11. Медведь вышел на охоту

Александр.

Я ощущал себя настоящим драконом, похитившим желанную деву.

Надо уточнить, относительно сытым драконом.

В гастрономическом плане.

В остальном был голоден как волк.

И готов был наброситься на свою добычу прямо в машине.

Сам от себя такого не ожидал.

Тридцать девять лет мужику.

Прокурор области.

Не мальчик после перво0го свидания.

А веду себя как озабоченный дебил, которому улыбнулась соседка.

Эйфория от того, что она пусть ненадолго, но оказалась в моих руках, буквально переполняла.

Я настолько охренел от её близости, что даже не обратил внимания на комментарии её имбецильного муженька.

А ведь зря.

Надо бы проследить, чтобы его и как можно скорее официально сделали бывшим.

Потому что такие кадры имеют дурную привычку внезапно прозревать.

Сейчас он бегает за сиськами и приключениями.

Через неделю вспомнит, что дома его ждала красивая, хозяйственная баба, которая готовила как богиня, пахала как трактор и терпела его придурь годами.

И тогда этот хуеплёт обязательно полезет мириться.

С него станется.

А русские женщины они такие.

Могут и простить.

Особенно если мужик правильно поплачет, притащит букет и начнёт изображать раскаяние.

Мне это ни к чему.

Совершенно.

Веру надо брать в оборот быстрее.

Мысль была простая.

Понравилась женщина — действуй.

Пока какой-нибудь Валера не вспомнил, что потерял.

Мысленно поставил в голове цель.

А значит рано или поздно добьюсь.

Обязательно.

Потому что отступать я никогда не любил.

Особенно когда речь идёт о том, что действительно хочется.

А Веру я хотел.

Очень.

Не только в постель.

Хотя туда тоже.

Но гораздо сильнее меня зацепило другое.

Её характер, язык без костей и взгляд колючий.

То, как она не испугалась меня ни на секунду.

Это вообще было что-то новое.

Люди обычно либо заискивали. Либо начинали юлить.

А эта фурия мне условия ставит.

Про цветы и приличия.

И ведь права была, зараза.

Всю дорогу Вера откровенно на меня дулась.

Сидела, отвернувшись к окну. Подбородок вверх. Спина прямая.

Настоящая королева в изгнании.

Только вместо кареты прокурорский внедорожник.

А вместо дворцового переворота, голый Валера в навозе.

Когда я попробовал заикнуться про бутылочку вина на веранде, получил такую отповедь, что у меня аж привстал от её слов.

Дерзкая на язычок. Красивая. Вся такая сочная. Как наливной персик.

Клянусь, ещё пару минут рядом и я бы полез её целовать прямо возле калитки.

Причём получил бы, скорее всего, этой самой калиткой по голове.

Но риск бы стоил того. Она просто огонь!

И я, взрослый вроде мужик, вдруг поймал себя на мысли, что чертовски хочу рядом с этим огнём погреться.

Ну а если объективно, ведь права была. Я даже спасибо ей толком не сказал за вкусный поздний ужин. А уж про цветы и вовсе забыл.

Придется наверстать...

Спал я как младенец.

Так крепко и сладко, как должен спать городской житель в деревне после свежего воздуха, нормальной еды и хорошего настроения.

Последний пункт случался со мной нечасто.

Проснулся бодрый. Отдохнувший. И полный сил.

Даже кислая рожа Семёнова настроение не испортила.

Хотя старалась.

Толстяк явился строго по расписанию.

На своей машине.

С кастрюлей ароматного, но уже подостывшего супа.

И контейнером пирожков.

Подозрительно лёгким контейнером.

Я даже пересчитал на глаз.

Кучка вчера выглядела заметно солиднее.

Пирожки явно понесли боевые потери по дороге.

Причём потери безвозвратные.

Но я решил сегодня проявить великодушие.

Пока.

Поэтому просто погнал его вокруг забора.

Быстрым шагом. Для начала.

Вот скинет пару килограммов, потом побежит.

Потом начнёт отжиматься. Потом, возможно, увидит собственный ремень без помощи зеркала.

Нагрузки решил давать постепенно.

Всё-таки человека нельзя сразу лишать привычного образа жизни.

Организм может не пережить такой стресс.

— Товарищ прокурор... — пыхтел Семёнов на втором круге. — Я вообще-то сотрудник полиции...

— Поэтому и бегай быстрее.

— Это дискриминация полных людей...

— Это борьба за твою жизнь.

На третьем круге Колька перестал разговаривать.

На четвёртом начал подозрительно хрипеть.

На пятом я всерьёз задумался, не вызвать ли ему скорую. Для подстраховки.

Когда Семёнов окончательно выдохся, я даже разогреться толком не успел.

Стоял, потягивался и н0аслаждался утром.

И уже собирался провести воспитательную беседу о вреде пирожков в промышленных масштабах.

Но с соседнего участка послышались женские голоса.

Вера и её подруги шли вдоль разрушенного участка и осматривали последствия вчерашнего стихийного бедствия имени Валеры Семёнова.

— Пусть Валерка этот забор и ставит! — возмущалась блондинка. — А то взяли моду...

— Да ты что, — вздохнула Вера. — Как бы мне при разводе ещё его кредиты не приписали.

Я нахмурился. Вот с этим мы быстро разберёмся.

Ничего моей царевне не припишут.

Ни кредитов. Ни долгов.

Она и так за одного идиота уже достаточно расплатилась.

И тут меня осенило.

Твою мать.

Цветы.

Шанс реабилитироваться настал именно сейчас.

Поэтому слушать дальше их разговоры не стал.

Метнулся к старой бане.

И остервенело начал обдирать сортовую сирень. Которую когда-то покупал в хорошем питомнике в подарок бабуле.

Теперь сирень разрослась так, что за баней стояло целое ароматное облако.

Красивое. Почти как Вера.

Жаль пионы ещё не расцвели.

Тут их было столько, что можно одним местом есть.

Бабуля их обожала.

Я ей регулярно присылал новые сорта.

Вместо того чтобы приезжать самому.

Старый дурак.

Сирень быстро превратилась в здоровенный букет.

Я критически посмотрел на результат.

Потом на себя. Скинул футболку. И подтянул живот.

Расправил плечи. Нацепил самую обаятельную улыбку из арсенала прокурора области.

И направился к дыре в заборе.

Гордой походкой. Почти как павлин.

Если бы павлины были под два метра ростом и весили центнер.

Обошёл разлившийся вчера компост.

Перешагнул остатки забора.

И оказался в аккуратном саду.

Здесь всё было сделано с любовью.

Даже грядки выглядели слишком красивыми для обычных грядок.

Сразу понятно, что хозяйка старалась.

По дорожке шли три женщины.

Блондинка. Кудрявая брюнетка. И моя Вера.

Самая красивая из всех.

Меня они пока не заметили.

Стояли возле какой-то зелёной палочки, торчащей из земли, и оживлённо спорили, что именно там взошло.

А я стоял с букетом сирени посреди разгромленного забора и впервые за много лет всерьёз волновался перед женщиной.

И это было даже хуже, чем прокурорская проверка.