Глава 3. Максим

Глава 3. Максим

Дверь кабинета закрылась за Ликой, а я так и остался стоять посреди комнаты, не в силах сделать даже вдох.

В воздухе всё еще отчетливо пахло шлейфом её духов — сладкой ванилью, клубничным кремом и... сексом. Диким, сумасшедшим, первобытным сексом, который только что произошел прямо здесь, у моего панорамного окна.

Я перевел взгляд на стекло. На уровне моих бедер оно было слегка запотевшим. Черт возьми, мои руки до сих пор мелко дрожали. Я, Максим Громов, человек, который держит в узде многомиллионный холдинг, парень, которого конкуренты называют ледяным роботом, сейчас чувствовал себя так, словно меня переехал скоростной поезд.

Я подошел к столу, налил в стакан виски и выглотал его залпом, даже не почувствовав вкуса. Горло обожгло, но внутренний пожар это не потушило.

— Охуеть... — не сдержавшись, вслух произнес я и запустил пальцы в волосы, напрочь портя свою идеальную укладку.

Она думала, что это минутная слабость? Думала, что я поиграю с ней и вышвырну, потому что она носит пятьдесят второй размер? Дура. Какая же она глупенькая, наивная дура.

Да я сумасшедший по ней уже три месяца! С того самого дня, как чёрт дернул меня лично спуститься в кондитерский цех нашего флагманского ресторана.

Там было полно девчонок. Все как на подбор — худые, звонкие, размалеванные, высокомерные. На диетах вечно сидят, салатные листья жуют и смотрят на меня как на мешок с деньгами. А в углу стояла она.

Лика.

На ней был этот забавный фартук в мелкий цветочек, на носу — пятнышко от муки, а волосы смешно выбились из-под поварского колпака. Она увлеченно размазывала шоколадный ганаш по огромному торту. И в какой-то момент, сука, она просто слизнула остатки крема со своего пальчика. Медленно так, прикрыв глаза от удовольствия.

У меня тогда прямо там, посреди цеха, джинсы колом встали.

Я смотрел на её роскошную грудь, которая колыхалась под тонкой тканью кителя, на её округлые, невероятно аппетитные бедра, на эту попку, от которой невозможно было отвести взгляд. Она была настоящей. Мягкой, теплой, сочной. Мне в ту же секунду захотелось запереть её где-нибудь, сорвать этот фартук и кусать эти сладкие бедра до тех пор, пока она не начнет умолять о пощаде.

Но я держался. Статус, репутация, субординация — будь они прокляты. Я просто перевел её в главный офис, поближе к себе. Думал, переболит. Думал, если буду видеть её каждый день в строгой одежде, меня попустит.

Ага, попустило. Как бы не так.

Сегодняшняя презентация вообще должна была стать обычной формальностью. Я сидел за столом, слушал какое-то нудное бормотание инвесторов и ждал, когда выйдет Лика. Она вышла — испуганная, раскрасневшаяся, судорожно поправляющая юбку, которая так сексуально обтягивала её полные бедра.

А потом Кристина включила проектор.

Когда на огромном экране появились эти рисунки... Клянусь, у меня кровь из головы разом отхлынула прямо в пах. Я сначала подумал, что мне это чудится. Мой силуэт. Мои татуировки. Мой член, прорисованный во всех подробностях. И Лика. Моя аппетитная, пышная Лика в моих объятиях на этих скетчах.

Кристина там что-то визжала про позор, про увольнение, про озабоченную толстуху. А я сидел и из последних сил сжимал кулаки под столом, чтобы не накинуться на Лику прямо при инвесторах. Меня разрывало от двух чувств. Первое — дикая, первобытная ярость от того, что ВСЕ эти мужики в зале сейчас смотрят на интимные фантазии МОЕЙ девочки. Смотрят на её нарисованное обнаженное тело. Мне хотелось выколоть им глаза.

А второе чувство — это безумное, сносящее крышу возбуждение. Она хочет меня. Эта скромница, эта невинная кошечка рисует меня голым по ночам!

Когда я вызвал её к себе, я собирался просто поговорить. Узнать, что это за хрень. Но когда она зашла — вся в слезах, дрожащая, лепечущая про заявление об увольнении... Всё. Мой внутренний зверь сорвался с цепи.

Увольнение? Отпустить её? Да щас, разбежался.

Я запер дверь, и внутри меня словно щелкнул тумблер. Когда я прижал её к стеклу и начал расстегивать эти дурацкие пуговицы на блузке, я думал, что просто проучу её. Немного напугаю, покажу, кто здесь хозяин. Но когда её блузка распахнулась...

Боже, у неё потрясающее тело. Эта налитая, тяжелая грудь, которая едва помещалась в чашечки бюстгальтера. Этот мягкий, невероятно нежный животик, эти бедра, за которые так удобно держаться. Никакие костлявые модели из инстаграма близко не стояли с этой природной, манящей женственностью.

А потом я вошел в неё.

Я до сих пор помню этот момент в мельчайших деталях. Момент, когда я почувствовал эту узкую, непреодолимую преграду. Её беззащитный всхлип, пальцы, до боли впившиеся в мои плечи. И капли крови на моей коже.

