Глава 10. Лика

Глава 10. Лика

Суббота встретила меня серой, унылой изморосью за окном. Впрочем, погода идеально отражала то, что происходило у меня в душе. Полнейшая, беспросветная пустота.

Я сидела на полу в своей крошечной съемной однокомнатной квартире, завернувшись в старый, застиранный махровый халат. Рядом со мной стояла большая картонная коробка, доверху забитая пирожными. Настоящий кондитерский кошмар: эклеры с жирным кремом, маковые синнабоны и огромный кусок шоколадного торта. Всё то, что я сама же вчера утром с такой любовью выпекала в кондитерском цеху «Громов Групп».

Теперь эта еда была моим единственным утешением. Моим личным, легальным наркотиком.

Я запихивала в рот кусок торта за куском, почти не чувствуя вкуса. По щекам непрерывным потоком текли слезы, смешиваясь со сладким шоколадным кремом. Горло саднило от непрекращающихся рыданий. Привычный, с детства знакомый ритуал — заедать стресс, когда весь мир вокруг рушится.

— Ну и пусть... Ну и пухлая, ну и корова... — всхлипывала я в пустую комнату, размазывая крем по подбородку. — Зато мне вкусно. Зато мне не больно.

Но больно было. Невероятно, невыносимо больно. Стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же всплывало издевательское, холеное лицо Кристины в дамской комнате. Её слова до сих пор звенели в ушах, как похоронный марш по моим наивным девичьим мечтам.

«Спор на новенький спортивный Мерседес... Сможет ли он затащить в постель невинную пышку...»

Я завыла в голос, утыкаясь лицом в колени. Господи, ну какая же я дура! Как я могла поверить, что такой мужчина, как Максим Громов, мог искренне, по-настоящему увлечься мной? Миллионер, акула бизнеса, у ног которого крутятся первые красавицы столицы. И я — Лика, девочка-кондитер с пятьдесят вторым размером одежды и вечными комплексами.

Вся его показная нежность, все эти горячие поцелуи, безумная страсть в примерочной бутика — всё это было лишь частью циничной игры. Тонким расчетом ради того, чтобы сорвать куш и посмеяться с друзьями. Он просто выполнял условия пари. И вчера на балу, когда инвестор Аркадий Борисович так двусмысленно разглядывал меня, они просто проверяли «товар».

А Кристина... Кристина просто ускорила финал. Этот поднос с красным вином, рухнувший на мое изумрудное платье, стал моим полным, безоговорочным крахом. Я вспомнила вспышки фотокамер, ехидные смешки за спиной и то, как мокрый шелк облепил мой живот, выставляя все недостатки на всеобщее обозрение. Меня буквально вывернули наизнанку перед всей элитой города.

Взгляд упал на журнальный столик, где лежал мой телефон. Он был абсолютно безмолвен. Я заблокировала Макса везде еще ночью в такси: в соцсетях, мессенджерах, добавила его номер в черный список. Но подсознательно я всё равно ждала, что он попытается прорваться. Начнет обрывать домашний телефон, пришлет курьера с цветами... Очередная глупая иллюзия. Он получил то, что хотел. Спор выигран, машина у него в кармане, а глупая игрушка сама сбежала, избавив его от необходимости придумывать предлог для расставания.

Я вытерла нос рукавом халата и решительно потянулась к ноутбуку. Хватит ныть. Нужно собирать осколки своей гордости, пока они окончательно не превратились в пыль.

Я открыла Ворд и принялась быстро, пока не передумала, набивать текст: «Генеральному директору ООО "Громов Групп" Громову М.А. Заявление. Прошу уволить меня по собственному желанию...»

Пальцы дрожали, буквы расплывались из-за новых слез, но я упорно допечатала документ. Отправлю в понедельник почтой. Ноги моей больше не будет в этом проклятом здании холдинга. Вернусь на маленькую районную хлебопекарню, буду печь обычный ржаной хлеб и забуду этот кошмарный служебный роман как страшный сон.

Вдруг тишину квартиры разорвал страшный, оглушительный грохот.

Я подпрыгнула на полу, едва не перевернув коробку с пирожными. Звук шел из коридора. Кто-то с дикой силой лупил кулаками в мою хлипкую деревянную дверь. Да так, что, казалось, штукатурка сыпалась с потолка.

— Лика! Открывай! Я знаю, что ты там! — донесся из-за двери знакомый, яростный, раскатистый бас, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание.

Макс.

Сердце безумной птицей забилось в груди, подлетая к самому горлу. Откуда? Откуда он узнал мой адрес?! Я ведь никогда не говорила ему, где живу, в моей анкете в отделе кадров был указан адрес прописки в другом городе!

— Лика, черт тебя дери, открой дверь по-хорошему! — снова раздался громовой удар, от которого зазвенели стекла в серванте. — Даю тебе три секунды, или я её просто вынесу к чертям собачьим! Раз, два...

