Глава 1

Глава 1

Господи, за что мне это? Я судорожно сглотнула, пытаясь в сотый раз расправить складки на своей белой блузке пятьдесят второго размера. Юбка-карандаш, которая утром перед зеркалом казалась мне вполне приличной, сейчас безжалостно врезалась в талию. Она словно издевательски шептала: «Лика, милая, те три эклера на ночь были очень плохой идеей».

В огромном конференц-зале «Громов Групп» пахло дорогим парфюмом, большими деньгами и моим неминуемым провалом.

Во главе стола из темного дуба восседал он. Максим Александрович Громов. Генеральный директор, гроза всей ресторанной сферы города и мужчина, от одного взгляда которого у меня поджимались пальцы на ногах. Идеальный темно-синий костюм, белоснежная рубашка, галстук завязан миллиметр в миллиметр. Лицо — словно высечено из мрамора. Ледяной, пронизывающий взгляд серых глаз сейчас был устремлен прямо на меня.

— Мы ждем, Лика Николаевна, — раздался его низкий, бархатный голос. По моей спине тут же пробежал табун разгоряченных мурашек. — Надеюсь, эскизы для новой линейки премиум-десертов готовы? Инвесторы не будут ждать весь день.

— Да-да, Максим Александрович! Всё полностью готово! — пискнула я, проклиная свою вечную привычку робеть перед начальством.

Рядом со мной демонстративно, на весь зал, вздохнула Кристина. Наш пиар-директор, ходячая инста-модель и просто редкостная гадина. Рост метр восемьдесят, вес дай бог сорок пять килограммов, ноги от ушей и лицо стервы со стажем. Она считала Громова своей личной собственностью и не упускала шанса уколоть меня за мои аппетитные формы.

— Ну давай, Лика, покажи свои шедевры, — ехидно протянула Кристина, поправляя идеальный локон. — А то мы все уже заждались. Смотри не урони ноутбук, а то с твоей грацией...

Я проглотила обиду, подошла к трибуне и дрожащими пальцами воткнула флешку в рабочий компьютер. Свет в зале автоматически погас. Я выдохнула, повернулась к огромному экрану проектора и нажала «ввод», готовая презентовать свои авторские торты.

Но вместо кремовых розочек, шоколадных вензелей и макетов пирожных на всю стену развернулся... ад. Мой личный, персональный ад вперемешку с ядерным позором.

На экране открылась моя секретная папка. Мой цифровой скетчбук, который я вела на планшете долгими, одинокими ночами.

И там был изображен Громов.

Боже, там был наш суровый, недосягаемый босс. Без рубашки. И без брюк. Вообще без всего!

Я с замиранием сердца детально прорисовала каждый кубик его идеального пресса, мощные широкие плечи, татуировку на предплечье и... то, что находилось гораздо ниже пупка. Причем на первом рисунке он сидел в кресле с безумно порочной, доминантной усмешкой. А на следующем слайде — нагло прижимал к этому самому офисному столу какую-то девушку. С очень пышными бедрами, тонкой талией и роскошной грудью. Точной копией меня.

В конференц-зале повисла такая мертвая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер. У меня перехватило дыхание. Земля ушла из-под ног.

— Ой, мамочки... — пискнула я, судорожно тыкая на все клавиши подряд. — Это... это не та папка! Извините! Оно зависло!

Но проклятый ноутбук решил добить меня окончательно. Слайды продолжали медленно и плавно сменять друг друга, демонстрируя инвесторам и руководству всё новые и новые позы из моих самых смелых, грешных фантазий.

— О боже мой! — наигранно вскрикнула Кристина, вскакивая со своего места. — Лика, это что за разврат?! Как не стыдно! Ты сорвала презентацию своими... мерзкими картинками! Максим Александрович, это же возмутительно! Она просто озабоченная дура!

Я наконец-то просто выдернула шнур из розетки. Экран погас. В зале вспыхнул свет.

Я стояла пунцовая, готовая провалиться сквозь землю прямо сейчас, на сороковой этаж вниз. Слезы обиды и стыда закипали в глазах. Я посмотрела на Громова.

