Глава 3

Глава 3

- Екатерина Георгиевна, почему вы ко мне вчера так и не пришли на собеседование?

Голос в трубке спокойный, даже слишком. Я чувствую подвох за три километра, но внутри уже зреет мрачное удовлетворение, ведь начальник сам позвонил. Значит, заметил. Значит, не все равно.

Я поправляю воротник темно-синего пиджака, который надела с утра, чувствуя себя если не адвокатом дьявола, то как минимум его не самым покладистым свидетелем. Широкие брюки, поясок на талии - образ вышел что надо. Жаль, что генерал Костров этого не видит. Или к счастью. И вообще, почему я о нем думаю?!

- Ваша сотрудница из отдела кадров грубым образом сообщила, что я не подхожу вам, - отвечаю предельно честно, даже с некоторым вызовом. - Я грешным делом подумала, что она говорила это от лица всей компании. От вашего лица.

На том конце повисает пауза. Я слышу, как мужчина медленно выдыхает - не то усмехается, не то просто переваривает мою наглость.

- Понял, - наконец произносит он. - Я разберусь. Приезжайте ко мне часам к четырем. Желательно сразу в мой кабинет, не отвлекаясь на общение с другими сотрудниками, которые решат перехватить вас.

- Хорошо. Буду вовремя и приду в указанное вами место.

Я кладу трубку и несколько секунд просто смотрю в потолок, позволяя себе маленькую, почти запретную улыбку.

Хочется петь. Хочется танцевать. Еще сильнее хочется надеть что-то более элегантное, такое...

Хотя и этот наряд волне ничего, а ведь я примеряла его ко дню рождения мамы, который состоится на следующих выходных. Темно-синий пиджак сидит идеально. Брюки струятся. В зеркале отражается женщина, которая знает себе цену. И которая, черт возьми, не продаст себя за красивые глаза и погоны.

Снова Костров. Да чего он лезет в голову?!

Но тут телефон вибрирует входящим видеосообщением, и мое настроение с грохотом падает в тартарары.

- Кать... - Ленка на экране выглядит так, будто ее пропустили через мясорубку, а потом ту забыли выключить. Глаза опухшие, голос сиплый, тыльной стороной ладони она вытирает слезы, которые текут сами собой. - Он не... Никита... Я не знаю... Кать...

Все. Подбор элегантного наряда отменяется.

Я срываюсь с места быстрее, чем успеваю подумать. Пакую в сумку самое необходимое, на ходу проверяю, не забыла ли подарочек для малышки, и вылетаю из квартиры, даже не заперев ее как следует, но вовремя замечаю это. Возвращаюсь, закрываю нормально...

Ленка встречает меня в состоянии «я - зомби». На руках у нее Олеся - крохотный комочек нервов и мокрых подгузников, который, судя по темным кругам под материнскими глазами, не давал ей покоя всю ночь.

- Она... - Ленка всхлипывает, передавая мне дочку, - она орала до пяти. Я уже все передумала, какую только болячку не искала. Но она просто... она просто решила, что маме слишком хорошо живется.

- А Никита? - Я прижимаю Олесю к груди, и малышка на секунду затихает, будто признала во мне союзника.

- Никиты не было, - Ленка выдыхает это так, будто признается в собственном предательстве. - Сказал вчера, что пойдет на подработку - на полсмены. Я ждала. Звонила - не отвечает.

- Так, стоп. - Я выпрямляюсь, чувствуя разрастающееся внутри недовольство, которое способно взорваться и все вокруг смести. - Я пока подержу твою кроху, а ты иди в душ. Умойся, нормально оденься, а то ходишь до сих пор в пижаме, спокойно выпей воды или лучше кофе. Ты не железная, тебе нужно перезагрузиться.

Ленка смотрит на меня с таким обожанием, будто я только что предложила ей путевку на Мальдивы. Потом медленно, как робот на исходе батарейки, плетется в ванную.

Я остаюсь с Олесей. Качаю ее, говорю что-то совсем бессмысленное, умиляюсь этому миленькому личику.

А потом малышка с иканием срыгивает прямо на мою грудь.

