Глава 20. Рита

В моей квартире темно и оглушительно тихо.

Платье цвета бешеной фуксии валяется на полу в спальне бесформенной тряпкой.

Я сижу на ковре в гостиной, поджав под себя ноги, облаченная в свою спасительную, безразмерную флисовую пижаму-панду.

В одной руке у меня бокал с терпким красным напитком, во второй — телефон с черным экраном.

Я даже не зашла в игру.

У меня просто нет сил, чтобы написать Хантеру.

Внутри меня все выгорело дотла, оставив только едкий пепел разочарования.

Резкий, требовательный звонок в дверь разрывает тишину так неожиданно, что я вздрагиваю, едва не расплескав напиток на пушистые штаны.

За звонком следует глухой, настойчивый стук.

Я хмурюсь. Курьер? Я ничего не заказывала.

С трудом поднявшись, я плетусь в прихожую. Щелкаю замком, распахиваю дверь и замираю, словно наткнувшись на невидимую бетонную стену.

На моем пороге стоит Алекс.

Но это не тот холодный бог, который сегодня утром вытирал ноги о мой отдел.

Этот Алекс выглядит так, словно его пропустили через мясорубку.

Его обычно безупречный русый хвост растрепался. Галстука нет, верхние пуговицы рубашки вырваны с мясом, пиджак помят, а на костяшках правой руки виднеются свежие, кровоточащие ссадины.

Он тяжело дышит, и от него исходит сумасшедший, пробирающий до костей запах ночного дождя и бергамота.

Его серые глаза, обычно напоминающие ледяные осколки, сейчас горят отчаянным, лихорадочным огнем.

— Рита, — хрипит он, и в этом звуке столько боли, что у меня предательски сжимается сердце.

Но я мгновенно воздвигаю вокруг себя стену. Я натягиваю капюшон с дурацкими ушками панды поглубже на растрепанные рыжие волосы и ледяным тоном произношу:

— Что тебе нужно, Александр? Пришел лично вручить приказ об увольнении? Или Совет директоров постановил расстрелять меня прямо в прихожей?

Он делает шаг вперед, переступая порог. Я инстинктивно пячусь, позволяя ему войти в тесный коридор, но не дальше.

— Я нашел их, — выдыхает он, закрывая за собой дверь. — Вадик и Стас. Это они, Рита. Они слили код. Стас подложил мышку на стол Лены, а Вадик зашил вирус в обновления. Они уже в полиции.

Я смотрю на него, и на мгновение повисает звенящая тишина.

Моя правота доказана. Мои ребята чисты.

Но почему-то я не чувствую ни триумфа, ни радости.

Я чувствую только бесконечную, давящую пустоту.

Я делаю медленный глоток напитка, не сводя с него глаз.

— Поздравляю, генеральный директор. Твоя элита оказалась кучкой уголовников. Надеюсь, ты счастлив. А теперь — уходи.

Я указываю свободной рукой на дверь, но он даже не шевелится.

— Рита, умоляю, выслушай меня, — Александр делает еще один шаг ко мне. Его рука тянется к моему плечу, но замирает в миллиметре от пушистого флиса.

Он не смеет ко мне прикоснуться.

— Я был слепым, высокомерным кретином. Признаю, я параноик. Я повел себя как последний, конченый подонок. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я заслужил каждое слово, которое ты бросила мне в лицо. Но я приехал сказать... я приехал умолять тебя о прощении.

— О прощении? — горько и сухо усмехаюсь я. — За что именно, Алекс? За то, что ты унизил меня перед всем офисом? За то, что довел до слез моих стажеров? Или за то, что ты выстроил этот больной театр с Советом директоров, чтобы упиваться своей безнаказанной властью?!

— Я не упивался властью! — он в отчаянии проводит рукой по волосам. — Я боялся!

— Ты?! Боялся?! — я взрываюсь, швыряя бокал на тумбочку так, что напиток выплескивается на дерево.

И наступаю на него, тыча пальцем в его грудь.

— Чего ты боялся?!

— Я боялся тебя! — ревет он в ответ, наклоняясь ко мне.

Расстояние между нами стирается. Воздух в коридоре становится густым и наэлектризованным.

Его глаза впиваются в мои с пугающей, раздевающей откровенностью.

