Глава 2

Глава 2

Светофор, как назло, загорается красным. Я успела поймать почти все «кирпичи» по пути с офиса, где было назначено собеседование. Снова проклинаю вселенную за несправедливость.

Казалось, все будет замечательно, но...

Сначала женщина из отдела кадров встретила меня с таким видом, будто я вот-вот продавлю пол своим весом. Дальше она лишь мельком глянула мое резюме, поджала губы и сообщила, что начальник не станет со мной разговаривать. Видите ли, в этом нет смысла. У них... как она выразилась, «немного других людей набирают». Более... нормальных.

Это она так завуалированно намекнула на мой вес.

На вес!

При том что я устраивалась на экономиста, и мне не нужно бегать выполнять тысячу разных заданий, не требуется таскать грузы или лавировать постоянно между узко стоящими столами. При том что мой опыт работы больше пяти лет. У меня просто шикарное резюме, но, видимо, мои параметры волновали ее гораздо больше, чем умение обращаться с цифрами.

Я тогда сцепила зубы, поблагодарила за «уделенное мне время» и вышла в коридор. Решила зайти в туалет перед уходом. И там, сидя в кабинке, услышала, как эта же женщина обсуждает меня со своей подругой.

- Ты жируху, которая пыталась к нам устроиться, видела? - голос у нее такой важный, словно она чувствовала свое полное превосходство надо мной. - Небось на камеру жрет, как те свиньи из интернета. Я сидела и молилась, чтобы не попросила сесть, а то она точно поломала бы мне стул. С трудом выпроводила, чтобы своим потом все не провоняла.

- Но нам ее рекомендовали, - робко возразила вторая.

- Кого - эту? Да она своими жирными пальцами устанет по клавиатуре стучать. Говорю тебе - ничего не сможет. Больше будет жрать, чем работать.

Я толкнула дверцу кабинки. Встала возле раковины, под воцарившуюся тишину неторопливо намылила свои «жирные» руки.

- Знаете, - я улыбнулась самой сладкой улыбкой, на которую была способна. Промыла каждый палец, каждую складочку и колечко. Вытерла их. Повернула голову к женщине, которая пыталась еще держаться важной птицей, - вы правы. Мои жирные пальцы действительно устают. Но знаете от чего?

Она напряглась вся. Переглянулась с подругой.

- От того, что работают. - Я подалась чуть вперед, понизила голос до доверительного шепота: - По-настоящему, представляете? Не просто тыкают в клавиатуру между перекурами и обсуждением чужих бедер, а делают что-то реально важное. Ваши же тонкие, холеные, такие драгоценные пальчики… - делаю многозначительную паузу, глядя на ее побелевшие костяшки, - они, наверное, очень устают… подсчитывать, сколько кандидатов вы уже отшили из-за личной неприязни. Интересно, как быстро до вашего начальства дойдет, что отдел кадров пора менять целиком?

Она краснеет. Красиво так, пятнами.

- Вы… как вы смеете…

- Легко, - пожимаю плечом. - Жирные пальцы меня не подводят, в отличие от вашего чутья на профессионалов. Всего доброго, - открываю дверь туалета, на секунду оборачиваюсь и добавляю на прощание совсем ласково: - Удачи вам с нормальными людьми. Судя по тому, как идет набор, она вам очень понадобится.

Дверь закрывается. Я выхожу в коридор с чувством легкого, почти праздничного злорадства, которое быстро меняется полным разочарование. Собеседование псу под хвост. Я так рассчитывала на эту должность.

И теперь я здесь. Стою на светофоре. Сильно сжимаю руль. Хватаю батончик, который купила по пути, чтобы зажевать стресс. Откусываю половину, мну обертку - шуршу, злюсь, прожевываю.

И тут с моей пассажирской стороны открывается дверь.

Я замираю с поднятым ко рту остатком батончика.

На переднее сиденье усаживается… Костров собственной персоной. В форменных штанах, только без кителя - в одной рубашке с закатанными рукавами. Плечи - не влезают в мою малолитражку, колени упираются в торпеду, голова почти достает до потолка.

Я медленно поворачиваю голову влево. Там, на соседней полосе, стоит большая черная машина. Из нее на меня с любопытством смотрит щуплый помощник.

Вот черт.

- Вы, - цежу я, дожевывая батончик. - Какого лешего вы здесь забыли?

Генерал смотрит на меня с легкой насмешкой.

- Вы не назвали своего имени, - говорит он предельно спокойно, будто ничего особенного не происходит, но также с ноткой давления, словно я должна, обязана сделать так, как нужно ему.

- И не назову, - я вытираю крошки с губ. - Выйдите. Я не вожу больных людей.

Он выгибает бровь.

- С чего вы взяли, что я болен?

Я усмехаюсь.

- Совестью, Павел Витальевич. У вас она отсутствует. А отсутствие жизненно важных органов - это, знаете ли, инвалидность. Мне вас без соответствующей наклейки перевозить нельзя - потом выпишут штраф.

Уголок его губ дергается вверх.

- Увы, придется пойти наперекор своим правилам, - он указывает пальцем на светофор, - нам как раз загорелся зеленый.

