Глава 55. Трудные времена рождают сильных людей и котов
Все головы повернулись к вошедшей в зал высокой, с тёмными волосами, собранными в строгий пучок, женщине. Она была одета в длинное серое платье, похожее на то, в какое превратилась форма Лизи-Катарины. В глаза бросилось и их внешнее сходство: обе худые, смуглые, темноглазые. Чуть позади стояла ещё одна женщина в плаще и с вуалью, полностью скрывавшей лицо.
Женщина в сером подошла к Орисию и остановилась прямо перед ним. Он поднял голову, лицо у него исказилось.
– Клео Бланик, – произнёс он с отвращением.
– Ты не ошибся, – усмехнулась женщина. – Клео, сестра убитой тобой Мариши. И это я спасла от смерти их с Эдвардом Флеймом дочь. За минуту до того, как ты пришёл в спальню, где сестренка лежала без сознания после тяжёлых родов, я подменила ребёнка в колыбели. Ты задушил фантома, Орисий. Голема... Живи с этим знанием остаток своей никчёмной жизни! А новорожденную девочку я забрала с собой.
Орисий молчал. Его голова поникла, плечи опустились. Впервые за всё время я видела его таким... Раздавленным.
– Вот почему она выжила, – пробормотал он глухо. – Ты влезла в мои дела с Маришей.
– Да, – подтвердила Клео с удовольствием. – Я спасла племянницу, и все эти годы скрывала её у себя в монастыре.
Женщина помолчала, брезгливо глядя на поникшего Орисия. Потом повернулась к ректору.
– Принц де Аррива, я Клео Бланик обвиняю Орисия Верфёльда в попытке убить мою племянницу Кейтлин Флейм и требую суда над ним.
Ректор де Аррива согласно кивнул и обратился к полковнику Гарну:
– Полковник, теперь у вас есть все основания для ареста?
После короткой паузы Гарн сделал знак стражникам, и те с двух сторон подхватили Орисия, пытаясь поставить на ноги.
– Поднимайтесь, Верфёльд! Вас препроводят в дворцовую тюрьму, где вы останетесь до окончания расследования и суда.
Но вместо того, чтобы встать, Орисий отмахнулся от стражников, и его горящие ненавистью глаза уставились на меня.
– Это всё ты! – процедил он. – С твоим появлением всё пошло прахом! Я ещё удивился, что у моей дочери такая внешность, – он брезгливо скривился. – Но ты не моя, слава Богам. Ты, уродливая тварь, не имеешь ко мне никакого отношения!
– Слава Богам, что не твоя! – прошипела я. Себастьян скрипнул зубами и шагнул к Орисию, явно собираясь заткнуть сивому уроду пасть…
Но его вмешательство не понадобилось: у меня появился неожиданный заступник! Мусака, который всю дорогу жался к моей ноге и дрожал, вдруг отлип от меня. Распушил хвост, вздыбил загривок и с воплем: «Ты про мою Катю таких слов не говори! Она красавица!» – прыгнул на Орисия.
Никто опомниться не успел, как кот всадил когти Инквизитору в лицо и с утробным воем принялся полосовать щёки и лоб. Заревев, словно раненый медведь, Орисий начал кататься по полу, пытаясь оторвать от себя кота.
– Мусака, отпусти его! – завопила я в страхе, что Орисий раздавит его или прибьёт своими огромными кулаками.
Тут Малыш, который так и держал голову короля в пасти, издал булькающий звук, будто его стошнило, и разжал челюсти. Эуфем, похожий на покойника, весь в слюне мантикора и подозрительными пятнами на штанах, сполз на пол и затих у кресла бесформенной золотой кучей.
Но на него никто не обращал внимания, все глазели на битву моего кота с Инквизитором. Верфёльд ревел и размахивал руками, Мусака выл и продолжал драть ему лицо. Во все стороны летела шерсть, клочки кожи и брызги крови. Я визжала в ужасе, стражники стояли дубами. Лизи-Катарина громко хохотала, а Малыш смотрел одобрительно и, кажется, подбадривал приятеля на своем кошачье-мантикоровом языке.
Конец вакханалии положил Себастьян. Он просто шагнул в гущу битвы и ловким движением оторвал Мусаку от Верфёльда. Правда, мне показалось, что при этом снялась часть скальпа с инквизиторской головы. Но главное было сделано – котик повис в руке Себастьяна смирной тряпочкой, и, глядя невинными глазами, сказал:
– А я что? Я ничего!
Спасённый Орисий окончательно растеряв свою важность и величие, сидел на полу: прижимал к лицу окровавленные ладони, хрипел и подвывал от боли. Из-под пальцев у него стекали алые струйки – похоже, знатно его Мусака отделал. А нечего с земными котами связываться! Это страшная сила, между прочим!