Его лицо потемнело. Челюсти были плотно сжаты, на щеках гуляли желваки. Он медленно поднялся со своего кресла, застегивая пуговицу пиджака. Его взгляд буквально прожигал во мне дыру. Казалось, вокруг него сейчас заискрит воздух от ярости.

— Презентация переносится на завтра, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнес Макс, обращаясь к инвесторам. — Приношу извинения за накладку. Все свободны.

Люди начали спешно покидать зал, перешептываясь и поглядывая на меня с ухмылками. Кристина, проходя мимо, победно улыбнулась и шепнула мне на ухо:

— Ну всё, жируха, доигралась. Собирай вещички.

Когда последняя дверь закрылась, в зале остались только я и Громов. Он стоял у окна, засунув руки в карманы брюк, спиной ко мне. Его широкие плечи тяжело вздымались.

— В мой кабинет. Живо, — бросил он, даже не обернувшись.

Ноги меня почти не слушались. Поездка в лифте на сороковой этаж показалась мне дорогой на эшафот. Я судорожно соображала, что сказать. «Извините, я случайно нарисовала вас голым в тридцати ракурсах»? Звучит как бред сумасшедшей. Меня не просто уволят, меня уничтожат, внесут в черный список всех кондитерских мира!

Я робко толкнула тяжелую дверь его кабинета и зашла внутрь. Огромное пространство, панорамные окна с видом на весь город, кожаные диваны. Громов стоял посреди комнаты. На его лице не было ни одной эмоции, только глаза опасно сузились.

— Максим Александрович, — затараторила я, едва не плача от страха. — Простите меня, пожалуйста! Это вышло абсолютно случайно! Я не хотела, честное слово! Я просто веду цифровой блокнот, и папки на флешке совпали по названию... Я прямо сейчас напишу заявление по собственному желанию! Вам не придется меня увольнять по статье! Я уйду...

Громов молча сделал шаг ко мне. Затем еще один.

Он дошел до двери, за которой я стояла, протянул руку и... повернул защелку замка.

Щелк.

Этот звук выстрелил мне прямо в сердце. Мой пульс взлетел куда-то в район стратосферы.

— Заявление, значит? — тихо, с какой-то странной хрипотой спросил он.

Макс медленным, тягучим движением снял свой дорогой пиджак и небрежно бросил его на ближайшее кресло. Затем его пальцы легли на узел темно-синего галстука. Он резко дернул его, ослабляя воротник рубашки, и расстегнул верхнюю пуговицу. На его шее забилась жилка.

Он надвигался на меня как огромный, хищный зверь. Высокий, мускулистый, источающий убойную мужскую уверенность и дорогой парфюм с нотками табака и кожи.

Я на автомате сделала несколько шагов назад, пока моя попка безжалостно не уперлась в холодное стекло огромного панорамного окна. Идти больше было некуда. За моей спиной была высота в сорок этажей, а впереди — разъяренный босс.

Макс подошел вплотную. Так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела. Он резко выставил руки вперед, опираясь ладонями в стекло прямо по обе стороны от моей головы. Я оказалась зажата в прочную ловушку его тела.

Моя пышная грудь испуганно и часто вздымалась, практически касаясь его крепкой грудной клетки. От такой близости у меня закружилась голова, а внизу живота внезапно разлилось странное, тягучее тепло. Его ледяной взгляд изменился — теперь в нем горело что-то первобытное, темное и пугающе горячее.

— М-максим Александрович... — прошептала я, растерянная, пунцовая от смущения, едва дыша.

Его взгляд опустился на мои губы, а затем скользнул ниже. Медленно, собственнически его большая, горячая ладонь легла на мое бедро, безжалостно сжимая мягкую плоть сквозь ткань юбки. Я судорожно вздохнула, издав тихий, почти беззащитный всхлип.

Макс наклонился к самому моему уху, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием. Его голос вибрировал от сдерживаемой страсти:

— Значит, такой ты видишь меня в своих фантазиях, Лика? Давай проверим, совпадает ли это с реальностью...

Его пальцы поднялись к моей шее, скользнули по ключице и начали медленно, одну за другой, расстегивать пуговицы на моей блузке.