Смотрю на светофор. Черт!

- Выйдите! - рявкаю я.

Генерал не двигается. Даже бровью не ведет.

Сзади раздается нетерпеливый сигнал - кто-то уже озверел от моей медлительности, давит на клаксон снова и снова. К нему присоединяется второй.

Я оборачиваюсь, высовываюсь в окно и ору:

- Заткнитесь! Не могу ехать, у меня тут инвалид в салоне!

Сигнал повторяется. Громче.

Генерал смотрит на меня с таким выражением, будто я - самый занимательный клоун в его жизни.

- Какая заботливая, - произносит он. - Даже о таких, как я, переживаете.

- О таких, как вы, я переживаю, только когда вы в моей машине, - огрызаюсь ему в ответ. - И я сказала - выйдите!

Черная машина генерала трогается с места, потому что ей только сейчас загорается зеленая стрелочка. Выезжает вперед, поворачивает на перекрестке…

И тут в нее с размаху влетает серая иномарка.

Оглушительный удар. Треск металла, визг тормозов, звон разбитого стекла. Черный внедорожник дергается, разворачивает поперек полосы.

Мое сердце ухает в пятки.

А серая машина… она сдает назад, притом очень быстро, уверенно. И уезжает с такой прытью, будто вся эта акция была запланирована.

- Слава! - выдыхает генерал. Дергает ручку двери.

Я хватаю его за рукав.

- Сидеть! - рявкаю так, что он замирает.

Не знаю, откуда берутся силы. Не знаю, почему я вообще его останавливаю. Но все работает на автомате.

- Сидите, я сказала! Здесь проезжая часть. Сначала...

Включаю аварийку, быстро нахожу место, чтобы приткнуться на обочине. Глушу мотор. Сама вылетаю из машины - ноги не слушаются, но идут. Генерал тоже выбирается и почти сразу перегораживает мне путь.

- Подождите внутри, - его голос жесткий, командирский. Сразу разворачивается и спешит к помощнику.

Бегу следом.

Генерал приближается к черному внедорожнику. Дверь со стороны пассажира полностью помята, стекло разбито. Внутри все еще находится Слава. Он моргает, пытается прийти в себя. Я вижу кровь на его лбу.

- Слава, черт! - Костров рывком пытается открыть дверь, что получается у него не сразу. Тянет помощника на себя. - Ты как?

- Жи… жив, товарищ генерал-майор, - бормочет тот и оборачивается автомобиль. - Только…

- Только ничего. Сейчас скорая будет.

Мужчина уже достает телефон. Звонит. Говорит коротко, сухо: «ДТП на перекрестке Ленина и Свободы. Есть пострадавший. Второй участник скрылся. Организуйте перекрытие». И отключается.

Я стою рядом. Трясусь. Внутри все кипит - адреналин, страх, непонимание. Нужно что-то сделать, как-то помочь, но смотрю на генерала и понимаю, что совершенно бесполезна, потому что он какой-то проклятый профессионал, который уже оттянул помощника на газон и начал осмотр. Движения четкие, вопросы конкретные. Будто он тысячу раз уже так делал.

Скорая приезжает быстро. Медики забирают Славу - у него рассечение брови и, кажется, легкое сотрясение. Костров подходит ко мне.

- Спасибо, - произносит он глухо.

- За что? - я пораженно моргаю, обнимая себя за плечи. Меня еще немного трясет. - Я вообще никого не трогала. Это не я в него въехала.

- Не вы, - кивает генерал. - Но если бы вы не остановились на светофоре… Я сидел там, - указывает на то место, где бок машины был помят больше всего.

Я медленно перевариваю эту информацию.

- Павел Витальевич, - начинаю осторожно. - Это что… покушение? Второе за день?

Он молчит. Смотрит куда-то вдаль.

- Я отвезу вас, - вдруг говорю. - Вы сейчас в шоке, наверное. И вообще… садитесь в машину, пока я добрая.

- Как посмотрю, вы только в экстренных ситуациях добрая? - в его голосе проскальзывает насмешка.

Ответить не успеваю, потому что подъезжает еще одна машина. Из нее чуть ли не выпрыгивают люди в штатском, но все какие-то слишком серьезные. Костров перекидывается с ними парой фраз, потом приближается ко мне.

- А давайте-ка ваши ключи, мой человек поведет вашу машину. А вы поедете со мной, - берет меня под локоть.

- В каком это смысле?

- Нужно немного с вами пообщаться в рабочей обстановке, - сжимает руку так, будто собрался тащить за собой, если начну упираться.

- Вот еще! - вырываю я руку, точно понимая, что поддаваться ему нельзя. Еще не забылось, что он сделал с Никитой. - Решили меня соучастницей или, того гляди, виновницей сделать? Говорю же, вы инвалид без совести. Недавно сказали, что я спасла вам жизнь, а теперь обвинить собрались. Да удавитесь, не поеду с вами! - толкаю его в грудь и бегу в свою машину, очень надеясь, что меня не догонят и не заберут.

Хотя что-то подсказывает, что мне не скрыться.

Я попала. Я влипла!