– Уберите их, – скомандовал полковник Гарн брезгливо. Стражники подхватили Орисия под руки и буквально потащили к выходу. Ещё двое с трудом поволокли за ними безвольное тело короля. Следом зал покинули сам полковник и стража в полном составе, прихватив с собой щегла Делонго. Декан Алоиди объявил, что оповестит о произошедшем Совет Старейшин и тоже ушёл.
В зале остались я, Себастьян, ректор, Лизи-Катарина, и три женщины: Клео, «красная королева» Аркана и та дама под вуалью. За все время она не произнесла ни слова, и вуаль тоже не сняла.
Некоторое время было тихо. Малыш с комфортом разлегся на полу и, кажется, начал дремать. Мусака мурчал на руках у Себастьяна. А я думала…
По итогу размышлений обратилась к Клео:
– Если я дочка Мариши и Эдварда, которую вы спасли от рук Орисия… Вы сказали, что девочка все эти годы жила у вас в монастыре. Но я росла в другом мире. Не сходится…
– Не сходится, – повторила я.
Клео молчала, внимательно изучая моё лицо. Переглянулась с «красной королевой» и повернулась к ректору де Арриве.
– Грант, закрой зал защитной магией – нам чужие уши и глаза не нужны.
Ректор сделал несколько пасов, и вдоль стен, окон и входной двери задрожал чуть заметное марево – развернулся магический щит.
После этого королева Аркана предложила:
– Давайте сядем – разговор нам предстоит непростой.
Полная неясных предчувствий, я упала на стул. Себастьян устроился рядом, взял меня за руку. Мусака перебрался ко мне на колени, а Малыш лёг, устроив огромную морду возле моих ног. Несмотря на тревогу и беспокойство, я улыбнулась: приятно, когда у тебя такая поддержка.
Остальные тоже расселись. Первой заговорила Аркана.
– Ты умная девочка, Катя. Я рада, что именно тебя привели в наш мир и включили в нашу игру…
– Игру?
– Да. Прости, но ты не Кейтлин Флейм. И не Катарина Верфёльд, естественно. Ты Катя Вознесенская, дочь своих земных родителей…
– Но… Тогда... Артефакт... Что это было?! – пролепетала я потрясённо.
– Это была постановка, чтобы вывести на чистую воду преступников. Пойми, мы знали, кто виновен в гибели наших близких. Но доказательств у нас не было – тогда, двадцать лет назад, всё произошло слишком быстро, слишком внезапно… К тому же следы своих преступлений Эуфем и Орисий хорошо зачистили, убирая свидетелей. Даже то, что Орисий убил Маришу, было невозможно доказать, – с досадой объяснила Клео.
– А рассказ о спасении её дочери от смерти? Это тоже… игра?
– Нет, это правда. Я действительно успела забрать племянницу и скрыться с ней до того, как Орисий пришёл в спальню Мариши. Правда, то, как он «душил» фантома, не видела – я в это время со всех ног убегала с малышкой на руках. Но девочку объявили мертворождённой и похоронили – Орисий не понял, кого на самом деле «убил». Все эти годы он был уверен, что плод любви Мариши и Эдварда исчез навсегда. Поэтому и пришёл в такой ужас, когда артефакт назвал тебя Кейтлин Флейм.
– Значит, этот артефакт, – я кивнула на "глобус", – тоже подделка?
– Его изготовила я – в королевстве нет артефактора лучше. Меня не прикончили вместе с моим мужем и сыном, потому что мой талант был нужен Эуфему, – с горечью ответила Аркана. – Сегодня «Артефакт принадлежности миру» показал то, что было нужно нам. Это добило Орисия и напугало до полусмерти Эуфема.
– Вашего Эуфема напугал мой Малыш, – произнесла я с горечью.
Себастьян, который за это время не проронил ни слова, ободряюще сжал мою руку. Повернулся к ректору и с негодованием спросил:
– Дядя, значит, ты всё знал про Катю?
– Да, племянник. Я – один из тех, кто придумал и осуществил этот план. Хотя, когда познакомился с Катей, засомневался, что это простая девушка из другого мира. Позже, правда, убедился, что всё так и есть – она иномирянка. И, как видишь, всё задуманное нам удалось. Катя появилась в академии и поставила все на уши: приручила мантикору Эдварда, подружилась с тобой, заставила подраться Диару Верфёльд и Мадлену Делонго.
– Драться их заставила вот она, – я кивнула на сидевшую со скромным видом Лизи-Катарину. – Я здесь вообще ни при чём.
