Глава 54. Плохо, когда копают под тебя. Но ещё хуже, когда копают для тебя

– Катя, – прошептал Мусака у моих ног, – эта женщина пугает меня больше, чем король. У неё вид, будто она всех присутствующих уже мысленно похоронила.

– Помолчи, – шикнула я, потому что чувствовала то же самое.

А женщина остановилась напротив королевского кресла и неспешно сняла капюшон, открыв абсолютно седые волосы и красивое, ещё совсем нестарое лицо.

– Ну здравствуй, Эуфем, – произнесла хорошо поставленным голосом.

– Как ты попала сюда, Аркана? Что тебе надо? – проблеял толстяк.

– Пришла посмотреть на твой конец. Твой и твоего подельника Верфёльда. Вы оба преступники, и пришло время платить по счетам.

– При чём здесь я?! О чём ты?! Это Орисий признался, что придушил эту девку, когда она была младенцем, – Эуфем показал на меня толстым пальцем. Руки у него ходили ходуном, губы тряслись. – Это он совершал преступления!

– С твоей помощью! – прохрипел с пола Орисий. Лицо у сивого мерина было перекошено, взгляд горел ненавистью. Тьфу, гадёныш мерзкий! До ужаса хотелось подойти и плюнуть ему в рожу.

Может, я не удержалась бы и так и сделала, но тут вперёд шагнул ректор де Аррива. Громко произнёс:– Полковник Гарн, вы глава дворцовой стражи. Только что в вашем присутствии Орисий Верфёльд признался в преступлениях против Эдварда Флейма, его жены Мариши и их дочери по имени Кейтлин.

Мужчина, к которому обратился ректор, нахмурился и строго проговорил:– Принц де Аррива, слова, произнесённые в состоянии аффекта, не могут быть приняты как безусловное подтверждение вины. Пока не будет доказательств и свидетелей, я не могу…

– Есть свидетели. И доказательства, – прозвучал вдруг тонкий голос, и вперёд шагнула Лизи. Воздух вокруг неё пошёл рябью, и в следующий миг её внешность изменилась. Синяя форма бытового факультета исчезла, превратившись в строгое серое платье, похожее на монашеское. Белобрысые волосы потемнели, светлая кожа сменила оттенок на смуглый, нос вытянулся, фигура стала выше и тоньше. Несколько секунд – и перед нами стояла… Катарина Верфёльд. Та самая, которую я встретила в кафе на окраине Москвы. Та, что отправила меня в этот мир!

И, главное, теперь её видели не только мы с Себастьяном, но и все присутствующие.

– Катарина? – неуверенно спросил Орисий, всматриваясь в лицо девушки.

– Она самая. Твоя старшая дочка, папенька, – ответила она насмешливо. Слегка повернула ко мне лицо и подмигнула.

Сделала шаг к Орисию и брезгливо продолжила:

– Я та самая Катарина, чью мать ты задушил пятнадцать лет назад, Орисий Верфёльд. Ты совершил ошибку, не убив и меня в тот день. Отправил в монастырь и успокоился, решив, что свидетелей твоего преступления нет. Но ты просчитался, Орисий Верфёльд. Я видела, как ты убил маму, и все эти годы помнила о том, что ты сделал, хотя тогда была совсем крошкой.

– Ложь! – заревел Орисий. – Ты ничего не могла видеть, потому что ничего не было!

– У меня есть записи на магических кристаллах, которые мама установила в своей спальне. Ты не знал о них, но мне мама показала, где они спрятаны. Три года назад я тайно приехала в твой дом, пока ты с новой женой и дочками ездил отдыхать, и забрала их. На них всё прекрасно видно…

– Гадина! Тварь! – раненым зверем захрипел Орисий, закрывая лицо ладонями. – Я должен был прикончить тебя вместе с ней, с Маришей!

– Ты во всём просчитался, Верфёльд, – раздался голос женщины в красном. – Я, вдовствующая королева Аркана, супруга подло убитого короля Заславия, тоже свидетельствую против тебя.

– Супруга Заславия… Скажи ещё, что и твоего мужа я убил, – хрипло рассмеялся Орисий.

– Нет, удар в спину ему нанесла не твоя рука. Это сделал твой дружок Эуфем Гряв. И у меня имеются доказательства. Вот они…

Женщина открыла маленькую сумочку, которая висела у неё на боку, и достала оттуда тряпичный свёрток.

– Нет! – взвизгнул Эуфем.

Его рука метнулась к карману. Он выхватил оттуда какой-то круглый диск и швырнул в Аркану. Но та даже не шевельнулась: диск врезался в невидимую стену, вспыхнул и рассы́пался в пыль. Толсяк бросил ещё один – и с тем же результатом.

– Глупец, твои артефакты ничто по сравнению с моей силой, – зловеще расхохоталась «красная королева».

Эуфем завыл, заметался в кресле, безуспешно пытаясь встать. А потом достал новый диск и зачем-то швырнул его в меня. Я ахнула, зажмурилась, уверенная, что сейчас получу смертельный удар. Но передо мной вспыхнуло сразу штук пять магических щитов, а я оказалась за широкой спиной Себастьяна.

– Не тронь Катю! – рявкнул он, но король не унимался.

Он начал один за другим кидать в нас свои диски. Выкрикивал угрозы уничтожить всех, брызгал слюной и грязно ругался. Его охрана смотрела на всё происходящее с растерянным видом, и никто не делал попыток остановить коронованного придурка.

