Глава 1

Глава 1

Маша

Всё началось с того, что я ушла от парня, с которым прожила четыре года, пять месяцев и девять дней.

Случилось всё до ужаса банально: я застукала его с любовницей. Как в плохих водевилях вернулась домой не вовремя.

Я должна была дежурить ночью, но у моего сменщика, Алексюши Кострова, внезапно взыграла совесть, а точнее, поменялись планы: он вдрызг поругался со своей женой и попросился дежурить в ночь, чтоб мозги проветрить и не наломать дров. Ну, а мне только в радость: в кои веки домой вернусь пораньше.

Вернулась на свою голову. Лучше бы я пять операций подряд провела без роздыху.

Стою посреди нашей – вернее, уже его – стерильно-белой гостиной, упираю руки в боки и чувствую, как внутри закипает не праведный гнев, а какое-то весёлое, звонкое бешенство.

Передо мной маячит Святослав. Мой «принц». Сейчас не в костюме-тройке, цена которого равняется годовому бюджету небольшой африканской страны, а с голым торсом и в приспущенных штанах. Рядом с ним переминается на шпильках нечто тонкое, звонкое и прозрачное – кажется, если на неё чихнуть, она переломится в районе талии. Ну, да. Не чета мне, что уж.

– Маш, ну пойми, – цедит Святик, поспешно натягивая рубашку. – Мы переросли эти отношения. Мой статус... обязывает. Мне нужна женщина, которая будет украшением на благотворительном балу, а не...

– А не ветеринар с боевым характером и формами, которые не помещаются в объектив телефона? – подхватываю я, растягивая губы в самой хищной из своих улыбок. – Ты хочешь сказать, что я, как старая мебель, не вписываюсь в твой новый дизайнерский интерьер?

Развожу руками, демонстрируя те самые формы, которыми ещё полгода назад он восхищался, называя меня «своей аппетитной богиней». Теперь же я для него – «корова», которую стыдно показать друзьям.

Ох, зря ты это сказал, Славик. Ветврачи – люди суровые, мы и не таких быков кастрировали.

– Я вырос, Маша. А ты осталась там же, – он морщится, глядя на мои потёртые джинсы, что сидят на мне чересчур плотно, обтягивая бёдра. – Пойми: бизнесмен моего уровня должен представлять обществу безупречную картинку.

– Безупречную? – я закатываю глаза так сильно, что ещё немного – и увижу собственный мозг. – Ты четыре года ел мои котлеты, лечил гастрит моими бульонами и прятался за моей спиной, когда к тебе приходили злые кредиторы, не брезговал пользоваться моими деньгами. А теперь ты «вырос»? Это называется не рост, дорогой. Это называется «зажрался».

Поворачиваюсь к нему спиной, игнорируя его попытку что-то вставить. Решительно захожу в комнату, что ещё недавно была нашей спальней. Ныне она осквернена прелюбодейством, а поэтому мне противно здесь находиться, но уйти гордо с голой задницей я не готова.

Звоню подруге Ирке, в двух словах объясняю ситуацию и прошу приехать. Можно и на такси, конечно, но мне сейчас нужна дружеская поддержка. А Ирка – то, что доктор прописал.

– Маша, ну зачем ты устраиваешь цирк? – Святослав стоит в дверях спальни, застегивает запонки и смотрит на меня так, будто я – недоделанный бизнес-проект.

– Какой цирк? – поворачиваюсь к нему и вскидываю бровь. – Я, по-твоему, клоун? Нет, Славик. Клоун здесь ты. Потому что четыре года, пять месяцев и девять дней ты притворялся человеком, который меня любит.

Он дёргает шеей. Забавно. Запонки у него брендовые, а шея краснеет, как у индюка.

– Я тебя люблю, – говорит он, как заклинание. – Но ты сама понимаешь… Верочка – человек светский. С ней удобно на мероприятиях.

Ага, именно поэтому он с ней мне изменил. Вон. маячит на заднем фоне, выпятив свои надутые силиконовые вареники вместо губ и смотрит на меня со злорадством и торжеством.

У меня внутри всё закипает. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на эту парочку сверху вниз. При моих ста семидесяти пяти сантиметрах и пышных формах я могу смотреть так на кого угодно. Особенно на тех, кто мельче душой.

