Глава 6. Рита

Мое вишневое платье сегодня — это не просто одежда. Это доказательство того, что я прекрасна, сильна и недосягаема.

После вчерашнего эпичного рейда в игре и неожиданно адекватной переписки с моим заклятым игровым врагом, я чувствую себя так, словно могу сворачивать горы.

Или, как минимум, свернуть шею одному невыносимому, сероглазому боссу разработчиков.

Я иду по коридору, и плотная ткань трется о мои бедра при каждом шаге. Ткань облегает мою фигуру с такой возмутительной точностью, что все встречные мужчины провожают меня взглядом.

Я не обращаю на них внимания. Потому что сегодня я намерена сделать самую важную вещь в корпоративной жизни любого нормального человека — спланировать свой побег.

Сворачиваю в приемную. За огромным белым столом-стойкой прячется наша секретарша Леночка — трепетная лань с глазами, в которых вечно плещется паника при одном только упоминании имени Алекса.

— Леночка, солнце, спасай, — я облокачиваюсь на стойку, эффектно подавшись вперед.

Квадратный вырез моего платья делает свое дело: курьер, ожидавший подписи документов, давится воздухом и начинает судорожно кашлять.

— Мне срочно нужен график отпусков. Моя нервная система требует санаторно-курортного лечения, иначе я скоро буду кусать людей. Начну с разработчиков.

Леночка нервно хихикает и тянется к своей мышке.

Мышка у нее глянцевая, кричащего ярко-красного цвета. На стерильном белом столе она выглядит как инородное тело, но отлично сочетается с моим вишневым платьем.

— Сейчас, Риточка, секунду, — бормочет Леночка.

Красная мышка резво бегает по коврику под ее ладонью.

Клик-клик.

На огромном мониторе разворачивается цветная экселевская таблица.

Я щурюсь пробегая взглядом по строчкам.

Так-так-так... Тестировщики, бэкенд, фронтенд... А, вот оно! Руководство.

Алекс, в смысле Александр Наумов. Наш бог, он же кусок заносчивого дерьма.

Август. Он берет отпуск в августе.

В голове мгновенно созревает отличный план.

Если я возьму отпуск в июле... то сначала месяц не буду видеть его я, а потом месяц не будет его!

Два месяца!

Шестьдесят дней чистейшего, не отравленного его феромонами и снобизмом воздуха!

Восемь недель без его презрительного взгляда, от которого каждый раз у меня вдоль позвоночника бегут бесячие мурашки!

— Лена, пиши меня на июль, — выдыхаю я, чувствуя себя победительницей лотереи. — Это будет лето моей мечты. Я уеду на море, буду жариться на пляже, пить лимонад со льдом и забуду слово «релиз» как страшный...

Двери приемной распахиваются с грохотом. Толстое стекло жалобно звенит.

В приемную врывается Алекс.

Ну вот, стоит вспомнить, и легок на помине.

Алекс не один.

За ним, как мрачная тень, возвышается Виктор — начальник службы безопасности, бывший силовик с лицом, которым можно колоть орехи.

Но сейчас даже Виктор меркнет на фоне Алекса.

Его обычно аккуратный русый хвост слегка растрепался. Лицо бледное, в серых глазах бушует такой ледяной шторм, что температура в приемной мгновенно падает на десять градусов.

Леночка за стойкой выпускает красную мышку из рук и издает сдавленно охает.

Алекс широким шагом пересекает приемную. Он даже не смотрит на секретаршу. Его убийственный взгляд мгновенно приковывается ко мне.

Он останавливается в метре.

Его глаза скользят по моему вишневому платью, задерживаются на глубоком декольте, и на какую-то микроскопическую долю секунды его зрачки расширяются. Но затем его лицо застывает, превращаясь в непроницаемую маску.

— Твой отпуск отменяется, Маргарита, — его голос звучит так недобро, что у меня внутри все обрывается.

Выпрямляюсь, расправляю плечи и поднимаю подбородок повыше.

— Не знала, что отдел разработки теперь заведует моим личным временем, Алекс, — парирую я, сверля его ядовитым взглядом. — Или твое эго настолько раздулось, что ты вообразил себя самым главным боссом?

Я жду, что он огрызнется в ответ. Жду нашей привычной перепалки.

Но он делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. От него пахнет бергамотом и опасностью.

— Наш исходный код слили конкурентам, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — «Синтез-Тех» только что анонсировал полный клон нашей игры. С нашей физикой. С нашей архитектурой.

Я поперхиваюсь воздухом. И замираю.

Слили? Игру, над которой мои ребята не спали сутками, выискивая баги до красных глаз? Игру, которую мы вылизали до идеала?!

— Какого лешего... — выдыхаю я, чувствуя, как внутри вспыхивает боль за наш проект. — Кто это сделал?!

Алекс наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже. И то, что он говорит дальше, заставляет мою кровь вскипеть.

— А вот это мы скоро выясним, — его голос сочится неприкрытым подозрением. — Доступ к финальному билду имели только мои ведущие программисты. И твой отдел.

Он смотрит на меня сверху вниз, сканируя своим ледяным взглядом.

Смотрит на меня не как на коллегу. Не как на руководителя. А как на преступницу.

— Собирай своих людей в опен-спейсе, — приказывает он тоном абсолютного диктатора, не терпящим даже намека на возражение. — Служба безопасности изымает все ваши рабочие компьютеры, телефоны и личные планшеты. Вы все под следствием. Никто не покинет этаж, пока я лично не вытрясу из вас правду.

Меня накрывает оглушающая ярость.

Ах ты ж параноидальный, высокомерный мерзавец!

— Ты обвиняешь мой отдел?! — мой голос срывается на крик.

Я с силой толкаю его ладонями в грудь.

— Моих ребят, которые ночевали в этом чертовом офисе, чтобы спасти твой дырявый проект?! Да как ты смеешь?!

— Я смею все, — он перехватывает мои запястья своими длинными, сильными пальцами.

Его серые глаза впиваются в мое лицо.

— Потому что это мой проект. И если я узнаю, что кто-то из твоих бездарей продал ее на сторону... или что это сделала ты, Рита...

Он отбрасывает мои руки, словно я прокаженная, разворачивается и направляется к дверям моего отдела, бросив через плечо Виктору:

— Блокируй двери в офис. Никого не выпускать.

Я остаюсь стоять в приемной, тяжело дыша.

Мои руки сжаты в кулаки, и я задыхаюсь от возмущения.

Ах ты ж возомнивший себя богом диктатор!

Ты хочешь войны? Ты хочешь обвинить мою команду, чтобы прикрыть задницы своих криворуких программистов?!

Стряхиваю с себя оцепенение, поправляю свое возмутительное вишневое платье, которое сегодня станет цветом пролитой корпоративной крови.