В зале стоял жуткий грохот, во все стороны летели искры и валил дым... Магические щиты пока держались, но, если честно, было очень страшно. Даже за спиной у Себастьяна страшно!

– Катя, – провыл в ужасе Мусака, вцепившись когтями мне в ногу, – если мы выживем, я требую пожизненный запас сливок и, чтобы меня называли «господин Мусака».

– Если мы выживем, я куплю тебе целую корову – можешь пить сливки прямо из неё, – зашипела я сквозь зубы. – Только, ради бога, вытащи из меня свои когти!

Ага, щаз-з! Если мой кот в панике, даже сырокопчёная колбаса не поможет – он уже мысленно прощается с жизнью и пишет завещание в пользу голодающих африканских детей.

Тем временем диски у Эуфема никак не кончались: летели и летели во все стороны, не давая никому приблизиться к креслу. От бесконечных взрывов закладывало уши, и, казалось, это никогда не закончится.

А потом раздался звон разбитого стекла, и в окно влетела огромная чёрная гривастая крылатая зверюга. Малыш ворвался в зал, разбросав стражников как кегли. Сделал прыжок и его пасть сомкнулась вокруг головы короля.

Дальше я воспринимала происходящее словно находилась в зале кинотеатра и смотрела экшн со своим участием…

Пасть Малыша сомкнулась вокруг головы короля, но зубы он не сжал. Выглядело это как в цирке, когда укротитель исполняет смертельный номер и кладёт голову в пасть льву.

Король, кажется, был на грани того, чтобы помереть от ужаса: мне было хорошо видно, как его глаза полезли из орбит и остекленели, а жирные щёки втянулись, будто их всосало внутрь черепа.

Малыш негромко рыкнул, глядя на меня, наверное, ждал моей команды. А я молчала.

Полковник Гарн сделал шаг вперёд, открыл рот, но только крякнул и тоже не сказал ни слова. Похоже, он не знал, что делать: то ли дать приказ атаковать мантикору, рискуя головой короля, то ли стоять и ждать, куда все вырулит.

– Катя, Катя, – заистерил Мусака, ещё сильнее вгоняя когти мне в ногу, – если ты сейчас не скажешь нашему зверю, что делать, он решит сам. И тогда у нас будет не король, а королевский фарш.

Я смотрела в жёлтые глаза Малыша и не знала, как мне быть: если я сейчас скажу «отпусти», король придёт в себя и начнёт мстить и Малышу и мне. Но если скажу «фас», никогда себе этого не прощу – вообще-то я не палач, чтобы почти собственной рукой отправить кого-то на смерть. Даже если он этого заслуживает.

За всех решил Орисий. Всё так же сидя на полу, Инквизитор вдруг захохотал, запрокинув голову.

– Смотрите на него! Смотрите на этого паука, который дрожит в пасти зверя! – заорал он, отсмеявшись. Показал скованными руками на короля. – Все считают, что это король? Да он просто жирная свинья! Он убил Заславия, потому что хотел его власть, его трон. А Разлом… Думаете, он просто так образовался, сам по себе?! Спросите, спросите Эуфема, кто организовал его появление и активировал артефакт призыва тварей Бездны возле границы Разлома!

Лицо Орисия перекосилось, глаза горели безумием. Он явно не контролировал себя: обвинения лились из него потоком, как дерьмо из лопнувшей трубы.

– Это Эуфем приказал отравить сына Заславия! – продолжал Инквизитор, явно уже бывший. – Этого никто не знал! Никто, кроме меня! Все думали, парень просто погиб в бою. Но нет, ему подлили вещество, из-за которого у него начались галлюцинации, и он в одиночку бросился в самую гущу тварей!

Король захрипел и засучил ногами в кресле, будто хотел что-то сказать. Или это предсмертные хрипы?

– А твой отец, Себастьян? – Орисий перевёл горящий ненавистью и злорадством взгляд на принца. – Твой отец, Гайер де Вейр, был следующим в очереди на престол. Эуфем подослал убийц к вам в дом. Ты был мелким, но твоя мать видела убийц и узнала в одном из них ординарца Эуфема. Она пыталась угрожать, но позже её тоже убили, чтобы молчала.

Себастьян рядом со мной вздрогнул. Заскрипел зубами, но ничего не сказал, не сделал ни одного движения. Я не смотрела на него, но чувствовала его ярость и боль, как свои: он сдерживал себя изо всех сил, чтобы дать Орисию рассказать всё до конца, признаться во всех преступлениях. Остальные, кто находился в зале, тоже молчали, слушая выкрики Орисия и не двигаясь с места.

А "папаша" вдруг повернулся ко мне.

– Теперь ты, Кейтлин, глупая рыжая курица, дочка Эдварда Флейма. Я любил твою мать, а она любила его, Эдварда. Только его! Отказала мне, хотя я был готов положить к её ногам весь мир. Пошла против воли семьи, сбежала с ним, забеременела тобой…

Орисий замолчал, его лицо исказилось мукой, словно он до сих пор не мог пережить боль отказа Маришы. Неужели и такие, как он, могут по-настоящему любить?

- Но я всё равно получил её, Маришу, - глухо произнес Орисий, справившись с собой. - Получил, пусть даже с чужим ублюдком в животе – все равно я не собирался оставлять его в живых. Ты родилась, и я задушил тебя, глупая девка. Своими руками.

Он поднял руки со сжатыми кулаками и потряс ими в воздухе.

– Не понимаю, как ты выжила. Как?!

– С моей помощью, Орисий, – прозвучал громкий голос, и в зале появилось новое действующее лицо.