– Ну, наша девочка тебе помогала, конечно. Очень талантливая малышка выросла, с огромным магическим даром, – Клео с любовью посмотрела на девушку.Я тоже повернулась к ней.
– Угу. Это ведь ты спровоцировала всплеск иномирной магии в академии, заставив примчаться сюда Орисия и короля Эуфема?
– Конечно, – мило улыбнулась Лизи-Катарина. – К счастью, ты не выбросила свои иномирные вещи, вот ими я и воспользовалась. Жаль, что при этом пришлось нейтрализовать смотрителя загонов дядюшку Тима – он застал меня в самый неподходящий момент. Но в итоге всё вышло отлично: Тим потерял память, ты подобрала монету, которую я подложила ему в карман.
– И что?
– То, что Себастьян монету увидел, понял, что ты иномирянка, и пообещал тебе защиту. После этого он послал подальше Диару Верфёльд, а та сразу пожаловалась папаше. Орисий тут же примчался в академию помогать доченьке. Прибыл даже раньше, чем был организован выброс земной магии. Потом шпионам короля подбросили информацию, что Орисий готовит в академии заговор и Эуфем прилетел сюда, никого не предупредив... Понимаешь, мы с разных сторон расшатывали ситуацию, вынуждая собраться в академии короля, инквизитора, Артефакт и остальных участников этого дела...
– Но зачем меня поселили в заброшенном общежитии? – вздохнула я. Вопросов у меня было ещё о-очень много!
– Видишь ли… Когда я решала, кого отправить в академию под именем Катарины Верфёльд, я выбрала тебя по внешнему сходству с инквизитором. Не хотелось, чтобы тебя сразу разоблачили, ведь у тебя ни магии, ни знаний про наш мир. Только внешность, благодаря которой тебя считали бы дочкой Верфёльда…
– А общежитие-то здесь при чём?
– При том, что мне нужно было время, чтобы побыть с тобой один на один и влить в тебя хотя бы каплю магии и кое-какие знания. В кафе в твоём мире я не успела ничего сделать, только подготовила тебя к межмировому переходу. Поэтому я внушила привратнику Куземе, что Катарину Ферфёльд нужно поселить именно в это общежитие. Мне бы хватило два-три дня, чтобы закачать в тебя достаточно информации и силы.
– Так чего же не закачала? Что-то не ощущаю в себе ничего волшебного и полезного, – съязвила я.
– Твой зверь появился! – мрачно буркнула Лизи-Катарина, покосившись на Мусаку. – Я их до обморока боюсь. Пришлось уходить, ничего не передав тебе.
– А в новом общежитии кто меня шваброй огрел? Не ты, случайно? – подозрительно прищурилась я.
Мне всё больше и больше хотелось хорошенько вмазать этой девице. Даже если она и её подельники руководствовались благими намерениями, они не имели права распоряжаться моей жизнью!
– Ну конечно, я! Думала, ты пойдёшь в лазарет лечить шишку. Твоему зверю туда доступа нет, зато я бы тебя там встретила и обработала. Но ты и здесь по-своему поступила и пошла лечиться к этой зельеварше! – скривилась нахалка. Вот бессовестная, еще и недовольна, что я не стала марионеткой в ее руках!
– Так значит, и письмо, которое мне передал элементаль Маврикий, написала ты? В нём была приписка с требованием не брать с собой Мусаку.
– Я написала. Отдала Татише – она тоже с нами в этом деле, – и её слуги передали записку тебе. Я хотела поговорить с тобой, чтобы ты не делала глупостей, Катя!
Услышав это, я едва не зарычала от негодования – я делала глупости?! Просто выживала, как могла, и всё!
Почувствовав мои эмоции, Мусака выгнул спину и возмущённо зашипел, Малыш приподнял голову и рыкнул, а рука Себастьяна успокаивающе легла мне на талию. Вот честно, если бы не они, не их поддержка, встала бы и отвесила этой паршивке хорошего леща!
Злобно посопев, я всё-таки заставила себя успокоиться и продолжить расспросы. Повернулась к ректору:
– Кто такая Инфанта?
– Ты, Катя. "Инфанта" – это просто... псевдоним. Сообщение о том, что у нас появилась Инфанта, означало, что некая попаданка под именем Катарины Верфёльд уже в академии. Что процесс запущен.
Я во все глаза смотрела на невозмутимое лицо ректора – обалдеть, как у него все просто!
– Ладно, у меня ещё два вопроса. К тебе, – я повернулась к Лизи-Катарине. – Первый: как тебе удалось вытащить мою сумку из вольера Малыша и остаться живой? И второй: если я не Кейтлин Флейм, то где тогда она?