Глава 56. Бестактные люди уверены, что они всего лишь честные и прямолинейные
– На оба твоих вопроса, по сути, один ответ, Катя. Сумку твой Малыш позволил забрать, потому что я и есть Кейтлин Флейм. Я дочка Эдварда, а мантикора никогда не нападёт на носителя его крови и магии, – ответила Лизи-Катарина. Вернее, и не Лизи, и не Катарина...
– Ничего не понимаю, – растерялась я. – А Катарина тогда где?
На этот вопрос ответила Клео.
– Настоящая Катарина умерла. Когда Орисий снова женился, он отправил дочь от Мариши ко мне в монастырь. Но… Через несколько месяцев приехала Магда, его вторая жена, якобы проведать девочку. Вот только вскоре после этого малышка умерла – подозреваем, в конфетах, которыми мачеха ее угощала, была отрава.
– Какой ужас! – охнула я. – Но ведь Орисий искренне считал меня Катариной. Он что, не знал, что его дочь... Что ее нет?!
– Я сообщила ему об этом письмом, но он не ответил. Вообще не отреагировал, как будто до него не дошла эта информация. Возможно, моё письмо перехватила его жена, не знаю. Но я решила, что больше не буду ему ничего писать – Орисий делами дочери не интересовался совершенно, вот и не знал, что Катарины больше нет.
– Этим я и воспользовалась, чтобы организовать твоё прибытие в академию, Катя, – хмыкнула… Кейтлин.
– Но вы же говорили Орисию про записи на кристаллах, ещё про какие-то свидетельства его преступлений. Мешочком своим трясли, уверяя, что там доказательства, – я кивнула на свёрток, который всё ещё держала в руках королева Аркана. Так неприятно было сознавать, что меня использовали втёмную. Просто как пешку по шахматной доске двигали, не спросив согласия!
– В нем ничего нет. Это фикция, как и все доказательства, о которых мы говорили Орисию. Как твоё происхождение от Мариши и Эдварда, – ответила королева. – Я сожалею, что тебе пришлось пережить всё это, девочка.
Женщина говорила правильные слова правильным тоном, но в её взгляде не было ни капли вины или раскаяния. Кто там из великих говорил, что цель оправдывает средства? Макиавелли, кажется? Да, у них была цель – месть – а я всего лишь средство её достижения. Инструмент. Чего передо мной каяться и голову пеплом посыпать, так ведь?А то, что дерьмовенько вышло по отношению ко мне, это мои проблемы...
– Подлые людишки, – поддержал меня Мусака. Я его погладила, но ничего не ответила – что тут скажешь, прав мой кот.
Зато заговорил Себастьян. В упор глядя на ректора, он зло процедил:
– Дядя, ты вводил меня в заблуждение относительно своих планов на Орисия и Эуфема. Не поставил меня в известность о том, что вы затеяли на самом деле. Вместо этого кормил дурацкими сказками. Почему?!
– Мы не хотели ввязывать тебя в это, Себастьян. Ты единственный из оставшихся в живых законных наследников трона. Нельзя, чтобы в случае неудачи тебя как-то связали с этим делом, с заговором против действующего короля. И так чудо, что тебя не убили вместе со всеми претендентами на корону.
Плечи Себастьяна поникли, лицо потемнело. Он тихо проговорил:
– Я не спрашивал тебя об этом, дядя. Но спрошу сейчас – как вышло, что мою маму убили, а я выжил? Я очень плохо помню, что тогда происходило, а то, что мне рассказали после... Я этому не верил ни тогда, ни сейчас. Но точно знаю, что в тот день я был в доме вместе с мамой, а после у меня провал в памяти. Больше я ее не видел. Но Эуфем должен был избавиться в первую очередь от меня, а не от нее…
– Потому что твоя мама… – заговорил де Аррива и оборвал себя на полуслове. – Впрочем, пусть она сама расскажет.
Ректор повернулся к женщине под вуалью. А она медленно, дрожащими руками сняла покрывало, открывая лицо. Когда-то оно, наверняка, было очень красивым: с тонким овалом, изящным носом, яркими голубыми глазами. Но сейчас его от лба до подбородка покрывала густая сетка хоть и заживших, но заметных шрамов.
