Глава 8. Лика
Глава 8. Лика
Огромный зеркальный зал старинного особняка в центре Москвы сиял так, что слепило глаза. Хрустальные люстры под высоким потолком, живая струнная музыка, мужчины в безупречных смокингах и женщины в таких платьях, что у меня мысленно кружилась голова от количества нулей в их стоимости.
Я крепче сжала ладонь Макса, чувствуя, как внутри всё сжимается от глупого, детского волнения.
— Эй, малышка, посмотри на меня, — тихо раздался над ухом бархатный, уверенный голос моего босса.
Я подняла глаза. Макс смотрел на меня с такой нескрываемой гордостью и хищным обожанием, что страх сразу немного отступил. Сам он выглядел просто невероятно — черный классический смокинг, белоснежная рубашка, бабочка. Настоящий король этого вечера. И этот король сейчас не сводил глаз с меня.
— Ты самая красивая женщина в этом зале, Лика. Запомни это, — шепнул он, мягко поглаживая мою ладонь своими большими пальцами. — Слышишь? Все эти вешалки в бриллиантах даже рядом с тобой не стояли.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает приятный жар. Изумрудное шелковое платье, которое мы с таким трудом и... кхм, приключениями выбрали в бутике, сидело на мне как влитое. Тяжелая ткань мягко облегала мои полные бедра, подчеркивала талию, а в глубоком декольте соблазнительно вздымалась пышная грудь. Из зеркала на меня действительно смотрела какая-то незнакомая, уверенная в себе королева, а не закомплексованная девчонка из кондитерского цеха.
Как только мы переступили порог зала, по рядам гостей пронесся тихий, удивленный шепоток.
Вспышки фотокамер ослепили нас сразу у главного пресс-вола. Журналисты и фотографы буквально защелкали затворами, пытаясь поймать каждый наш шаг. Максим Громов, ледяной и недосягаемый холостяк, впервые пришел на официальный бал холдинга не один. И не с очередной длинноногой топ-моделью, а с аппетитной, роскошной пышечкой.
— Максим Александрович! — к нам тут же подскочил какой-то полный мужчина в дорогом костюме, один из главных инвесторов. — Какая неожиданность! Прекрасный вечер. Представите нам вашу очаровательную спутницу?
— Добрый вечер, Аркадий Борисович, — Макс по-хозяйски положил руку мне на талию, плотно прижимая к своему боку, демонстрируя всем, что я принадлежаю только ему. — Это Лика Николаевна. Мой личный шеф-кондитер и... моя главная гостья на сегодняшний вечер.
Мужчина оценивающе посмотрел на мое декольте, в его глазах промелькнуло явное мужское одобрение, отчего Макс тут же едва заметно напрягся, а его хватка на моей талии стала еще крепче.
— Очень приятно, Лика! У Максима безупречный вкус, теперь я это вижу. Ваша фигура — это просто услада для глаз среди этой повальной моды на анорексию!
— Спасибо, — искренне улыбнулась я, чувствуя, как внутри расцветает маленькое женское торжество.
Мы медленно двигались по залу, и Макс действительно не отходил от меня ни на один шаг. Он подавал мне легкие закуски, сам держал мой бокал с минеральной водой (пить алкоголь после нашей бурной сцены в бутике мне совсем не хотелось, голова и так кружилась от счастья). Он постоянно наклонялся ко мне, что-то шептал, смешил меня, заставляя звонко хохотать на весь зал.
Я видела, как на нас смотрят другие женщины. В их глазах читалась такая дикая, неприкрытая зависть, что мне становилось даже немного смешно. Они-то привыкли, что Громов — это неприступная ледяная глыба, к которой хрен подступишься. А тут он буквально таял, ловил каждый мой вздох и нежно поглаживал мою открытую спину прямо на глазах у всего бомонда.
Но мое счастье длилось недолго.
В какой-то момент я поймала на себе чужой взгляд. Холодный, ядовитый, пронизывающий до самых костей.
Чуть поодаль, у фуршетного стола, стояла Кристина. Наша пиар-директорша выглядела, надо признать, эффектно — в узком, как сосисочная оболочка, золотом платье, которое подчеркивало её чрезмерную худобу. Но её лицо... Боже, на нем была такая страшная гримаса злости, что мне стало не по себе. Она смотрела на меня так, словно хотела задушить прямо здесь, посреди праздника.
Увидев, что я смотрю на неё, Кристина вдруг резко изменилась в лице. На её губах появилась странная, торжествующая, змеиная улыбка. Она медленно подняла свой бокал с шампанским, словно салютуя мне, и сделала глоток. Внутри меня тут же зашевелилось нехорошее предчувствие. Эта стерва явно что-то задумала.
— Лика, малышка, извини, мне нужно отойти буквально на две минуты к министру транспорта, — негромко сказал Макс, кивая в сторону группы мужчин у окна. — Он только что пришел, нужно обсудить один контракт по логистике. Ты побудешь здесь? Я быстро.
