13. Подруги плохого не посоветуют

Вера.

— Вау! Это что за мачо? Верка, колись, ты его из телека достала? — ошарашенно спросила Маришка.

— Не-е-ет, — протянула Леночка. — Он с неба упал.

— Или его сослали к нам, — задумчиво предположила Маринка. — В столице конкуренцию создавал.

Я закатила глаза.

— Это внук бабы Клавы.

— Да ладно?!

— Тот самый, который ей сортовые цветы присылал. Я его раньше ни разу не видела. Она же только лет десять назад сюда перебралась.

— Да... — Леночка тяжело вздохнула. — И пожить толком на природе не успела.

На секунду все притихли.

Потом Маринка снова выглянула в дыру забора.

И скорбь моментально покинула её организм.

— Зато внук у неё получился качественный.

— Марина! — возмутилась я.

— А что Марина? Я объективно оцениваю наследственность.

— Он вообще-то прокурор.

— И что?

— Столичный.

— И что?

— Его сюда зачем-то перевели.

— Провинился, наверное, — уверенно заявила Ленка. — Они любят так подчинённых наказывать.

— За что?

— За чрезмерное обаяние.

— Или за то, что слишком много женщин отвлекалось от работы.

— Или наоборот, — подхватила Маринка. — Женщины переставали работать совсем.

Отходить от дыры в заборе девчонки категорически отказались.

Я, если честно, тоже не особо настаивала.

Потому что происходящее за соседским забором обладало какой-то необъяснимой притягательной силой.

Подглядывать вообще нехорошо.

Очень нехорошо.

Почти стыдно.

Но уйти никто даже не пытался.

Смотреть, как товарищ прокурор занимается спортом, оказалось неожиданно увлекательно.

Настолько, что мы напрочь забыли и про астры, которые я сажала под зиму ради эксперимента.

И про пионы из Голландии, которые ждала почти три месяца.

Да нас даже новая поросль Львиного Зева не смущала. Пусть растет и сеется сам по себе.

У нас тут настоящее кино показывали, с пометкой «18+». Причём бесплатно. И без рекламы.

— Господи, он ещё и подтягивается... — благоговейно выдохнула Маринка.

— Смотри молча, — шикнула Ленка. — Я уже со счёта сбилась.

— Одиннадцать.

— Это ты сейчас про подтягивания или про кубики?

— Про всё сразу.

Я честно старалась смотреть в сторону клумбы. Правда.

Но клумба почему-то всё время оказывалась рядом с Александром.

Очень странное явление. Науке неизвестное.

А потом этот невозможный мужчина вообще изволил в бочке с дождевой водой плескаться...

— Всё, — простонала Маринка. — Это запрещённый приём.

— Полностью согласна.

— Верка, ты хоть моргай иногда.

— Я моргаю!

— Нет.

— Да!

— Раз в две минуты не считается.

Я возмущённо поджала губы.

Но подруги уже откровенно ржали.

А сосед тем временем плеснул себе на голову ещё воды.

Солнечные блики играли в каплях, мышцы работали под кожей

— Нет, — решительно сказала я. — Совершенно не мой тип.

— Конечно, — серьёзно кивнула Маринка.

— Абсолютно.

— Сто процентов.

— Вообще не нравится.

— Верка.

— Что?

— Ты сейчас это сказала, не отрывая от него глаз.

Ленка прыснула.

Я покраснела.

А эти предательницы заржали уже в голос.

Но что поделать, если это было чертовски красиво и дико сексуально.

Мощное, поджарое, сильное тело окутывали брызги явно холодной воды.

Зрелище не для слабонервных дам в брачный период.

Можно и голову потерять.

И совесть...

— Если ты ему не дашь, клянусь, я лично свяжу тебя и заявлю о похищении в прокуратуру. Пусть спасает и сам берёт, — прошептала Маришка.

— Даст, конечно, — уверенно вставила свои пять копеек Леночка. — Ну как такому не дать? Он же как с картинки. Хоть раз в жизни, для собственной биографии, но ты, Верка, должна предаться разврату с этим самцом.

— Причём желательно так, чтобы потом лет через десять вспоминать и краснеть.

— Или хвастаться.

— Или хвастаться краснея.

— Девочки! — возмутилась я.

— Что девочки? Мы о твоём счастье переживаем.

— Вы о моём моральном облике не переживаете.

— Поздно, — отмахнулась Маринка. — После того как ты полчаса пялилась на полуголого прокурора через дыру в заборе, моральный облик уже не спасти.

Подруги заржали ещё громче.

— Можно вообще прямо сейчас к нему отправиться, — не сдавалась Маринка. — Мы быстро уйдём, а ты иди к нему и предложи спинку потереть.

— Проси соли! — вдохновенно продолжала Ленка. — Он тебя в дом пригласит. А то тут кажется Семенов помирать собрался...