— Я боялся того, что ты со мной делаешь! Я строил эту гребаную компанию годами, я контролировал каждый процесс, каждый пиксель! А потом появляешься ты... в своих возмутительных платьях, со своим смехом, который сводит меня с ума. Ты споришь со мной, ты смотришь на меня так, словно я ничего не значу. Я терял контроль, Рита! Каждый раз, когда ты была рядом, я хотел не архитектуру проверять, я хотел швырнуть тебя на стол и...

Он осекается, тяжело дыша, его грудь вздымается. Он смотрит на мои губы, и между нами вспыхивает та самая искра, готовая спалить этот коридор дотла.

— И ты решил меня уничтожить, чтобы вернуть себе контроль, — тихо, убитым голосом заканчиваю я.

Я отступаю на шаг назад, вырываясь из его магнитной гравитации.

— Нет! Рита, клянусь, я просто ослеп от паники! — Алекс делает отчаянный жест. — Когда они слили код, мой мозг отключился. Я не хотел делать тебе больно. Прости меня. Пожалуйста. Вернись в компанию. Я уволю любого, кто косо на тебя посмотрит. Я дам твоему отделу любые полномочия...

— Заткнись! — мой крик бьет его как пощечина.

Алекс замирает.

Я обхватываю себя руками, чувствуя, как по щекам текут слезы. Мои глаза пылают.

— Ты думаешь, все покупается? Думаешь, можно вытереть о меня ноги, растоптать мою гордость, обвинить в воровстве, а потом прибежать с извинениями, потому что ты, видите ли, "потерял контроль"?! — я качаю головой, глядя на него с безграничной усталостью. — Ты пришел ко мне только тогда, когда Виктор принес тебе факты. Ты не поверил в меня. Когда я кричала тебе, что мои люди чисты, когда я стояла перед тобой и смотрела тебе в глаза — ты видел во мне только предателя.

— Это неправда...

— Правда! — чеканю я. — Ты пришел просить прощения у фактов, Алекс, а не у меня. Если бы Виктор не нашел доказательств, ты бы до сих пор считал меня предательницей.

Его лицо бледнеет. Мои слова бьют точно в цель, не оставляя ему шансов на оправдание. Он судорожно сглатывает.

— Что мне сделать? — голос Алекса ломается.

Этот властный босс сейчас выглядит как потерянный мальчишка. Он опускается на колени прямо в моей прихожей. Прямо на грязный коврик.

— Рита... скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила? Я сделаю все.

Я смотрю на него сверху вниз.

Внутри меня все кричит, требует упасть рядом с ним, обнять его, зарыться пальцами в эти русые волосы и сдаться. Потому что я хочу его. Потому что мое тело откликается на него даже сейчас.

Но я собираю всю свою волю в железный кулак.

— Ты ничего не можешь сделать, Алекс, — мой голос звучит ровно, холодно и безжалостно. — Потому что я устала. Я не хочу быть твоей игрушкой, и я не хочу быть твоей подчиненной. Я не готова тебя прощать. И я не уверена, что когда-нибудь смогу.

Делаю шаг в сторону и распахиваю входную дверь. В коридоре гуляет холодный сквозняк.

— Встань, — приказываю я. — Не унижайся. Тебе это не идет. Уходи.

Алекс медленно поднимается с колен.

Он смотрит на меня так, словно я только что вырвала ему сердце голыми руками.

В его глазах стоят слезы, которых этот человек, вероятно, не проливал с самого детства.

— Я не сдамся, Маргарита, — шепчет он, делая шаг к выходу.

Его голос полон мрачной, отчаянной решимости.

— Ты от меня не избавишься.

— Прощай, Алекс, — отрезаю я.

Он переступает порог. Я с силой захлопываю дверь прямо перед его носом, и поворачиваю ключ в замке.

Я стою в прихожей секунду, две, три... А затем мои ноги подкашиваются.

Я сползаю по гладкой поверхности двери на пол, утыкаюсь лицом в колени, обтянутые пушистым флисом, и начинаю рыдать так громко и горько, как никогда в жизни.

Я победила. Я растоптала его. Я доказала свою правоту.

Но почему тогда мне кажется, что я только что потеряла все?