Глава 10

— Следующее задание — творческое! — радостно провозглашает распорядительница.

Рядом с ней торжественно кивает головой незнакомая леди - верховная художница при дворе и обладательница самой эксцентричной шляпы, какую я когда-либо видела. На ней, между прочим, сидит павлин. Только поменьше размерами чем наш, земной.

— Вы должны изобразить Его Сиятельство князя Брейтона… — она делает театральную паузу, — в иносказательной форме!

— В какой? — переспрашивает одна из девушек.

— В образе. Через метафору. Не в лоб, а с намёком! Не портрет, а символ! — Художница взмахивает рукой, и над её ладонью вспыхивает магический холст: образ князя возникает сперва как лев, потом как орёл. — Покажите, как вы чувствуете князя. Кем он для вас кажется. Через животное, предмет, пейзаж — всё, кроме прямолинейности!

— Можно в виде дракона? — спрашивает пухленькая шатеночка рядом со мной.

— Конечно, нет. Это слишком прямолинейно.

— Можно в виде волка? — уточняет кто-то ближе к выходу из зала.

— Можно. Или сокола, или даже дерева... Главное — выразить суть.

С трудом сдерживаю протестующий писк. Конечно, аллегории. Потому что, будучи женщиной, внезапно оказавшейся в теле округлой девицы в мире, где ценится "женская душевность и мягкость", я, естественно, должна уметь выражать свои чувства через символизм. А как иначе? Спасибо, не заставили вышивать эти картины.

Перед нами выстроились ряды мольбертов, выдали краски, кисти и холсты. Запахло маслом, чем-то кислым и творческим кризисом.

— Время пошло! — сообщает художница, кивнув шляпой и едва не уронив птичку.

Вокруг зашуршало, забулькало, заскрипело. Кто-то сразу же начинает мазать холст смелыми мазками, кто-то задумчиво стоит и смотрит в потолок, как будто ответ может быть спрятан на какой-то из люстр.

Слева от меня девица в сиреневом платье изображает золотого феникса, воспарившего над замком. Справа — Анаис вырисовывает тончайшими линиями лик единорога, глядящего вдаль с тоской. Судя по её сосредоточенному лицу, тоска была многослойной.

А я? Я стою перед белым холстом и размышляю.

Как бы я изобразила князя Брейтона?

Взять хотя бы внешний образ — драконоподобный красавец, с щетинистым характером и острым, как его скулы, чувством иронии. С первого взгляда — мощь и ледяной пафос. Но стоит задержаться чуть дольше, как под ним начинает проступать нечто мягкое, почти... человеческое. Ну ладно, не совсем мягкое. Скорее, плотное. И упрямое. И… ай, да ладно!

Я беру кисть, обмакиваю в жёлтую краску и аккуратно провожу первую линию. Потом вторую. Добавляю зелени, немного бликов, и ещё немного — как будто солнце заглянуло во фруктовую лавку.

Когда я отступаю, на холсте красуется група. Это фрукт, внешне похожий на нашу земную грушу.

Да, именно. Не дракон, не грифон, не гордый лев. А група. Слегка асимметричная, с блестящей кожицей и тонкой ножкой.

Я отхожу на шаг и, чуть склонив голову, оцениваю результат.

Група выглядит... уверенно. Зрело. Не банально, как яблоко. И не вычурно, как ананас. Нет, група — это фрукт, в котором сочетается плотная, твердая форма и неожиданная мягкость внутри. Сладость, которая не всем по зубам. Иногда с кислинкой. Иногда с косточкой. Иногда с остринкой почти до слез, зависит от степени созревания фрукта. И всегда — не для всех.

Когда звучит гонг, я ставлю кисть и вытираю руки об салфетку. Ищу глазами девчонок. Анаис стоит рядом, смотрит на своего единорога с гордостью. Мири и Ювиль расположились в следующем ряду, но выглядят довольными, так что будем надеяться, что мы все пройдем в следующий тур.

Судьи, во главе с князем, двигаются от одной работы к другой, кивая, обсуждая. У одной участницы был буревестник, летящий в шторме. У другой — замок, укутанный огнём. Где-то даже мелькнул портрет в виде шахматной фигуры — короля, окружённого чёрными пешками. Глубоко, но тревожно.

Наконец, распорядительница, судья и сам князь останавливаются перед моим холстом. Раздается хоровое «Ммм...».

Князь наклоняется, разглядывая групу с лёгкой складкой между бровей.

— Это… я? — спрашивает. – Фрукт?

— Група, — киваю. — Символический портрет.

Он долго смотрит на неё. Очень долго. Потом так же долго смотрит на меня.

— Интересно, — наконец произносит. — Объясните свой художественный замысел.

— На первый взгляд — вы яркий, сочный, притягательный. Форма — почти идеальная.

— Почти? – перебивает князь.

— Почти, - подтверждаю невозмутимо. - Но на деле — сложный вкус. Кому-то слишком сладко. Кому-то — неожиданно терпко. Кому-то – остро. И внутри у вас — косточка, с которой лучше быть осторожнее.

Пауза.

— А ещё вы сезонный, — добавляю. — Вас надо есть в нужное время. Недозрелый — жёсткий и кислый. Переспелый — острый и терпкий. Так что я бы рекомендовала подходить с умом к употреблению вас… в пищу.

Молчание. Кто-то закашлялся в зале. Князю пора ловить брови, почти улетевшие к линии роста волос. Распорядительница довольно сияет, бросая на меня мстительные взгляды. Художница обмахивается хвостом своей крайне возмущенной птички.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут князь внезапно начинает смеяться. Сначала тихо, едва слышно. А потом громче и задорнее, бросая на меня такие неоднозначные взгляды, что я недоумеваю: мне убегать и прятаться, или наоборот, радостно выпячивать грудь в ожидании победы?