— Да, конечно, Макс, иди, — улыбнулась я, пытаясь отогнать дурные мысли. — Я как раз постою у фонтана, тут прохладно.
— Не скучай, моя сладкая. Я мигом, — он быстро поцеловал меня в висок, обдав горячим дыханием, и пошел в сторону чиновников.
Я осталась одна. Без Макса я сразу почувствовала себя немного неуютно, под прицелом десятков чужих глаз. Поправив изумрудный шелк на бедрах, я подошла ближе к красивому декоративному фонтану, из которого плавно стекала вода. Здесь действительно было посвежее.
В этот момент мимо меня по проходу пошел молодой официант. Парень в белой рубашке и черном жилете нес огромный, тяжелый поднос. И этот поднос был доверху заставлен высокими бокалами, до краев наполненными темным, выдержанным красным вином.
Парень двигался как-то странно — слишком быстро, суетливо, постоянно оглядываясь по сторонам. Я еще успела подумать: «Хоть бы не упал, уронит же всё...»
Официант поравнялся со мной. Вдруг его взгляд на секунду метнулся куда-то мне за спину — туда, где стояла Кристина. Он едва заметно кивнул, а в следующий миг его нога как-то неестественно подвернулась на ровном паркете.
— Ой! — громко выкрикнул парень.
Всё произошло за какую-то долю секунды, словно в замедленной съемке.
Официант с силой подался вперед, якобы теряя равновесие. Огромный металлический поднос выскользнул из его рук и с грохотом полетел прямо на меня. Десять... нет, наверное, пятнадцать бокалов с тяжелым, жирным красным вином перевернулись в воздухе.
— О боже! — только и успела пискнуть я, инстинктивно выставляя руки вперед.
Оглушительный звон бьющегося хрусталя разрезал тишину зала. И в ту же секунду на мое роскошное, изумрудное, идеальное платье обрушился настоящий водопад из липкого красного вина.
— А-а-ах! — из моего горла вырвался испуганный, полный паники и боли крик.
Холодная, липкая жидкость мгновенно пропитала тонкий шелк. Вино хлынуло прямо мне в глубокое декольте, обжигая кожу холодом, потекло по животу, бедрам, пачкая всё на своем пути. Мое изумрудное платье в один миг покрылось огромными, уродливыми бурыми пятнами. Более того, мокрая ткань от тяжести вина мгновенно облепила мое тело, безжалостно подчеркивая каждую складочку на моем животе и бедрах, выставляя мой пятьдесят второй размер в самом неприглядном, жутком виде.
В зале мгновенно наступила мертвая тишина. Музыка смолкла.
Все гости, как по команде, повернулись в нашу сторону. Я стояла посреди этого великолепия — мокрая, грязная, липкая, с капающим с подола платья вином прямо на дорогой паркет. Мои туфли были залиты бордовой жижей, руки в вине, по шее текли грязные струйки.
— Ой, простите! Простите, пожалуйста! Я поскользнулся! — запричитал официант, разыгрывая бурную панику, но в его глазах я не увидела ни капли искреннего испуга. Он спешно начал собирать осколки.
И тут же со всех сторон послышались смешки. Тихие, ехидные, безжалостные.
— Надо же, какая неловкость... — донесся до меня чей-то громкий шепот. — Из неё вино буквально фонтаном бьет.
— Смотри, как платье-то обтянуло... Ужас какой, куда Громов только смотрел? Настоящая туша в вине.
Вспышки фотокамер возобновились с тройной силой. Репортеры желтых газет, почуяв грандиозный скандал, начали яростно снимать мой позор со всех ракурсов. Слепящий свет бил мне в лицо, фиксируя каждую мою слезинку, каждую мокрую складку на теле.
Я повернула голову и увидела Кристину. Она стояла в первых рядах зрителей, прикрывая рот ладошкой в притворном ужасе, но её глаза буквально сияли от безумного, абсолютного торжества. Это она. Это точно её рук дело! Она подстроила этот кошмар, чтобы уничтожить меня на глазах у всех!
Слезы обиды, стыда и жгучего позора хлынули из моих глаз, мгновенно размывая тушь. Я больше не могла здесь оставаться. Не могла выносить эти издевательские улыбки, этот шепот и слепящие вспышки камер.
— Лика! — раздался где-то вдалеке яростный, громовой голос Макса, который прорывался сквозь толпу. — Лика, стой!
Но я его уже не слушала. Задыхаясь от рыданий, подбирая мокрый, тяжелый подол испорченного платья, я в полной панике бросилась бежать через весь огромный зал. Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь на шпильках, чувствуя себя самой жалкой, грязной и ничтожной коровой в мире.
Я вылетела в огромный коридор и, ориентируясь по указателям, ворвалась в дамскую комнату, с силой захлопнув за собой тяжелую дверь.