Я испуганно замерла посреди комнаты, не в силах сделать даже шаг. В голове царил полнейший хаос. Зачем он пришел? Зачем продолжает это издевательство?

Договорить до трех Макс не удосужился. Раздался оглушительный, страшный треск ломающегося дерева. Хлипкий замок моей старенькой двери просто не выдержал мощного удара мужского плеча. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и в мою узкую прихожую буквально ворвался Максим Громов.

Он выглядел пугающе. Настоящий раненый хищник. Всегда безупречный, идеально выбритый миллионер сейчас был в помятой черной рубашке с разорванным воротом, без галстука, с растрепанными волосами и густой темной щетиной на лице. Его глаза горели диким, первобытным, безумным огнем. На щеках гуляли страшные желваки, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.

Макс тяжело, шумно дышал, переводя взгляд с разломанного дверного косяка на меня. Наткнувшись на мою фигуру в нелепом халате, со следами шоколада на лице, он замер на секунду.

— Ты... — хрипло, едва ли не с рычанием вытолкнул он из себя, делая стремительный шаг в комнату. — Ты заблокировала меня. Везде. В чертов список меня занесла?!

— Уходи... — пискнула я, пятясь назад, пока не уперлась спиной в подоконник. — Как ты смеешь врываться в мою квартиру?! Убирайся к своей Кристине, к своим друзьям! Я сейчас полицию вызову!

— Вызывай! Кого хочешь вызывай! — рявкнул Макс, и этот его крик заставил меня вжать голову в плечи. Он подошел вплотную, возвышаясь надо мной как огромная, непреклонная скала. — Ты хоть представляешь, что я пережил за эти четырнадцать часов, Лика?! Я перевернул вверх дном всю Москву! Я поднял на уши свою службу безопасности, заставил их вскрыть закрытые базы данных, чтобы найти эту гребаную съемную квартиру! Я думал, с тобой что-то случилось! Думал, ты под машину попала, что тебя похитили! А ты... ты сидишь здесь и жрешь торты?!

Он был в абсолютной, звенящей ярости. Но сквозь эту ярость, сквозь этот безумный, громовой крик я вдруг отчетливо уловила то, чего никак не ожидала услышать в голосе этого властного мужчины.

Там был страх. Дикий, глубокий, первобытный страх. Его руки, висевшие вдоль тела, едва заметно дрожали, а в глубине серых глаз металась самая настоящая, неприкрытая паника мужчины, который едва не потерял то, что было для него дороже жизни.

— Зачем... зачем я тебе? — тихо, с надрывом спросила я, а новые слезы снова покатились по моим щекам. — Спор же уже выигран, Макс. Мерседес твой. Зачем продолжать этот цирк? Тебе мало было того позора, который я пережила на балу? Хочешь еще раз посмеяться над жирной дурочкой?

Макс резко замер. Его ярость словно натолкнулась на невидимую стену. Он на секунду нахмурился, вглядываясь в мое заплаканное лицо.

— Какой, к черту, спор? — глухо спросил он, и в его голосе проскользнуло искреннее непонимание. — О чем ты говоришь, Лика? Какая машина?

— Не притворяйся! — закричала я, теряя остатки контроля и начиная колотить его кулачками по крепкой груди. — Кристина мне всё рассказала в дамской комнате! Про твой спор в гольф-клубе! Что ты поспорил с друзьями, что сможешь затащить в постель невинную пышку из кондитерского цеха! И вчера на балу они все ждали подтверждения! Ты просто поиграл со мной! Использовал меня!

Макс перехватил мои запястья одной рукой, намертво фиксируя их, а второй с силой обхватил мое лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо на него. На его лице отразился такой дикий, искренний ужас и бешеная злость, что у меня пересохло во рту.

— Эта сука... — процедил он сквозь зубы с такой яростью, что мне стало по-настоящему страшно. — Она это тебе сказала? И ты... ты поверила ей, Лика?! Поверила этой змее, а не мне?!

— А почему я должна верить тебе?! — рыдала я, пытаясь вырваться из его стальной хватки. — Кто ты — и кто я? Посмотри на меня! Я толстая! У меня пятьдесят второй размер! Вокруг тебя сотни идеальных моделей, а ты выбрал меня! Разве это бывает без скрытого мотива?!

— Бывает, дура ты набитая! — рявкнул Макс, и в следующую секунду его губы с силой, почти грубо накрыли мои.

Это был поцелуй, полный отчаяния, злости и дикой, сумасшедшей страсти. Он ворвался в мой рот своим языком, сминая мои губы так, словно пытался силой выжечь из моей головы все слова Кристины. Его ладонь спустилась на мою талию, сминая ткань халата, и с силой прижала мое полное, мягкое тело к его твердому, напряженному паху.

Я попыталась протестовать, попыталась оттолкнуть его, но мое предательское тело, соскучившееся по его запаху и теплу за эту бесконечную ночь, мгновенно ответило на ласку. Внизу живота привычно вспыхнул и закружился сладкий, тягучий пожар, лишая меня последних крох воли.