикала одна из них, высокая лохматая брюнетка.

Послышались возгласы недоверия, но другая девушка, милая пухленькая блондиночка подтвердила:

– Да-а, так и было! Теперь Делонго наполовину лысая!

– А Мадлена с размаху засадила Верфёльд по лицу. Представляете, у дочки Инквизитора теперь синяк на всю щеку и глаз заплыл! Преподаватели их еле разняли. Говорят, обеих отправили в лазарет. Надеюсь, они там снова подерутся, - ликовала рассказчица.

Та части меня, которая ещё могла веселиться, довольно захихикала: Диара получила синяк, Мадлена осталась без волос! Красота какая! Да, радоваться такому мелочно, но на фоне кошмарного утра эта новость была как глоток свежего воздуха. Так что я позволила себе злорадно улыбнуться и пошла к раздаче.

Взяла поднос, поставила на него тарелку с омлетом. Потянулась за пирожками – и в этот момент блюдо с выпечкой отъехало от меня. Прямо из-под моих пальцев уползло!

Я потянулась к нему снова, но оно отодвинулось ещё дальше.

– Вы чего?! – возмутилась я, обращаясь к элементалям – явно их проделка.

Ответа не было. Я сделала ещё одну попытку, но тарелка с пирожками поползла к дальнему краю раздачи, недосягаемая, как моя надежда на нормальный день.

Отчаяние накатило на меня с новой силой – да что за подставы на каждом углу?! Чем я так провинилась перед мирозданием?! Даже поесть нормально не дают!

Чтобы не начать позорно реветь, я подхватила поднос, и понеслась к свободному столу в углу, где меня никто не увидит. Парни из группы окликали меня, но я сделала вид, что не слышу.

Села спиной к залу, и опустила взгляд в тарелку, надеясь, что никто ко мне не будет приставать. И тут в воздухе материализовалась тарелка с пирожками – целая гора, штук десять, не меньше. Румяных, золотистых. Тарелка аккуратно опустилась на стол, над ней появился круглый зелёный глаз, подмигнул мне и исчез.

– Спасибо, – буркнула я в пустоту, не понимая, что происходит. Потянулась к пирожкам и вдруг заметила, что один лежит как-то криво, а под ним белеет аккуратно сложенный клочок бумаги.

Задрожавшими пальцами я достала записку, развернула и прочитала:

«Приходи в библиотеку после отбоя - поговорим. Буду ждать у входа в закрытую секцию. Только приходи одна, без своего зверя. И не бойся ничего.».

Я смотрела на записку в полной растерянности - это Себастьян написал? Но зачем?

В любом случае, я не могу никуда идти после отбоя – меня к этому времени уже не будет в академии.

Сунула бумажку в карман, откусила пирожок, начала медленно без всякого аппетита жевать. Слёзы все сильнее подкатывали к глазам – от страха, отчаяния и непонимания, почему этот мир упорно выкручивает мне руки?