Глава 1

Никогда не понимала, зачем люди красят стены в больницах в белый цвет. Ну серьезно. Белый — это цвет стерильности, цвет пустоты, цвет «тут вам не рады, но мы терпим». А еще на белом идеально видны пятна от кофе, который я чуть не пролила на свою блузку, когда администратор клиники «Vita Nova» сообщила мне, что главный врач желает видеть меня лично.

— Прямо сейчас? — уточнила я, поправляя бейджик, который мне выдали на ресепшене. Бейджик гласил «кандидат», и это было унизительно, словно я не врач с пятилетним стажем, а дебютантка на конкурсе красоты.

— Прямо сейчас, — кивнула девушка с лицом фарфоровой куклы. — Даниил Эдуардович не любит ждать.

Ну конечно. Я поправила халат, который, зараза, вечно норовил распахнуться в районе груди, словно портные не подозревают о существовании женщин с формами больше сорок второго размера. Глубоко вздохнула и толкнула тяжелую дверь с табличкой «Главный врач».

Он сидел за столом и даже не поднял головы, когда я вошла. Просто листал какие-то бумаги с таким видом, будто мир вокруг него должен замереть в ожидании августейшего внимания. Я успела разглядеть его за эти несколько секунд: широкие плечи под дорогим пиджаком, темные волосы, в которых уже серебрилась ранняя седина, и руки — красивые, с длинными пальцами хирурга, которые сейчас небрежно перекладывали мои документы.

— Соболева Есения... — произнес он, и от его низкого голоса у меня почему-то пробежал холодок по спине. — Бархатова. Редкое сочетание.

— Родители постарались, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он наконец поднял глаза, и я чуть не попятилась. Серые, как февральское небо, холодные и изучающие. Он смотрел на меня так, словно сканировал — с головы до ног. Задержался взглядом на моих бедрах, на груди, на талии. Не раздевал — нет. Оценивал. Как товар на витрине. И я кожей почувствовала, как внутри закипает знакомая смесь стыда и злости.

— Допустим, ваше резюме впечатляет, — сказал он, откидываясь в кресле. — Ординатура по кардиологии с отличием, пять лет в областной больнице, несколько спасенных пациентов, которых коллеги списали со счетов. Но скажите мне, Есения Бархатова...

Он сделал паузу, и я поняла — сейчас будет удар.

— Как вы справляетесь с физической нагрузкой? Кардиология требует выносливости. Часами на ногах, экстренные случаи, реанимационные мероприятия. Вы уверены, что ваша... конституция это позволяет?

Вот так. Изящно, с улыбкой, но лезвие прошло точно по сердцу. «Ваша конституция». Будто я не женщина, а проект закона, который не прошел по параметрам.

— Знаете, Даниил Эдуардович, — я одарила его самой сладкой улыбкой, на какую была способна, — когда я провожу сердечно-легочную реанимацию, пациенту глубоко плевать, какой у меня размер бедер. Ему важно, чтобы я не сломала ему ребра и запустила сердце. И, судя по моей статистике, я с этим справляюсь лучше многих ваших «конституционных» коллег.

В комнате повисла тишина. Он смотрел на меня, я смотрела на него. Его губы дернулись — не то усмешка, не то раздражение.

— Остроумно, — произнес он. — Но в «Vita Nova» мы заботимся не только о профессионализме, но и о... презентабельности персонала. Наши пациенты — люди состоятельные. Они хотят видеть вокруг себя определенную эстетику.

— То есть вы хотите сказать, что я не вписываюсь в эстетику?

— Я хочу сказать, — он подался вперед, и в его серых глазах мелькнуло что-то опасное, — что вам стоит подумать о соответствии корпоративному стилю. Если вы, конечно, хотите здесь работать.

Я сжала кулаки под столом. Хотелось встать и уйти, хлопнув дверью. Но я вспомнила ипотеку. И кота. Кота, который привык к дорогому корму и не простит мне перехода на эконом-вариант.

— Я хочу здесь работать, — сказала я ровно. — И я готова соответствовать. В рамках разумного.

— Разумное мы обсудим позже, — он захлопнул мою папку. — Вы приняты. Испытательный срок — месяц. Завтра к восьми утра. Обратитесь к старшей медсестре за формой.

Он снова опустил глаза к бумагам, давая понять, что аудиенция окончена. Я встала и направилась к двери, чувствуя, как горят щеки. Уже взялась за ручку, когда его голос догнал меня:

— И да, доктор Бархатова... Добро пожаловать в команду.

Прозвучало это как насмешка.