Глава 8

Лариса

Ночь. Турецкая.

Звёзды как вырезанные дырки в чёрной ткани.

Воздух стал хоть немного терпимее, и я вышла на террасу — проветрить голову после дня, полного дыр, театра и сладкого, которое не заедает обиду.

Села на лавку у ворот.

Тихо. Пахнет пылью, жаром и жасмином.

Сижу, думаю.

На душе странно — вроде легче, но и щемит.

Не от любви — от всего.

От ситуации, от усталости, от того, что даже моя собственная месть пахнет маминой драмой.

Рядом скрипнула калитка.

Выходит он — младший брат Мехмета.

Айхан, двадцать лет, вечно с наушниками, в майке со Стичем.

Он подошёл молча, сел рядом.

Минуту просто сидел, как будто тоже курил душой.

— Не спится? — решила спросить я.

— Нет… Я часто выхожу ночью. Ночью люди тише.

Кивнула.

Логично. Все же спят.

— Ты… — он замялся, потом посмотрел в сторону, потом снова на меня. — Ты не грусти, Ларисочка…

Он так протянул моё имя — «Ларисо-о-очка», будто пробовал его на вкус.

— Ты хорошая… Мне всегда ты нравилась.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Чего?

Он вздохнул.

— По секрету. Мехмет не ценит. Он… как сказать… тормоз. Ты сильная, ты светишься, а он — не видит. Не смотрит. Только говорит. Всегда говорит. Но не слышит. А ты смешная… и… ты пахнешь лимоном.

— Ты нюхал меня?! — не выдержала я от шока.

Он покраснел.

— Я просто… замечаю. Я для тебя даже русский учить стал! Это труднааа…

Я рассмеялась.

Я тоже турецкий учила с репетитором, чтобы слушать свекровь и понимать о чем с ней муж по телефону говорит.

Да вот пригодилось.

Вот так, среди ночи, с видом на трассу и далёкие огни посёлка, сижу с философом в смешной футболке, который признаётся мне в симпатии и жалуется на брата.

Шок контент.

— Айхан, — ухмыльнулась я, — хочешь, будешь моим вторым мужем?

Он смотрит на меня с расширенными глазами.

— Я… давай! Только я ещё учусь…

— Ну ничего, — вздохнула ,. — Я тоже. Всё ещё учусь. Жить с мужчинами. Правда, каждый раз на пересдаче.

Мы оба рассмеялись.

Он подал мне бутылку воды.

— Держи. А то ещё будешь жечь кого-нибудь. Лучше остудиться.

— Мудро, — киваю я, — С тебя точно толк будет.

И сижу дальше.

Смотрю на трассу.

А внутри — чуть теплее.

Но это до поры до времени, пока снова не наступил завтрак.

Мы сидели за столом со свекровушкой.

Чай остывал, а мама Мехмета всё не унималась.

— Он у меня… особенный. Мужчина настоящий. Гордый. Боевитый. Ещё в детстве, если что не так — кулаком по столу! Даже когда суп ему не понравился!

— Да-да, — кивнула я, — в России он так и делает. Однажды, между прочим, в столовой ударил по столу, когда ему подали пельмени с укропом.

— И что?

— Стол сломался.

— Что ты говоришь! — мама всплеснула руками.

— Но это ещё не всё, — продолжила я невозмутимо, — У нас же в России, сами понимаете, с медведями сложно.

— В смысле?..

— Ну как, — пожала я плечами, — Почти каждый день приходится с ними разбираться. С утра идёт на работу — а там у подъезда стоит. Медведь. Иногда — с балалайкой.

— Астагфирулла… — прошептала она, вцепившись в чайник, вот такого слова я не учила еще, — Это же не правда?

— Конечно, правда, — ответила я серьёзно, — Один раз, представляете, медведь зашёл прямо в офис. Сел. Смотрит. А Мехмет ему: «Ты чего?» А медведь ему: «Расслабься, я по объявлению».

— АААА! — мама прижала руку к груди, — В офис?! Медведь?! В офис?!

— Да, — подтвердила я, — В шапке-ушанке. И с резюме. Мы таких у себя берём охранять склад.

Мама молчала.

Реально молчала.

Глаза — как два турецких блюдца, в которых кто-то забыл чай и добавил каплю страха.

— Но он же… — она сглотнула, — Он же живой? Он… он в порядке?

— Ну конечно, — я отпила чай и кивнула, — Он крепкий. Только один раз испугался, когда медведь ему в маршрутке сказал «подвинься». Но Мехмет у нас не из робких. Он и на медведя с ананасами бы пошёл.

— Господи… — прошептала она, — Это всё от русской еды…

— Да. Борщ — страшная штука. Особенно если он с перцем. Там, знаете ли, не только кишечник, но и характер меняется.

Мы сидели молча секунд десять.

Я — сдерживая смех.

Она — реально переживая.

Потом я наклонилась, глянула ей в глаза и шепнула:

— Я шучу.

— Что?! — мама моргнула.

— Медведь был один. В костюме. Это был корпоратив.

Пауза.

— А… — она моргнула. — Ааааа… Аллах велик… Я уж думала…

— Мехмет у вас — молодец.И медведи в России его уважают. Особенно после истории с шортами.

Она смотрела на меня долго. Потом вдруг хихикнула на мое удивление.

— Ты… страшная женщина.

— Я — страшная сила, — поправила я.