— А там?

— А там импровизируй.

— Что значит импровизируй?!

— Верка, тебе же не пятнадцать.

— А вообще, почему это я должна на него набрасываться?

— Потому что он уже мысленно набросился на тебя.

Я аж поперхнулась воздухом.

— Лен!

— Что Лен? Ты видела, как он смотрел?

— Видела, — поддакнула Маринка. — Так на шашлык смотрят за пять минут до готовности. Кстати, да! Соль —- это верняк. Иди и трахни его. Хоть задроту Валерке отомстишь по-человечески.

Я покраснела, как свекла. Ну что за мысли у этих куриц моих в головах. И ведь обе замужние дамы. Примерные жены. А меня, значит, к разврату склоняют.

— Да бросьте! — наконец махнула я рукой. — Не может у такого, как он, не быть такой же идеальной женщины. Так не бывает.

— А это неизвестно еще. Но мы все узнаем. Семенова допросим...

Весь день я хлопотала по хозяйству.

Полола, пересаживала, перебирала старые инструменты и перемыла всё, что только можно было помыть.

И всё это исключительно для того, чтобы не думать.

Ни о предстоящем разводе. Ни о том, что где-то за забором живёт чертовски красивый прокурор с плечами лесоруба и улыбкой киногероя.

И то, и другое совершенно не хотело покидать мою голову.

К вечеру меня снова атаковали подруги.

Телефон тренькнул. Потом ещё раз. И уже начал вибрировать так часто, будто там срочно решалась судьба человечества.

Открыв чат, я обречённо вздохнула.

Началось.

Маришка: «Семёнов сдался и всё выдал. Прокурорище не женат. Сюда прибыл пока с проверкой, но люди шепчут, что списали мужика. Не тому дорожку перешёл.»

Я фыркнула.

Наша деревня работала быстрее любой разведки мира.

Тут если человек вечером купил кефир, то утром уже будут обсуждать его язву желудка и личную жизнь. Причём всё одновременно.

Леночка: «Скорее всего отсидеться сослали. Такого попробуй спиши.»

Маришка: «Нам-то без разницы. Когда поженитесь, сами решите, где жить.»

Я аж чаем подавилась.

Всё очень логично.

Человек мне сирень подарил.

Следующий этап, ипотека, трое детей и совместная поездка в Лемана Про за плиткой в ванную.

Маришка: «Завтра шабаш, если вы не забыли. Вер, давай у тебя. Спокойно затопим баньку. Попаримся. Жалко бассейна нет теперь.»

Леночка: «Летний душ есть. Сгодится и он.»

Маришка: «Главное, чтобы Эвридику твоего не выпустили и он не явился. А то я его убью.»

Леночка: «Семёнов обещал ещё подержать. Говорит, одному скучно там сидеть. Эти его хоть веселят.»

Я невольно рассмеялась.

Потому что очень живо представила Кольку.

Сидит, пьёт чай и слушает очередной акт трагедии: «Валера и Катюха. Любовь в обезьяннике».

Причём бесплатно.

Настроение стремительно поползло вверх.

Подруги всегда умели его поднять. За это я их и обожала.

Уже собиралась ложиться спать, когда ночную тишину вдруг прорезал бешеный рёв мотоцикла.

Такой, от которого все собаки в радиусе километра решили высказать своё мнение.

И стих он подозрительно рядом с моим домиком.

Я подскочила.

Потом заревел ещё какой-то двигатель. Захлопали двери.

Послышался мужской хохот. Причём такой, будто приехали люди, которым завтра не на работу.

— Это что ещё такое? — пробормотала я.

Думать было некогда. Схватила злополучный секатор и выскочила на улицу в чем была.

У прокурорских ворот стояли трое. Сам хозяин дома, и два детины.

Причём оба выглядели так, будто в свободное время разгружают вагоны с танками.

Все трое обнимались, ржали и хлопали друг друга по плечам.

Пока не заметили меня.

Смех оборвался мгновенно.

Три пары глаз синхронно уставились в мою сторону.

Я почувствовала себя последней сосиской на пикнике.

— Вера, что-то случилось? — обеспокоенно спросил прокурорище.

А его дружки продолжали смотреть на меня с большим интересом.

— А ну отвернулись! Живо! — неожиданно рыкнул Александр.

И самое удивительное...

Оба лба почти двухметрового роста тут же подчинились. Правда при этом начали широко ухмыляться.

И только в этот момент до меня дошло.

Я медленно опустила взгляд вниз.

Выскочила-то я в ажурном пеньюаре!

Который очень плохо приспособлен для переговоров с тремя взрослыми мужиками среди ночи.

Господи...

Да он не скрывал ничего.

Он просто создавал интригу.

Причём крайне неубедительно...