Глава 5. Трактор желаний

Глава 5. Трактор желаний

СВЕТЛАНА

Звонкий и едкий голос Пашки, врывается в нашу тесную каморку, словно шаровая молния.

— Клим, ты её чинить учишь или обнимаешь?

Замираю. Воздух, которого и так было мало, кончается совсем. Горячая и шершавая ладонь Клима застывает на моей руке, но не отдёргивается. Его грудь, прижатая к моей спине, на мгновение напрягается, и под серой футболкой перекатываются твёрдые мышцы.

— Паш, — в голосе Клима рокочет низкая угроза, как от приближающейся грозы. — А не пойти бы тебе… трактор проверить?

Он отстраняется медленно, неохотно, разрывая невидимое поле, которое успело образоваться между нами, и по моей спине тут же пробегает холодок от внезапной пустоты. Поворачиваюсь и вижу, как он испепеляет друга взглядом, но Пашка лишь сияет, прислонившись к дверному косяку и явно наслаждаясь моментом.

— Да я что? Я ничего. Просто волнуюсь. Вдруг вы тут до ночи чинить будете, а мне одному скучно, — он подмигивает мне, и я готова провалиться сквозь пол, который, к счастью, ещё держится.

Клим снова поворачивается к бойлеру, игнорируя друга.

— В общем, так, — его тон становится подчёркнуто деловым. — Клапан стравили. Должен включиться, но это временное решение. Нужен новый ТЭН.

— Где я его возьму? На почте закажу? Она тут есть вообще? — в моём голосе звенит отчаяние.

— В Верхних Оврагах. Магазин «Хозтовары». Может, и найдётся, райцентр всё ж.

Верхние Овраги. Звучит как название курорта для уставших от жизни гномов. Райцентр. Цивилизация. Связь!

— Мне нужно туда! — заявляю с решимостью человека, увидевшего оазис в пустыне. — Как добраться? Автобусы ходят? Единороги летают?

Пашка снова вклинивается в разговор.

— Автобус по вторникам и четвергам. Если дорогу не размыло. А сегодня, если мой внутренний календарь не врёт, среда. Твой единорог улетел вчера.

— Моя машина… — начинаю, но Клим меня перебивает.

— Твоя машина отсюда не выедет. Только если на вертолёте.

Полный и окончательный тупик. Я заперта в этой деревне, как Рапунцель в башне, только вместо принца у меня хмурый тракторист, а вместо длинных волос сломанный бойлер.

Клим смотрит на меня, потом на свои руки, испачканные в ржавчине, потом снова на меня. На его лице проносятся тени каких-то сложных внутренних вычислений.

— Ладно, — наконец произносит с таким видом, будто только что согласился пожертвовать почку незнакомому человеку. — Мне за соляркой. Собирайся. Через час у моего дома.

Он разворачивается и выходит, не дожидаясь ответа, оставив меня наедине с Пашкой и каруселью мыслей в голове.

— Ну, я же говорил, муза! — сияет Пашка. — Он ради меня за соляркой раз в месяц ездит, а ради тебя второй раз за неделю собрался. Это, между прочим, показатель!

Щёки вспыхивают. Неужели он… Нет, бред. Просто совпадение. Стратегическое планирование логистики. Не более.

Через час стою у его ворот, готовая к экспедиции. Мой походный набор состоит из резиновых сапог, списка покупок, где первым пунктом идёт «ТЭН для бойлера», а последним «шоколадка, большая, с орехами, иначе я умру». И, конечно, телефон, который я сжимаю в руке, как талисман.

Клим выводит из сарая своего зелёного монстра. Трактор «Михалыч» выглядит ещё более внушительно, чем в день нашего знакомства. Огромные колёса в засохшей грязи, кабина, похожая на аквариум, и грозный вид ветерана многих битв с бездорожьем.

— Залезай, — коротко бросает Клим, открывая узкую дверцу.

Залезть в кабину трактора оказывается отдельным видом акробатики. Ступеньки расположены так высоко, что приходится задирать ногу до ушей. Цепляюсь за поручень, подтягиваюсь, и в самый ответственный момент резиновый сапог соскальзывает.

