14. Товарищ прокурор временно недееспособен
Александр.
Мои друзья прибыли вместе, но каждый на своём транспорте.
Рус, как истинный фанат кризиса среднего возраста, не расставался со своим Харлеем.
Хотя кризис у него закончился лет десять назад.
А Харлей остался.
Жека же был верен Крузакам.
Жён менял, работы, но марку и модель машины, никогда.
— Вот это щёки, — заржал Рус. — Блинчики, походу, и правда огонь были.
— Все пироги умял? — поддержал Жека. — Или нам тоже можно приобщиться к прекрасному?
— Приобщаться нельзя, — отрезал я. — Всё моё. Но по пирожку дам, потому что заслужили...
— Слышал? — хмыкнул Рус. — Уже "моё".
— Он так раньше только про служебные машины говорил.
— И про мангал.
Я уже собирался послать обоих куда подальше, когда заметил движение у соседских ворот.
И мгновенно забыл про друзей.
Потому что на улицу выскочила настоящая нимфа.
И я натурально охренел.
Пару секунд мозг вообще отказывался работать.
Только глаза функционировали.
Причём очень активно. Это что за тюль на ней?!
— О-о-о... — протянул Рус.
— Теперь понятно чего тебя так заклинило, — философски заметил Жека.
— Заткнулись оба.
Как зачарованный двинулся к соседке.
И только когда она воинственно тряхнула своим неизменным секатором, до меня дошло, что вышла она не ради демонстрации пеньюара.
У человека проблема.
Наверное.
— Вера, что-то случилось? — спросил я уже серьёзно.
— Я подумала, что какие-то бандиты приехали, — растерянно ответила соседушка.
Вера тем временем машинально спрятала секатор за спину.
И сделала только хуже.
Пикантное кружево еще больше облепило совершенно доступную моему взору полную, налитую грудь.
Я вообще-то взрослый серьёзный человек. Прокурор области.
Мне положено о коррупции думать.
А не стоять среди ночи и смотреть на соседку так, будто мне снова восемнадцать.
В руках появился нестерпимый зуд, от желания по-хозяйски смять ее. Рот наполнился слюной.
Я видел выпирающие через ткань горошины, они манили меня, призывали наброситься на их хозяйку...
Нет. Это невозможно!
Стоит в ажурном пеньюаре. Секатор прячет. И смотрит на меня своими огромными глазами.
Совершенно не понимая, что три взрослых мужика сейчас испытывают коллективный инсульт.
Вера испуганно ойкнула и прикрыла МОИ сисечки ладошками.
Даже секатор уронила...
Рус за моей спиной тихо присвистнул.
Жека что-то невнятно хрюкнул.
— Не жить вам долго и счастливо, — сообщил друзьям сквозь зубы.
— Вот видишь, Жека. Любовь делает человека агрессивным.
— И не говори...
Сволочи. Оба.
— Это свои, Вера, — поспешил вмешаться я, пока кто-нибудь из них не ляпнул что-то ещё. — Завтра познакомлю вас нормально.
Я улыбался как полный идиот.
Наверное.
Но мне было совершенно плевать. Потому что рядом стояла сонная и растрёпанная Вера.
Такая женственная и уютная, что в груди становилось неожиданно спокойно.
Очень странное ощущение.
Я не о постели сейчас думал.
Вернее...
Не только о ней. Мне вдруг захотелось чего-то совсем другого.
Просыпаться рядом с ней. Пить утром кофе. Спорить из-за ерунды. Видеть её на своей кухне. И знать, что вечером дома кто-то ждёт.
Опасные мысли. Очень опасные...
Особенно для мужика, который ещё неделю назад был уверен, что прекрасно живёт один.
— Пойдем, провожу тебя домой, а то уже поздно...
— Я сама дойду, тут рядом, — Вера начала пятиться от меня.
И этим моментально разрушила мою красивую фантазию.
Я машинально сделал шаг вперёд. Она снова отступила.
И вот тут внутри проснулся уже не мечтательный романтик.
Там проснулся кто-то гораздо древнее и примитивнее.
Тот самый внутренний медведь, который с самого утра твердил одну простую мысль: «Моя женщина чего-то постоянно от меня убегает».
Я больше ничего не видел перед собой. Только ее пухлые губки, которые она покусывала, и прикрытые ладонями груди. Которые часто вздымались от ее взволнованного дыхания.
Поняла птичка, что попалась...
Естественно, скрыться за калиткой она не успела.
Я настиг её раньше, чем она успела захлопнуть её перед моим носом.
Во двор мы ввалились уже вместе.
Оба тяжело дышали...
— Не стоило убегать, — прошептал я ей на ухо и не удержавшись, лизнул мочку с аккуратной серёжкой. — Я не обижу, никогда, только не тебя...
Запах этой женщины сводил с ума, пьянил, как самый крепкий вискарь, возбуждал, как ведро виа-гры и будил во мне инстинкты хищника.
— Отпусти, прокурорище дикий, — прошептала Вера.
Или простонала.
Мозг уже работал с перебоями и ушком я не насытился.
Лизнул шею, слегка прикусил и подул на нежную кожу. Провел ладонями вдоль ее шикарных изгибов и тут же получил по рукам. А Вера зашипела, как настоящая змейка.
Коброчка моя, так и сожрал бы, но пришлось отпустить. Раскрасневшая, явно возбужденная Вера представляла собой зрелище не для нормальных мужиков. Да у меня сейчас штаны взорвутся.
— Маньяк, — шикнула она.
— Прокурор.
— Разницы не вижу.
— Это обидно.
— Переживёшь.
Она снова попыталась отступить. Но я не дал.
Почему-то эта женщина постоянно пытается уйти от меня.
Непорядок.
— Ты не поцеловала меня за спасение из-под ареста, Вер.
Она аж воздухом поперхнулась.
— Что?!
— Поцелуй.
— Тарелки блинов мало было?
— Категорически. Ещё хочу! И поцелуй...
Вера закатила глаза.
— А полы вам не помыть, товарищ маньяк?
— Это я и сам умею.
— Трусы не постирать?
— И это умею.
— Тогда чего вам ещё надо? — она снова подбоченилась и мне открылся прекрасный вид на сочные груди.
— Ещё пирожков.
Она облегчённо выдохнула. А я усмехнулся.
— И тебя.
— Александр!
— Что?
— Невыносимый человек.
Вера снова фыркнула.
А я окончательно понял, что пропал.
Потому что нормальный мужик после такого разговора должен был уйти домой.
А мне хотелось остаться.
— Я зайду утром, после зарядки с Семёновым, — улыбнулся самой обворожительной улыбкой на которую был способен и направился к выходу.
— Бедный Коля.
— Сам виноват. Доброй ночи, Вер. И варенье не забудь...
— Вот же, сладкоежка, — прошипела соседушка мне вслед.
А я поправив штаны, направился к воротам.
Где меня уже ждали два придурка.
И тонна комментариев.
Потому что друзей не обманешь.
Особенно когда они своими глазами видели, как прокурор области за сутки превратился в счастливого идиота...