Глава 22. Рита

Я стою перед зеркалом в полный рост, и меня трясет так, словно я собираюсь не на свидание, а на штурм вражеской цитадели в одиночку и без оружия.

На кровати валяется гора отвергнутых нарядов. Я никак не могла сообразить, в каком образе мне идти.

В итоге я выбрала компромисс между Маргаритой-тестировщицей и Хантеризой-воительницей: черное, струящееся платье, которое бесстыдно облегает мои крутые бедра и подчеркивает каждый изгиб, и дерзкая, укороченная кожаная куртка цвета спелой вишни.

На губах — кроваво-красная помада.

Мои огненные кудри рассыпаны по плечам непокорной гривой.

Я выгляжу как женщина, которая может разбить сердце одним щелчком пальцев.

Но внутри меня бьется перепуганная насмерть птица.

Господи, что я делаю?!

Я иду на встречу с человеком, чьего имени я даже не знаю!

А вдруг его зовут Акакий? Или Евлампий?!

А что, если он маньяк?

Настоящий, клинический психопат, который выслеживает одиноких девушек, заманивает их в кафе на набережной, а потом расчленяет и прячет по пакетам?!

Он же сам вчера хвастался, что может вычислить кого угодно по IP!

Я хватаюсь за голову, едва не размазав стрелки.

А если он не маньяк, а просто... разочарование?

Вдруг ему пятьдесят лет, он живет с мамой, носит засаленную футболку с пятнами от пива и страдает одышкой?

В игре он ловкий, сильный рыцарь смерти, а в реальности — сутулый задрот с сальными волосиками, который будет весь вечер смотреть мне в декольте и пускать слюни?

Но самое страшное, от чего у меня леденеют ладони, — это страх разочаровать его.

Что, если он ждет какую-нибудь хрупкую, эльфийскую девочку?

Да, я писала, что я не худышка, но одно дело читать буквы на экране, и совсем другое — увидеть вживую мои габариты.

А вдруг он посмотрит на меня, разочарованно вздохнет и придумает срочный повод сбежать через пять минут?

Вдруг ему не понравится мой громкий смех? Моя язвительность вживую?

— Так, соберись, Маргарита, — рычу я своему отражению. — Ты вчера уничтожила генерального директора огромной корпорации.

Тебе не страшен какой-то неизвестный игрок!

Я хватаю сумочку и решительно выхожу из квартиры.

Кафе «Энигма» встречает меня приглушенным, интимным полумраком, звуками мягкой музыки и звоном посуды.

Я занимаю угловой столик около большого окна, выходящего на темную гладь реки. Смотрю на часы. Шесть пятьдесят пять.

Заказываю янтарный напиток со льдом. Мне нужна анестезия.

Лед в моем стакане тихо позвякивает от того, что у меня мелко дрожат руки.

Я не свожу глаз с входной двери.

В кафе заходят люди. Парочки, бизнесмены, какие-то туристы... Никто не похож на моего темного рыцаря.

Семь часов ровно.

Над дверью звенит колокольчик. Створка распахивается, впуская в уютное тепло кафе сырой уличный воздух.

Я поднимаю глаза. И мое сердце останавливается. Просто с силой ударившись о ребра перестает биться.

На пороге стоит Алекс.

На нем нет привычного офисного пиджака — только черная, шикарно сидящая водолазка, подчеркивающая широкие плечи, и темное пальто.

Русые волосы больше не стянуты в строгий хвост, а свободно падают на плечи, обрамляя лицо с той самой жесткой небритостью.

Он выглядит так дьявольски, так невыносимо привлекательно, что у меня на секунду темнеет в глазах.

Его внимательный взгляд мгновенно сканирует зал. И, разумеется, безошибочно находит меня.

Внутри меня вспыхивает такая слепая ярость, что виски в моем желудке мгновенно превращается в чистый напалм.

Шпион! Сталкер! Больной мерзавец!

Он выследил меня!

Этот параноидальный диктатор с ущемленным эго не смог смириться с тем, что я уволилась!

Он пробил мою геолокацию, взломал мой телефон или нанял Виктора следить за мной!

И теперь приперся сюда, чтобы испортить мне единственное светлое, что осталось в моей жизни — свидание с нормальным мужчиной!

Я подрываюсь из-за стола так резко, что стул с визгом отлетает назад, привлекая внимание соседних столиков. Плевать!

