Глава 11

Глава 11

Егор

В моем кабинете в управлении обычно пахнет только крепким кофе и мужским унынием. Сегодня здесь пахнет... кошачьей мятой и женским упрямством, а я пытаюсь понять, как моя жизнь превратилась в филиал передачи «В мире животных».

Следствие по делу «Зверя» – того самого призрачного заказчика Редькина – ещё идёт, но для меня оно уже отошло на второй план. После штурма складов и признаний Славика, который в СИЗО запел соловьём, мы накрыли всю цепочку. Оружие, контрабанда, счета в офшорах – всё это теперь пылится в толстых папках прокуратуры. Я официально закрыл это дело. И, кажется, заодно закрыл тему своего холостяцкого одиночества.

Моя квартира, которая раньше напоминала стерильный бокс для хранения оружия и чистых футболок, теперь превратилась в уютное и немного шумное гнездо.

В ванной сохнут полотенца с котиками. На кухне, рядом с моей брутальной кофемашиной, поселился шкаф-склад с кормом для животных.

Клякса оккупировал мой любимый кожаный диван, и, честно говоря, я уже не помню, как это – спать без урчания Ворчуна под боком.

Маша. Моя ходячая катастрофа. Она заполнила собой всё пространство, вытеснив запах казенных помещений ароматом ванили и своих сумасшедших духов. Она хозяйничает в моём доме так естественно, будто всегда здесь была. Вешает шторы, спорит с Капитаном Флинтом и ни разу – ни единого раза! – не спросила меня о том, что будет дальше.

Она не просит колец. Не намекает на загс. Она просто любит меня. И это пугает меня сильнее, чем прицел снайпера. Потому что я понимаю: я не могу позволить ей просто «быть рядом».

Это слишком опасно, как оказалось: чересчур уж много бравых солдат косят на неё лиловым глазом. И чует моё сердце: умыкнут, как только я зазеваюсь. Ну, уж нет. Это моя личная катастрофа, я, оказывается, жадина ещё та, а поэтому хочу, чтобы она была моей официально. По всем уставам сердца и души.

Я заезжаю в ювелирный за час до её смены.

– Мне нужно что-то... – я запинаюсь, глядя на сверкающие витрины. – Чтобы она сразу поняла, что у неё нет шансов отказаться.

Продавщица улыбается и достает кольцо с чистым, как слеза, бриллиантом.

– Это – классика, – вздыхает томно она. – Все девушки любят бриллианты. Против такой артиллерии никто не устоит.

Моя может и устоять – я знаю это точно, но всё же покупаю кольцо, прячу его в карман куртки и еду в элитную ветеринарную клинику.

Руки слишком крепко сжимают руль. Я, Егор Кранц, прошедший столько штурмов, сейчас боюсь войти в кабинет ветеринара.

В клинике пахнет лекарствами и мокрой шерстью. Маша заканчивает прием. Я вижу её сквозь стекло двери: она в своем белом халате, волосы заколоты карандашом, и она что-то ласково нашептывает испуганному шпицу. Моё сердце делает кувырок.

Когда последний клиент уходит, я вхожу внутрь.

– Егорушка? – она оборачивается, удивленно вскидывая брови. – Что-то случилось? С Кляксой? Или Флинт всё-таки выучил мат на трех языках?

Я молча подхожу к ней. Закрываю дверь на замок.

– Маша, – я беру её за руки. Они в тальке от перчаток, и это самое прекрасное, что я видел. – Я долго думал. Я офицер, я привык к четким приказам. Но тут я в замешательстве.

– Егор, ты меня пугаешь, – она улыбается, но в глазах мелькает тень тревоги.

Я опускаюсь на одно колено. В кармане куртки мешает пистолет, кобура давит в бок, но мне плевать. Я достаю коробочку и открываю её.

– Маша. Красиво говорить я не научился, но всё же попробую, – побольше воздуха в лёгкие. Поехали! –. Ты влетела в мою жизнь как светошумовая граната. Ты разрушила мой порядок, поселила в моем доме зоопарк и заставила меня бояться за кого-то больше, чем за себя. Я больше не желаю быть твоим «охранником». Хочу стать мужем. Выходи за меня замуж, моя личная катастрофа.

Маша замирает. Смотрит на кольцо, потом на меня, и её глаза подозрительно блестят.

– Егор... – шепчет она. – Ты сейчас серьезно? Без дымовых завес?

– Максимально серьезно, – киваю так сильно, что рискую потерять башку.

Она вдруг начинает смеяться – тихо, сквозь слезы. Это что ещё такое? Моя Машка Иванова никогда не плачет!

А затем она опускается на корточки передо мной и кладет руку на мой затылок.

– Егорушка... Майор мой... Кажется, у нас возникла небольшая проблема с твоим стратегическим планированием.

– Какая проблема? – я напрягаюсь. – Есть кто-то другой?

– Ага, – шмыгает она носом, и я чувствую, как останавливается моё сердце.

Машка лезет в карман халата и достает какой-то узкий белый предмет. Протягивает его мне. – Просто, кажется, наш зоопарк скоро пополнится на ещё одного крикливого члена семьи.

Я смотрю на две ярко-розовые полоски на тесте. В голове на секунду воцаряется абсолютная, вакуумная тишина. А потом до меня доходит.

– Ты... – я перевожу взгляд с теста на её живот, потом снова на неё. – Мы...

– Да, майор, – она плачет и смеется одновременно, утыкаясь носом в мое плечо. – Две полоски. Как на погонах. Кажется, кто-то перехватил инициативу.

Я подхватываю её на руки и кружу по маленькому кабинету под недоуменное гавканье чей-то собаки за стеной. Я чувствую себя самым сильным человеком в мире. И самым уязвимым.

– Ну всё, Иванова, – я прижимаю её к себе так крепко, как только смею. – Теперь ты точно никуда не денешься. У нас будет самый охраняемый детский сад в этой стране.

Я надеваю кольцо ей на палец. Оно сидит идеально.

– Значит, «да»? – уточняю я, хотя ответ уже не важен.

– Так точно, мой командир, – выдыхает она.

И в этот момент я понимаю: всё, что было до неё – выстрелы, задержания, награды – было лишь подготовкой к этой главной операции. Операции под кодовым названием «Семья». И здесь я планирую стоять до конца.