– Ну, что ж, води её за собой, как куклу, – не сдерживаюсь я. – Она очень удобная, да. Но рот ей открывать не позволяй, а то там только окей гугл в помощь.

Верочка возмущена, но я очень хорошо знаю, из какого она теста. Открывает рот. Закрывает. Замечательная песнь рыбы, которая пускает пузыри.

– Маш, перестань! – пытается остановить меня Славик, вещи из рук вырывает, но куда ж ему со мной тягаться? Толкнула его слегка в грудь – и попятился, чуть не грохнулся. Хорошо хоть штаны успел натянуть, а то б прямая дорога в травму.

Под его бубнёж и под шипение его тонко-звонкой, которая пытается Славика вразумить, но он почему-то не ведётся, я заканчиваю сборы. Оглядываю три сумки и чемодан. Картина. Корзина. Картонка. И маленькая собачонка. Кстати, о ней.

Я подхватываю чемодан и кричу:

– Клякса! Ко мне!

Из гостиной, цокая когтями, вылетает мой чёрно-белый лабрадудель – существо нежное, лохматое, выразительно-колоритное. Он с разбегу прыгает на меня. Почти сорок килограммов чистого счастья. Я привыкла. За годы работы в ветклинике я и не такое выдерживала. Меня даже лошадь, наверное, с ног не собьёт, а тут всего лишь моя любимая собачонка.

– Ворчун! – кричу погромче.

Сохраняя достоинство и презрение ко всему сущему, из кухни шествует кот – моя гордость, британец чистых кровей, с вечно презрительным выражением, застывшим на благородной морде.

– Без комментариев, пожалуйста, – обращаюсь я к коту, распахивая дверцу переноски. Ворчун заходит внутрь. Он, когда надо, умеет быть покладистым.

Последним выношу из кабинета Славика клетку с Капитаном Флинтом. Это мой сине-жёлтый попугай.

– Ты не можешь забрать попугая! – ерепенится мой теперь бывший парень. – Я его кормил.

– Кормом, который покупала я, – парирую жёстко.

Каким бы он ни был, но к животным относился хорошо.

– Ты не можешь уйти вот так! – пытается он отобрать у меня клетку с Ворчуном.

– Знаешь что, – сдуваю я по-боевому чёлку с глаз. – Уйди с дороги, а то зашибу ненароком. Я забираю свою семью. А ты оставайся со своей зубочисткой. Пусть она вправляет теперь тебе самооценку и варит диетические супчики для твоего гастрита.

Я лишаю его семьи. Он это заслужил.

– Ну куда, ну куда ты пойдёшь? Одумайся! Ты ж через неделю приползёшь обратно!

Славик сжимает кулаки в бессильной ярости. Я сдерживаюсь, чтобы ещё что-нибудь не сказать колкое или даже гадкое.

Разворачиваюсь на каблуках. На мне джинсы и свитер, каблуки для форсу. Не всё ж его фифе каблуками дорогой ламинат портить.

При росте метр семьдесят пять я выгляжу внушительно. Очень надеюсь, что подавляю и Славика, и его распрекрасную Верочку.

Вот так, стараясь чеканить шаг, я и выхожу в подъезд.

Одна гордая блондинка. Чемодан, три сумки. Пёс на поводке, кот в переноске и попугай в клетке.

Лифт не работает. Конечно, не работает. Вселенная любит драматизм.

Я тащу вещи по лестнице с четвёртого этажа.

– Полундра! – очнувшись, вопит попугай.

– Заткнись, Капитан, – тяжело дышу я, потому что вещи приходится тащить по очереди, от лестничной клетки до следующего пролёта.

Внизу меня ждёт Ирина. Подруга, которая в своём салоне красоты делает такие причёски, что женщины выходят оттуда уверенными в себе на сто процентов, а мужчины – с открытыми ртами.

– Маша! – Ирка вылетает из сверкающе-белой машины и выхватывает из рук вещи. – Ты могла бы меня позвать – ворчит. – Ты как?

– Жива, – усмехаюсь я. – И это главное.

– Он козёл, – сверкает глазищами подруга.

– Да. Но это уже ничего не меняет.

Мы грузим добро в машину. Клякса занимает заднее сиденье, положив голову мне на плечо. Ворчун дышит в переноске с видом оскорблённого короля. Капитан Флинт молчит – редкий момент тишины.

Ирина садится за руль и везёт меня в бабушкину квартиру.