Я иду ему навстречу.

Мое черное платье струится по бедрам, вишневая кожанка скрипит.

Я подлетаю к нему, как разъяренная фурия, и с силой упираюсь указательным пальцем прямо в его грудь.

— Ты совсем из ума выжил, маньяк корпоративный?! — шиплю я, брызжа ядом.

Мои зеленые глаза метают молнии.

— Ты следишь за мной?! Прослушиваешь мой телефон?! Отслеживаешь по камерам?!

Алекс не двигается с места. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его серых глазах нет ни капли льда, ни грамма высокомерия. В них плещется что-то глубокое, темное и невыносимо горячее.

— Здравствуй, Рита. Ты выглядишь просто... сногсшибательно, — его голос звучит хрипло, с какой-то пугающей нежностью.

— Заткнись! — я бью его кулаком в плечо, задыхаясь от возмущения. — Мне плевать на твои комплименты! Убирайся отсюда! Сейчас же! Если ты не исчезнешь через три секунды, я вызываю полицию! Я напишу заявление о преследовании, и твой хваленый Виктор тебя не отмажет! Пошел вон!

Разворачиваюсь, чтобы указать ему на дверь, но его большие, горячие ладони вдруг ложатся на мои плечи.

— Не могу, — тихо, но твердо произносит он, не позволяя мне вырваться.

— Что значит «не могу»?! — я снова разворачиваюсь к нему, вскидывая подбородок.

— Не могу уйти, — его пальцы слегка сжимают мои плечи, поглаживая вишневую кожу моей куртки.

Его взгляд становится таким пронзительным, что кажется, он видит мою душу насквозь.

— У меня здесь назначена встреча. С одной огненной, рыжей воительницей. Ее ник — Хантериза. А в реальной жизни ее зовут Маргарита. И она обещала мне, что сегодня искр будет столько, что придется вызывать пожарных.

Мне не хватает воздуха.

Я замираю.

Мои губы приоткрываются, но из горла не вырывается ни звука.

Шум в кафе стихает, музыка превращается в белый шум.

Мир сужается до этих серых глаз, в которых сейчас нет ни капли насмешки.

Хантер.

Хантериза.

Алекс.

— Ч-что?.. — жалко выдыхаю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Мой мозг, привыкший тестировать логику сложнейших систем, отказывается обрабатывать эту ошибку.

Это невозможно.

Это бред.

Мой злейший враг.

Мой босс-тиран, который вчера ползал на коленях в моей прихожей. И мой темный рыцарь, мой спаситель, мой мудрый виртуальный психолог, который выслушивал мои слезы... Это один и тот же человек?!

Осознание едва не сшибает меня с ног.

«Откуда ты все это берешь, Хантер? Почему ты говоришь о нем так, словно сам стоишь в его ботинках?»

«Потому что мы с ним из одного теста...»

— Ах ты ж... — я задыхаюсь. Мое лицо заливает краска такого густого, жгучего стыда и одновременно такой космической, термоядерной ярости, что я буквально начинаю дрожать.

Я сбрасываю его руки со своих плеч так резко, словно обожглась.

— Ты! — мой голос срывается на крик, который эхом разносится по всему «Энигме». — Ты играл со мной?!

— Рита, тише, пожалуйста, давай сядем... — он пытается снова взять меня за руку, но я с размаху бью его по ладони своей сумочкой.

— Не прикасайся ко мне, двуличный мерзавец! — реву я, наступая на него. — Ты знал! Ты все знал! Ты сидел там, за своим монитором, читал, как я плачу из-за тебя же! Ты выслушивал, как я жалуюсь на генерального директора, на твою паранойю, на твои истерики, и должно быть, смеялся надо мной!

— Я не смеялся! Клянусь тебе, я не смеялся! — Алекс ловит меня за запястья, притягивая к себе, несмотря на мое сопротивление.

Его лицо искажено болью.

— Рита, послушай меня! Я узнал, кто ты, полгода назад, по IP-адресу! Я влюбился в тебя там, в игре, в твой острый ум, в твою смелость! Но в офисе... в офисе я был скован собственной властью! Я не знал, как к тебе подойти! Ты ненавидела меня чуть ли не с первого дня!

