Глава 12

На следующий день Герман улетел в командировку в Лондон — на два дня. Я осталась одна в огромном пентхаусе. Первый день был кайфом: я спала до полудня, заказывала суши, смотрела сериалы и наслаждалась тишиной. Второй день начался с тоски. Я скучала. Скучала по его голосу, по его рукам, по тому, как он пил кофе и читал новости на планшете. Пентхаус без Германа казался пустым и холодным.

Вечером он позвонил по видеосвязи.

— Как ты?

— Скучаю, — честно призналась я.

— Я тоже. — Он сидел в гостиничном номере, уставший, но довольный. — Контракт подписан. Завтра утром вылетаю. К обеду буду дома.

— Я приготовлю ужин.

— Ты умеешь готовить? — он удивлённо поднял бровь.

— Я полтора года жила одна, Герман. Конечно, умею.

— Тогда жду с нетерпением. — Он улыбнулся. — И Дина... я думал о нашем разговоре. О контроле. Ты была права. Я перегибаю.

— Герман...

— Нет, дай договорить. Я записался к психологу. На завтра. Впервые в жизни. Я хочу измениться. Ради тебя. Ради нас.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Ты потрясающий, — прошептала я.

— Я просто люблю тебя.

Утром я проснулась с мыслью, что сегодня он возвращается. Хотелось сделать что-то особенное. Что-то, что покажет ему, как сильно я его люблю.

Я позвонила Лане.

— Мне нужна помощь. Я хочу устроить сюрприз для Германа.

— Какой именно? — в её голосе послышался интерес.

— Романтический ужин. При свечах. И... кое-что ещё. Мне нужно бельё. Особенное.

— О, — она усмехнулась. — Это я умею. Жди.

Лана приехала через час с тремя пакетами. То, что она достала, заставило меня покраснеть до корней волос. Комплект из чёрного кружева и атласа: бюстгальтер, который приподнимал грудь так, что она выглядела произведением искусства. Пояс для чулок. Чулки. И трусики — крошечные, почти ничего не скрывающие, с разрезом в самом интимном месте.

— Это слишком, — выдохнула я.

— Это для твоего мужчины, — отрезала Лана. — Он вернётся из командировки уставший. А увидит тебя — и забудет про усталость. Примеряй.

Я надела комплект и посмотрела в зеркало. Из отражения на меня смотрела женщина-вамп. Пышные бёдра в чёрных чулках выглядели невероятно сексуально. Грудь в кружеве — роскошно. Живот, подтянутый поясом, — соблазнительно. Я была похожа на диву из старых голливудских фильмов. Только с более женственными формами.

— Он будет в восторге, — констатировала Лана.

Я приготовила ужин: запечённую утку с яблоками, картофельное пюре с трюфельным маслом, салат с грушей и голубым сыром. На десерт — шоколадный мусс собственного приготовления. Сервировала стол на террасе, зажгла свечи, включила тихую музыку. Надела шёлковый халат поверх белья и стала ждать.

Герман вошёл в квартиру в три часа дня. Увидел накрытый стол, свечи, меня в халате — и замер на пороге.

— Что это?

— Сюрприз, — я подошла и обняла его. — С возвращением.

— Дина... — он уткнулся носом в мои волосы. — Ты не представляешь, как я скучал.

— Представляю. Поэтому и устроила это.

Мы поужинали. Он хвалил каждое блюдо, и его глаза сияли. После десерта я встала из-за стола и подошла к нему. Развязала пояс халата. Ткань скользнула с плеч и упала на пол.

Герман подавился муссом.

— Боже, — выдохнул он.

Я стояла перед ним в чёрном кружеве, чулках и туфлях на шпильке. Пояс подчёркивал талию. Грудь вздымалась от волнения. Его взгляд скользил по моему телу, и я видела, как его глаза темнеют от желания. Он медленно поднялся из-за стола.

— Ты... ты невероятна, — его голос охрип. — Ты знаешь, что ты делаешь со мной?

— Догадываюсь, — я улыбнулась.

Он шагнул ко мне. Его руки легли на мою талию, сжали её. Он наклонился и поцеловал меня — глубоко, жадно, так, что я застонала в его рот.

— Два дня, — прошептал он, отрываясь. — Два дня я мечтал о тебе. И ты встречаешь меня так. Ты хочешь свести меня с ума.

— Может быть.

Он подхватил меня на руки и понёс в спальню. Уложил на кровать и замер, разглядывая.

— Не снимай, — попросил он. — Оставь всё. Особенно чулки.

— Как скажешь.

Он разделся быстро, не сводя с меня глаз. Его тело было напряжено, мышцы бугрились под кожей. Эрекция была такой твёрдой, что я видела, как пульсирует вена на стволе. Он лёг рядом и начал ласкать меня через кружево — грудь, живот, бёдра. Его пальцы скользили по шёлку чулок, по коже над резинкой, по кружеву пояса.

— Ты — произведение искусства, — шептал он. — Моё искусство. Только моё.

Он развернул меня на живот и провёл языком по позвоночнику — от шеи до копчика. Я выгнулась, стоня. Его пальцы нашли разрез на трусиках и скользнули внутрь. Я была уже мокрой, готовой.

— Ты ждала меня? — спросил он, вводя пальцы глубже.

— Да, — всхлипнула я. — Да, ждала. Только тебя.

— Хорошая девочка.

Он убрал пальцы и вошёл в меня — медленно, с чувством. Я застонала в подушку. В этой позе, с приподнятыми бёдрами, он проникал особенно глубоко. Чулки скользили по простыням. Пояс врезался в талию, добавляя ощущений.

— Я люблю тебя, — говорил он в такт толчкам. — Люблю. Люблю. Люблю.

— И я тебя, — отвечала я, задыхаясь. — И я тебя, Герман.

Мы кончили одновременно — бурно, громко, с криками, которые разносились по всему пентхаусу. Он рухнул на меня, придавливая своим весом, но мне нравилась эта тяжесть. Нравилось чувствовать его всем телом.

— Это был лучший сюрприз в моей жизни, — сказал он, когда отдышался.

— Подожди, — я повернула голову и посмотрела на него. — Это ещё не всё.

— Что?

— Я хотела спросить... — я набрала в грудь воздуха. — Может, нам съездить куда-нибудь? Вдвоём. Отпуск. Море, солнце, никаких офисов, никаких советов директоров. Только ты и я.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня. В его глазах зажглось что-то мальчишеское.

— Ты хочешь поехать со мной в отпуск?

— Да. Хочу проснуться с тобой не под будильник. Хочу, чтобы ты не думал о работе. Хочу, чтобы мы были только вдвоём.

— Дина, — он улыбнулся — широко, открыто, без обычной сдержанности. — Я не был в отпуске пять лет. Но ради тебя... ради тебя я готов хоть на край света.

— Значит, решено. — Я поцеловала его в кончик носа. — Мы едем к морю.

— Я люблю тебя, — повторил он, и эти слова звучали как клятва. — Ты — лучшее, что случилось со мной.

Мы лежали, обнявшись, на смятых простынях. Свечи на террасе догорели. За окнами зажигались огни вечерней Москвы. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце, бьющееся рядом с моим. И впервые за долгие годы я была абсолютно, безоговорочно счастлива.