Теряю равновесие и начинаю заваливаться назад, но сильная рука тут же твёрдо и уверенно подхватывает меня под пятую точку, и буквально заталкивает внутрь.

— Мамочки мои… — выдыхаю, плюхаясь на жёсткое сиденье.

Клим забирается следом. Моя каморка с бойлером по сравнению с этой кабиной была просторным бальным залом. Здесь не просто тесно, здесь опасно интимно. Он занимает собой всё пространство. Его плечо почти касается моего, а бедро, обтянутое грубой джинсой, находится в опасной близости от моего. Меня окутывает жар его тела.

Он поворачивает ключ. Мотор оживает с утробным рыком, и весь трактор начинает сотрясаться. Мощная дрожь проходит сквозь сиденье, пробирается по позвоночнику, заставляя всё внутри сжиматься в странном предвкушении.

Мы трогаемся. Дорога до Верхних Оврагов оказывается не дорогой, а направлением. Глубокие колеи, заполненные мутной водой, ухабы, на которых нас подбрасывает так, что я вцепляюсь в сиденье обеими руками. За окном проплывают серые стволы берёз, бескрайнее поле под свинцовым небом. Всё это создаёт чувство полной оторванности от привычного мира.

— Нормально? — спрашивает Клим, не отрывая взгляда от дороги.

— Просто восторг, — отвечаю сквозь зубы, пытаясь удержать внутренние органы на своих местах. — Лучше, чем аттракционы в парке. И дешевле.

Климентий снова фыркает. Кажется, это его версия смеха.

На очередном ухабе трактор сильно трясёт, и я по инерции заваливаюсь в его сторону, утыкаясь носом в его плечо. Оно твёрдое, как камень, и пахнет ветром и соляркой. Замираю на секунду, вдыхая этот запах, и отстраняюсь, как ошпаренная.

— Прости.

— Держись, — бурчит он.

Но держаться не за что. На следующем повороте я снова прижимаюсь к нему, и моя рука скользит по его бедру. Ткань джинсов грубая, но под ней угадываются твёрдые, как сталь, мышцы. Отдёргиваю руку, будто обожглась.

Клим молчит. Только на скулах упрямо ходят желваки, выдавая напряжение.

— В Москве работала? — вдруг спрашивает, нарушая молчание.

— Работала, — подтверждаю. — В маркетинговом агентстве.

— Что делала?

— Командовала, — отвечаю честно. — Составляла планы, переносила сроки. Занималась важными и совершенно бесполезными в реальном мире вещами.

Он кивает, будто понял что-то важное.

— Зачем приехала? Отпуск?

— Побег от цивилизации, — выпаливаю первое, что приходит в голову. — Устала от города, от сети. Решила побыть наедине с природой.

Наглая, беспросветная ложь, но признаться ему в том, что я ходячий мем, сбежавший от позора, я не могу.

— Ясно-понятно, — говорит он, и в его голосе мне чудится насмешка. — А телефон тогда зачем в руке сжимаешь?

Его слова бьют точно в цель, и я опускаю взгляд на собственный айфон, в который и правда вцепилась так, будто он спасательный круг посреди этого деревенского океана. Спешно прячу бесполезный кусок пластика в карман.

— Привычка, — бормочу.

Трактор снова подпрыгивает, и на этот раз моя ладонь ложится прямо на рычаг коробки передач, как раз в тот момент, когда он собирается переключить скорость. Его большая, горячая рука накрывает мою.

Рёв мотора отходит на задний план. Пульс сбивается с ритма. Остаётся только его рука на моей и вибрация рычага. Я ощущаю каждый загрубевший мозоль на его ладони, каждую линию, каждое сухожилие. Он не убирает руку. И я не убираю.

Мы едем так несколько секунд, которые кажутся вечностью. Боюсь поднять на него глаза, боюсь увидеть там насмешку или раздражение. Но когда я всё-таки решаюсь, то встречаю его взгляд. Тёмный, глубокий, как омут.

Клим очень медленно отводит взгляд и возвращает его на дорогу. Его рука так же неспешно переключает скорость и соскальзывает с моей ладони. Трактор дёргается, продолжая путь.

А я сижу, как громом поражённая, и на моей коже всё ещё горит фантомное тепло его прикосновения.