— И ты решил стать моим личным пиксельным психотерапевтом?! — я вырываюсь, тяжело дыша, грудь вздымается под черным платьем. — Ты оправдывал сам себя! «Ой, он не тиран, он просто испуганный мужик!» Да ты гениальный манипулятор, Алекс! Ты просто прочищал мне мозги, чтобы я простила тебя в реале! Ты лжец! Лжец и трус!

— Я трус! — неожиданно рявкает он в ответ, и его голос гремит так сильно, что официант, спешивший к нам, чтобы сделать замечание, разворачивается и убегает обратно к барной стойке. — Да, я трус! Потому что когда ты рядом, мой хваленый интеллект отключается! Потому что я готов был сжечь свою компанию, лишь бы ты на меня посмотрела не как на босса! Потому что вчера, когда ты закрыла дверь, я понял, что без тебя мне незачем жить!

Он делает резкий шаг ко мне. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в холодное окно.

Алекс нависает надо мной.

Его руки ложатся на стекло по обе стороны от моей головы — точно так же, как вчера в его разгромленном кабинете.

Но сейчас в его глазах нет агрессии. Там только отчаяние, голод и абсолютная, сокрушительная честность.

Запах бергамота, дождя и крепкого кофе окутывает меня, дурманя разум.

— Я не оправдывал себя, Рита, — его голос падает до хриплого, вибрирующего шепота, от которого у меня вдоль позвоночника бежит табун электрических мурашек. — Я признавался тебе. От имени Хантера я говорил тебе то, что мне не хватало смелости сказать от имени Алекса. Я вскрыл перед тобой свои самые жалкие, самые темные страхи.

Я смотрю на его губы, которые находятся в опасной близости от моих. Моя злость бьется в агонии, проигрывая войну этому магнетизму.

— Ты лгал мне, — шепчу я, упрямо вздергивая подбородок, хотя мое сердце уже давно сдалось. — Ты должен был сказать правду.

— Если бы я сказал тебе правду в кабинете, ты бы меня убила. Если бы я сказал тебе вчера на пороге — ты бы не пустила меня на порог. Ты бы никогда не согласилась на эту встречу, — его большие, теплые пальцы зарываются в мои рыжие волосы у виска.

Его прикосновение обжигает.

— Накажи Алекса. Мучай его. Заставь его ползать за тобой на коленях до конца жизни. Но не прогоняй Хантера. Потому что Хантер без тебя мертв.

Я смотрю в его серые глаза.

И вдруг понимаю, что вся та боль, вся та ненависть, которую я испытывала к своему боссу, была лишь обратной стороной сумасшедшего притяжения.

Я искала Хантера в виртуальном мире, потому что боялась признаться себе, что в реальности меня тянет к этому невыносимому тирану.

А они — одно целое.

Мои губы медленно растягиваются в кривой, но искренней улыбке.

— Знаешь, что, Алекс? — выдыхаю я, смело кладя ладони на отвороты его кашемирового пальто и сжимая мягкую ткань. — Алекс — конченый, параноидальный мерзавец. И я выпью из него всю кровь, прежде чем позволю ему думать, что он прощен.

Его глаза вспыхивают надеждой.

— А Хантер? — хрипит он, склоняясь еще ниже.

— А Хантер... — я приподнимаюсь на мысочках, чувствуя, как от нашей близости плавится воздух. — Хантер оказался нормальным мужиком. И он обещал мне вчера одну вещь.

— Какую?

— Он обещал, что мне не придется просить дважды, — шепчу я прямо ему в губы.

Алекс издает глухой стон.

Он накрывает мои губы своими с такой отчаянной, сокрушительной силой, словно я — женщина, которую он искал всю жизнь.

Его руки властно обхватывают мою талию, прижимая вплотную к его телу.

Поцелуй выходит диким, горячим, пропитанным привкусом виски и бергамота.

Я зарываюсь пальцами в его русые волосы, и отвечаю со всей своей страстью.

Искры, которые мы обещали друг другу, взрываются в этом полутемном кафе тысячами фейерверков, сжигая дотла и корпоративные правила, и старые обиды.

Я прощаю его.

Прощаю ледяного тирана только потому, что внутри него бьется сердце моего темного рыцаря.

И теперь этот рыцарь, эта империя, и этот мужчина принадлежат только мне.

И пусть он только попробует снова докопаться до моей мышки.