Делает это прямо на блузу, которую я так старательно гладила и которую надела под пиджак. Последний хорошо хоть сняла сразу по приходу.

- Ах ты ж... - шиплю я, пытаясь достать салфетку свободной рукой. Пятно расползается быстрее, чем моя надежда на приличный вид на собеседовании. - Ну, Олеся, ну, за что?

Ленка выбегает из душа, замотанная в полотенце и с глазами, полными ужаса.

- О боже, Кать! Прости! Я сейчас, я... давай что-нибудь из моего?

Мы открываем шкаф. Перебираем блузки, футболки, свитера. Все мимо. Ленка - сама тонкость, в ней килограмм шестьдесят пять, не больше. Мои «пышные» прелести в ее вещи не влезут, даже несмотря на то, что она кормящая мать.

- Ладно, - вздыхаю я, - буду просто в пиджаке, под ним почти ничего не будет видно.

- Могу предложить майку на бретелях, - Ленка лезет на самую дальнюю полку. - Она растянутая, может, налезет. Только...

Подруга замолкает, когда я натягиваю ее.

И она едва прикрывает моих подружек. Серьезно, ткань заканчивается там, где начинается самое интересное. Я выгляжу так, будто собралась не на собеседование, а на закрытую вечеринку для очень смелых мужчин.

- Сойдет, - сквозь зубы цежу я, накидывая сверху пиджак. - Главное, не раздеваться.

В этот момент входная дверь хлопает.

На пороге на миг застывает Никита, потом вваливается в кухню, куда сразу спешим и мы.

Мне бы сказать, что он выглядит плохо - но это было бы комплиментом. Он выглядит так, будто его переехали, потом вытащили из-под колес и заставили работать еще пару часов. Глаза красные, плечи опущены, на лице - серая усталость живого мертвеца.

Семейка зомби, в общем.

Он молча опускается на стул и закрывает лицо руками.

- Ну?!

Ленка поджимает губы, а потом хватает полотенце и набрасывается на него, не сдерживая слез. Она лупит мужа по спине, по плечам, приговаривая:

- Ты хоть знаешь, как я переживала?! Ты трубку не мог взять?! Я ночь не спала, я думала, ты в аварию попал, тебя ограбили, убили, похитили! Хоть бы смс написал, идиот!

- Лен, - хрипит Никита, даже не пытаясь защищаться, - телефон... разбил.

Он выкладывает на стол жалкие ошметки смартфона. Экран в паутине трещин, корпус разошелся по швам.

- С другом в логистическом центре грузили товар. Всю ночь. - Никита поднимает на жену потухший взгляд. - Там не работа, там дурдом. Ноги отваливаются. Руки трясутся. И этот... начальник смены - зверь просто, перевести дыхание не давал.

- А Костров? - подаю голос из угла, где я тихонько баюкаю Олесю и надеюсь, что пиджак не попадет под детский обстрел. - Не обращался к нему снова?

Никита криво усмехается. В этой усмешке столько горечи, что у меня сразу сжимается все внутри.

- Ездил. Вчера под вечер, чтобы в хорошем настроении был. Чуть ли не на коленях ползал, представляешь? - он растирает лицо ладонями, будто пытается убрать этот момент из памяти. - А этот... В общем, он сказал: «Раз так нужна работа, то не надо было гулять неизвестно где. Меня не интересуют причины. Мне нужен человек, который не подведет. А вы, Никита, подвели. Не явились вовремя, наплевательски отнеслись к своим коллегам, подставили целый цех».

В кухне повисает тишина. Только холодильник гудит на своей волне.

- Никого я там даже близко не подставил, кого надо предупредил. В итоге меня еще и по статье уволили, - Никита сплевывает это слово, будто косточку от гнилой вишни. - Теперь нормальное место не найти. А если и найду... зарплата будет копеечная.

Я молчу. Сжимаю кулак свободной руки так, что костяшки белеют. Внутри все закипает - сначала на малом огне, потом на полную мощность.

Мне хочется прямо сейчас помчаться к Кострову и надавать ему по голове. Но здравый смысл, шепчущий с задворок сознания, напоминает, что в прошлый раз не принес результатов, наоборот, я сделала только хуже. Никиту не вернули, генерал остался при своих погонах, а я, Екатерина Георгиевна, приобрела репутацию «экспрессивной гражданки».

