22. Прокурорская приватизация

Вера задрожала в моих руках всем телом. Уткнулась в ткань рубашки и тихонько рыдала, как в подушку.

— У неё шок. Скоро отойдёт. Коньяку ей грамм пятьдесят, — махнул рукой пожарный и направился к машине, где бригада уже споро сворачивала оборудование.

Я только крепче прижал Веру к себе.

Мою перепуганную, зарёванную, упрямую женщину.

Ещё двадцать минут назад я мчался сюда, уверенный, что поседею раньше времени.

А сейчас она стояла рядом.

— Вера, не плачь, маленькая, — шептал я ей в волосы, целуя макушку. — Я построю нам новую баню. Лучше прежней. Больше. Красивее. Сама всё выберешь...

— Да ты же скоро уедешь... — сквозь слёзы прошептала она. — Ты здесь временно. А я останусь одна и буду бояться сюда приезжать.

Вот тут меня даже перекосило. Нашла что сказать.

— Кто тебе такую глупость сказал?

— Ты здесь временно...

— Временно я сюда приехал. А теперь без тебя уже никуда. Ты в сердце у меня засела, Вер. И не вытащить. Никуда от тебя не уйду, хоть гони. А если сбежишь, догоню.

Она подняла на меня покрасневшие глаза.

— Да зачем я тебе такая?

— Какая такая?

— Обычная.

— Где?

— Что где?

— Где обычная?

Я обвёл её взглядом с головы до ног.

— Покажи.

— Саш...

— Нет, серьёзно. Потому что я вижу красивую женщину. Умную. Добрую. Которая готовит так, что за уши не оттянешь. И которую какой-то идиот не сумел оценить.

Она опустила взгляд.

А я почувствовал, как внутри снова поднимается злость на её бывшего.

Потому что после всего услышанного за эти дни хотелось не разговаривать с Валерой.

Хотелось его воспитывать.

Лопатой.

— Самая лучшая, — закончил я и буквально впился в ее губы.

Хотел ее так, что больше не мог терпеть.

Все мое нутро встало на дыбы, желая заклеймить эту женщину. Присвоить, застолбить место рядом с ней. Чтобы больше и не думала прятаться от меня за своим забором.

— Рус, остальные на тебе! — крикнул другу, тот кивнул и скрылся в моем доме, а я подхватил свою царевну и понес в ее покои.

Ворвался в уютный мирок и хотел наброситься на Веру прямо в гостиной, но из открытой спальни снова увидел уголок кровати.

Уронил свою женщину на мягкий матрац и сразу накрыл собой, чтобы не думала, что у нее сейчас есть выбор.

Я не остановлюсь...

— Моя! — прорычал, покрывая поцелуями ее шейку.

Вкусная, пахнет, как самый желанный десерт на свете.

Содрал с нее простынь и охренел. Она была полностью голенькой.

Такая идеальная, пышная, мягкая! Словно сделана для меня.

Рубашку на себе я готов был разорвать. Так хотелось прикоснуться кожей к её коже.

Впился ртом в ее розовые сосочки, смял полную грудь и готов был, как последний пацан, кончить в трусы от экстаза. Но сдержался.

Брюки тоже не помню, как снимал. Единственное, что отложилось в память с той ночи, это то, как невозможно хорошо мне было с ней.

Наслаждался ее криками, купался в ответной страсти и пытался мысленно остановить время. Чтобы утро не настало как можно дольше.

Кровать, диван, кухня, снова кровать...

Я не мог надышаться ее ароматом, а она, кажется, опьянела от количества оргазмов, что пережила за эту ночь. Поэтому быстро отрубилась, стоило мне уложить ее голову к себе на плечо.

Да! Вот теперь все правильно. Все так и должно быть. Моя женщина спит рядом, я сыт ее телом. Осталось только душу заполучить. Ведь свою я уже отдал.

Но я с этим справлюсь. Обязательно влюблю в себя свою Верочку...