Она была девственницей.

В двадцать три года, в нашем циничном мире, эта роскошная, аппетитная девочка досталась мне абсолютно чистой. Ни один ублюдок до меня не прикасался к этим шелковым бедрам. Никто не слышал её стонов. Я стал первым. И, сука, я буду единственным, это я себе четко пообещал.

Когда я осознал это, у меня окончательно сорвало крышу. Я брал её так жадно, будто умирал от жажды, а она была моей единственной водой. И как же сладко она сжималась вокруг моего члена! Как громко и бесстыдно кричала, когда я довел её до первого в жизни оргазма.

Но стоило всему закончиться, как её дурацкие комплексы снова вылезли наружу. Опять эти слезы, опять «я уволюсь», «я уйду».

— Хрен ты куда уйдешь, Лика, — прорычал я, наливая себе вторую порцию виски. — Теперь ты из этого кабинета только со мной выходить будешь.

В этот момент на моем рабочем столе затрещал селектор интеркома. Раздался голос секретарши:

— Максим Александрович, к вам Кристина Игоревна. Говорит, по очень важному вопросу касательно увольнения сотрудницы кондитерского отдела. Пропустить?

Я усмехнулся. Ледяная, злая улыбка сама собой появилась на моих губах. Кристина, значит. Наша пиар-директорша, которая уже год пытается прыгнуть ко мне в постель, а сегодня решила устроить публичную казнь для Лики. Я ведь не идиот. Я прекрасно понимаю, что Лика не стала бы сама выводить свои интимные рисунки на экран перед инвесторами. Её подставили. И кроме Кристины, у которой на Лику зуб еще с цеха, сделать это было некому.

— Пропусти, — коротко бросил я в микрофон и сел в свое кожаное кресло, принимая холодный, отрешенный вид.

Дверь кабинета тут же распахнулась. Кристина буквально вплыла внутрь, покачивая своими худыми бедрами. На ней была ультракороткая юбка и блузка с вырезом до пупка. На лице — победное, сияющее выражение. Она явно пришла праздновать триумф.

— Максимушка! — заворковала она, подходя к моему столу и бесцеремонно опираясь на него руками, чтобы продемонстрировать свой декольте. — Ну и кошмар же сегодня устроила эта жирная корова! У меня просто слов нет! Инвесторы в шоке, репутация бренда под угрозой! Я уже распорядилась, чтобы охрана заблокировала её пропуск. Оформим увольнение по статье за аморальное поведение, да?

Я молча смотрел на Кристину. И впервые в жизни мне стало противно. Раньше она мне казалась просто глупой, но полезной для компании куклой. Сейчас же, на контрасте с мягкой, искренней, пахнущей выпечкой Ликой, эта сушеная вобла в боевом раскрасе вызывала у меня только глухое раздражение.

— Охрана ничего блокировать не будет, Кристина, — ледяным тоном произнес я.

Кристина захлопала нарощенными ресницами, её улыбка слегка увяла.

— Как... почему? Максим, ты разве не видел, что было на экране? Она же озабоченная психопатка! Она нарисовала тебя... в таких позах! Это же судебный иск, это оскорбление чести и достоинства!

— Я сам решу, что делать с моей честью и достоинством, — я медленно поднялся со своего места, нависая над ней. Кристина инстинктивно сделала шаг назад. — Лика Николаевна остается в компании. Более того, с сегодняшнего дня она переводится на должность моего личного шеф-кондитера. Её рабочее место теперь будет на этом этаже, в смежном кабинете.

У Кристины отвалилась челюсть. Буквально. Её лицо вытянулось, а идеальный макияж словно потрескался от злости.

— Что?! Личным кондитером?! Максим, ты с ума сошел?! Из-за этой толстухи...

— Выбирай выражения, Кристина Игоревна, — процедил я сквозь зубы, и в моем голосе звякнул металл. — Если я еще раз услышу от тебя хоть одно оскорбление в адрес Лики, или если с её головы упадет хоть один волос... ты вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь забрать свои шмотки. Тебе всё ясно?

Пиар-директорша побледнела. Она смотрела на меня со смесью страха и дикой, удушающей ревности. Её кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони.

— Да... мне всё ясно, Максим Александрович, — едва слышно выдавила она, резко повернулась на своих шпильках и чуть ли не бегом бросилась вон из кабинета, громко хлопнув дверью.

Я снова остался один. Напряжение потихоньку спадало.

Кристина так просто не успокоится, это я понимал. Она злопамятная сука, и обязательно попробует снова укусить Лику. Но теперь я буду рядом. Я защищу свою маленькую пышечку от любых нападок.

Главная проблема сейчас была не в Кристине. Главная проблема — это сама Лика. Она напугана, она не верит мне, она считает себя недостойной. Значит, мне придется доказать ей обратное. Привязать её к себе так крепко, чтобы она даже дышать без меня не могла.

Я улыбнулся, вспоминая, как сладостно она прогибалась под моими руками.

Ну ничего, девочка моя. Ты думаешь, что кондитер здесь ты? Ошибаешься. Теперь я буду диктовать правила, и поверь, наше меню будет очень, очень горячим.