- Я спать, - Никита тяжело поднимается со стула.

- А поесть? - голос Ленки дрожит. - Я тут борщ сварила, там еще котлеты твои любимые...

- Сил нет, - отрезает муж и, не оглядываясь, уходит в спальню. - Потом.

Дверь за ним закрывается с тихим щелчком. Ленка смотрит на меня, и у нее снова текут слезы.

- Знаешь что? - Я смотрю на Олесю, которая, на удивление, заснула под этот балаган. - Иди-ка ты тоже спать. У меня есть время до трех, дальше мне на встречу.

- Какую встречу? - Ленка шмыгает носом.

- Рабочую. - Я не вдаюсь в подробности, чтобы не рассказывать про увольнение с прошлой работы, потому что знакомый мне посоветовал место получше. - Твои дети в школе и в садике, старшая сейчас с гипсом, она, если правильно поняла, еще дрыхнет и вряд ли будет тебя будить. Иди отдыхай, а я с малышкой посижу. Мы на улице погуляем. Только дай сначала мне все, что нужно, и скажи, что и во сколько сделать.

- Кать, неудобно же... Ты и так вон... - она кивает на мой пиджак, под которым неприлично обтягивающая грудь майка.

- Ой, давай без этого. - Я решительно беру переноску, кладу туда спящую Олесю, а потом закидываю в сумку все, что может пригодится. Лена перехватывает пустую бутылочку, потом начинает бегать по квартире, собирая нас с малышкой. Я наблюдаю за ней и решаю признаться в своем промахе: - Считай это моральной компенсацией за разбитую карьеру Никиты. Должна же я перед тобой искупить свою горячность. Скорее всего, это из-за меня его обратно не взяли. Мне очень неудобно. Прости...

- Ты не виновата, - вздыхает она. - Ты заступилась.

- Вот именно. И теперь у тебя муж без работы, - парирую я с горькой улыбкой. - Так что не переживай по поводу Олеси. Спи и не смей ничего по дому делать. Восстанавливай силы. Я погуляю с твоей девочкой, а в три верну тебе ее в целости и сохранности.

Ленка не спорит. Она уже почти клюет носом. Я вскоре выкатываю коляску в подъезд, целую ее в щеку и выхожу на улицу.

Погода шепчет. Солнце светит так, будто не в курсе всех моих проблем. Олеся мирно спит, я неторопливо гуляю по дорожке сквера, и на несколько минут ловлю ощущение умиротворения и спокойствия.

Мне почти хорошо.

Вот только прямо перед выходом из парка тормозит черный внедорожник, преграждает нам путь. Не тот, что был у Кострова - номера другие, но чуйка подсказывает: добром это не кончится.

Из машины вылетают люди в штатском. Трое. Короткие стрижки, наглаженные рубашки, у всех очки.

- Екатерина Георгиевна? - первый подходит ко мне с таким видом, будто мы знакомы сто лет.

- Допустим, - настороженно отвечаю я, инстинктивно оттягивая коляску назад и стараясь завести ее себе за спину. - А вы, собственно, кто?

- Пройдемте с нами, - он кивает в сторону внедорожника. - По личному вопросу. Не переживайте.

- Как не переживать, - я делаю шаг назад, - когда меня средь бела дня пытаются похитить? Да еще и с маленьким ребенком!

- Мы вас вернем в целости и сохранности, - второй уже вытаскивает переноску, третий ловко складывает коляску, будто тысячу раз так делал.

Я открываю рот, чтобы заорать благим матом - пусть весь сквер сбежится, - но Олеся сладко чмокает губами, из-за чего крик застревает в горле. Разбудить малышку? Стоит ли? Тем более морды у троицы странно-знакомые. Словно я их уже видела вчера.

- К генералу Кострову? - шиплю я, как разъяренная кошка, у которой отняли котенка.

- Да, - спокойно кивает первый. - Проявите понимание.

- Чудно. - Я выдыхаю сквозь зубы и позволяю увести себя к машине. - Поговорить, значит, хочет.

Внутри все клокочет. У меня как раз настроение разговаривать!