Себастьян потрясённо смотрел на женщину. Потом его губы шевельнулись, и он прохрипел:
– Мама?! Это... Это ты?!
Вместо ответа женщина протянула к нему руки и прошептала:
– Сынок!
Себастьян медленно сделал к ней шаг, второй, и с надрывным всхлипом обнял.
– Мама! Ты жива! Но как?
И правда, как?
Будто услышав вопрос, де Аррива подошёл ко мне. Сел на место Себастьяна и, глядя на обнимающихся мать и сына, рассказал:
– Когда убийцы пришли в дом де Вейров, Себастьяна спасла служанка. Она спрятала мальчишку, и сколько её ни пытали, не призналась, где он. Твердила, что ещё вчера его увёз дядя, то есть я. А его мать, мою сестру… Ее просто не успели добить: что-то их спугнуло. Дару бросили полумёртвую, изувеченную, а дом подожгли, уверенные, что все следы скроет огонь.
Но она выжила, хотя очень долго болела и частично потеряла память. А Себастьяна сначала прятали, потом мне удалось убедить Эуфема, что мальчик ему не опасен. Племяннику я ничего не говорил про мать, потому что… Не было у лекарей уверенности, что Дара выживет. После она сама просила ничего не рассказывать сыну – боялась, что парень не сдержится, попытается отомстить Эуфему и погибнет.
– Только Себастьян говорил, что его мама упала с лестницы, - возразила я.
– Ему так сказали...
– Понятно, – только и смогла ответить я.
Де Аррива перевёл на меня взгляд и тяжёлым голосом посоветовал:
– Катя, думаю, тебе лучше вернуться в свой мир. – Да?– Да. У вас с Себастьяном не может ничего быть. Что бы он там ни говорил про истинность, ты ему не пара. Тебя не должно быть с ним рядом, даже если он тебе нравится: по нашим законам принц, и правда, не сможет занять трон, если женится на иномирянке. Не надо портить его будущее.
– Не надо, – согласилась я.
– Если хочешь, могу прямо сейчас отправить тебя обратно.
– Вернуться хочу. Но от вас помощь не приму, – ответила я поднимаясь. У меня Малыш, как я его брошу и уйду в свой мир? А этой Кейтлин мантикора ни за что не оставлю.
Несколько мгновений смотрела на Себастьяна, нежно целующего руки заплаканной матери, на его счастливое лицо. Подняла с пола свою сумку, повесила на плечо. Сделала знак Малышу и, прижав к себе Мусаку, пошла к двери. Наивно ждала, что кто-нибудь меня окликнет, что-то скажет... Никто даже не заметил моего ухода, кроме довольного ректора.
В холле было пусто – стража исчезла вслед за королём. Я беспрепятственно вышла на улицу и повернула в сторону ворот. Малыш спокойно трусил рядом, Мусака пришибленно затих у меня на руках. Встречные адепты и преподаватели шарахались от нас, кое-кто даже испуганно кричал. Мне было плевать на их страх.
На одной из аллей навстречу выскочила Диара Верфёльд. Лицо у неё было опухшее, заплаконное. Прекрасные белокурые волосы сбились в неопрятную копну. За её спиной тенью стоял хмурый Дейл Йолич.
Диара попыталась что-то сказать, наверное, что я дрянь и мерзавка. Но я даже останавливаться не стала. Только посмотрела на неё так, что она закрыла рот и с рыданиями бросилась в объятия Дейла. Нормально, пусть утешит бедняжку.
Мне было всё равно, что у кого происходит… Я просто шла и думала, что наполовину умерла.
За воротами я пересадила Мусаку в сумку, плотно её закрыла и повесила на шею. Забралась на спину Малыша, за неимением поводьев ухватилась за гриву и дала команду.
Мантикор коротко разбежался, пугая прохожих, и взлетел. Расправив крылья, начал по спирали подниматься всё выше и выше, пока академия под нами не стала крошечной, как игрушечный городок.
После этого мы повернули на запад – к королевству Рогландар и королеве Маррье. Я ведь планировала туда сбежать, вот и осуществлю свой план. Надеюсь, Марья не прогонит меня – мы, попаданки, должны помогать друг другу.