Глава 11. Рита

Я сижу, испепеляя взглядом этот несчастный кусок красного глянцевого пластика, который Алекс с таким омерзительным пафосом выдернул из моего системного блока.

Параноик!

Истеричка с русым хвостом и комплексом бога!

Докопался на абсолютно ровном месте. Мышь как мышь!

Ну взяла я ее у Леночки, и что?

У нашей секретарши точно такой же компьютер, и она точно так же подключена к нашей общей корпоративной сети.

Да, она не может зайти в святая святых — в зашифрованные папки отдела разработки, — но только потому, что она трепетная лань, которая путает Java с JavaScript, а не профессиональный хакер.

Стоп.

Мой взгляд замирает на USB-штекере мышки. Зеленые глаза сужаются. В голове со скрежетом сталкиваются две шестеренки.

У Леночки есть доступ к общей сети.

Ее стол — это первый рубеж обороны нашего офиса. Через нее проходят курьеры, посетители, доставщики пиццы, техники.

Она берет эти запасные мышки из обычного, не запирающегося ящика своей стойки. И если эта мышь не просто дешевая китайская поделка...

Что, если в этот кусок пластика вшит аппаратный кейлоггер? Крошечный скрипт, который автоматически запускается при подключении к USB, собирает пароли администраторов из общей сети и создает тайных ход для удаленного доступа?

Александр только что орал об этом, пытаясь унизить меня, но что, если его паранойя попала в десятку?!

Что, если кто-то подменил Леночкину мышь, чтобы пробить нашу систему изнутри?!

Меня словно бьет током в двести двадцать вольт.

Я подпрыгиваю на месте так резко, хватаю красную мышь за провод-хвост, как дохлую крысу, и срываюсь с места.

Дверь в кабинет Алекса закрыта. Я даже не думаю стучать.

Наваливаюсь на ручку всем телом и врываюсь внутрь.

— Александр! — рявкаю я, едва не срывая голос.

Он сидит за своим огромным столом.

В первую секунду, когда дверь распахивается, я успеваю заметить то, что не предназначалось для моих глаз.

Его лицо спрятано в ладонях. Плечи опущены, галстук ослаблен, а шикарный богемный хвост растрепался. Он выглядит уставшим, измотанным и... виноватым?

Но стоит ему услышать мой голос, как эта секундная слабость испаряется.

Алекс вздрагивает, резко выпрямляется, и его лицо мгновенно каменеет. Серая сталь в глазах снова покрывается коркой льда.

— Маргарита? — его голос звучит сухо и враждебно.

Его взгляд инстинктивно скользит по моей вздымающейся груди в изумрудном вырезе блузки, и челюсть у него напрягается.

— Тебя не учили стучать?

Я подлетаю к его столу, как ураган, и с размаху, с оглушительным стуком швыряю красную мышь прямо на его планшет с открытыми графиками.

— Засунь свой этикет в тот же репозиторий, где хранится твое раздутое самомнение! — выплевываю я.

Опираюсь обеими руками о край его стола, нависая над ним.

— Эту мышь действительно надо проверить! Прямо сейчас! Ищи своего безопасника!

Алекс медленно переводит взгляд с красного пластика на мое пылающее лицо.

В его глазах вспыхивает темное, опасное пламя. Он поднимается с кресла.

Он выше меня, шире в плечах, и от его близости воздух в кабинете мгновенно становится густым, горячим и наэлектризованным.

— Ты ворвалась в мой кабинет, чтобы продолжить истерику из-за периферийного устройства? — его баритон падает на октаву, вибрируя от сдерживаемой ярости. — Рита, я уже сказал тебе...

— Заткнись и включи свой хваленый мозг! — перебиваю я, делая еще один шаг вперед. Я не отвожу взгляд. Я бросаю ему вызов.

— Чья это мышь, Алекс?

Он хмурится.

— Секретаря. Ты сама сказала.

— Именно! Секретаря! Стол Леночки стоит на проходе! К нему может подойти любой доставщик! А теперь подумай, гений архитектуры: у нее есть доступ в общую сеть? Есть! Если кто-то подменил ее запасную мышь на девайс с аппаратным скриптом, он мог перехватить пароли сисадминов при входе! И знаешь, когда Леночка достала эту мышь из ящика в первый раз за этот месяц? Две недели назад! Когда у нее сломалась старая!

Я вижу, как меняется его лицо.

Как исчезает высокомерие, уступая место концентрации. Зрачки Алекса расширяются. Он пристально смотрит на красную мышь.

— Твою ж... — выдыхает он.

— Вот именно! — я победно вскидываю подбородок. — Ты параноидальный, невыносимый, бесячий мерзавец, Алекс. Ты довел мой отдел до слез, ты обвинил меня в воровстве. Но в одном твоя паранойя была права: эту дешевую китайскую дрянь нельзя было втыкать в систему! Только ты искал врага среди тех, кто пахал на тебя сутками, а нужно было искать там, где в безопасности огромная дыра!

Алекс переводит взгляд на меня. Мы стоим так близко друг к другу, что нас разделяет лишь поверхность стола.

Я чувствую запах его кожи — терпкий бергамот, кедр и острый запах мужского адреналина. Мое сердце бьется как сумасшедшее. И я вижу, как часто дышит он.

Взгляд Алекса скользит по моим растрепанным рыжим волосам, по губам, накрашенным алой помадой, спускается к изумрудному шелку.

В его серых глазах плещется такой коктейль из ярости, профессионального азарта и желания, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты... — его голос звучит низко, с пугающей хрипотцой.

Он опирается руками о стол по ту сторону, зеркаля мою позу, и наклоняется так близко, что наши лица почти соприкасаются.

— Ты невыносимая женщина, Маргарита.

— А ты невыносимый самодовольный… — шепчу я прямо ему в губы, чувствуя, как от этого напряжения у меня дрожат колени.

Между нами вспыхивают такие искры, что от них могут загореться бумаги на его столе.

— Проверяй мышь, босс. И если я права... ты будешь просить прощения у всего моего отдела.

Алекс не отстраняется. Его глаза темнеют окончательно.

— Если ты права... — тихо, угрожающе, но с безумным восхищением отзывается он. — Я лично куплю тебе самую лучшую мышь в этом городе.

— Оставь подачки себе. Мне нужны только извинения.

Я резко выпрямляюсь, разрывая это невыносимое, сводящее с ума магнитное поле, круто разворачиваюсь на каблуках и иду к двери.

— И поторопись, Алекс! — бросаю я через плечо, не оглядываясь. — Пока этот троян не навредил еще больше!

Я захлопываю за собой дверь кабинета.

Мои щеки горят, а пальцы предательски дрожат.

Черт бы побрал этого мерзавца!

Черт бы побрал его серые глаза и то, как от одного его взгляда моя кровь превращается в лаву. Сейчас мне не до романтики.

Сейчас мы, кажется, наконец-то поймали крысу за хвост. За красный пластиковый хвост.