Глава 10

Прошел год.

Год — это много и мало одновременно. Достаточно, чтобы оранжевые шторы в гостиной выцвели на солнце. Достаточно, чтобы Барсик ободрал новый диван и был торжественно прощен. Достаточно, чтобы я привыкла просыпаться в объятиях мужчины, который когда-то казался мне врагом. И недостаточно, чтобы перестать удивляться тому, как сильно я его люблю.

Сегодня был особенный день. Во-первых, мы отмечали годовщину — ровно год с того самого корпоратива, дождя и сломавшейся машины. Во-вторых, Даниил приготовил сюрприз.

— Закрой глаза, — сказал он утром, когда я вышла из душа.

— Опять? В прошлый раз, когда ты просил закрыть глаза, Барсик утащил мой завтрак.

— В этот раз без кота. Обещаю.

Я вздохнула, закрыла глаза и протянула руку. Он взял ее и повел меня куда-то — я слышала, как открывается дверь, как мы выходим в коридор, как вызывается лифт.

— Далеко? — спросила я.

— Терпение, Еся.

Лифт поехал вниз. Потом мы вышли на улицу — я почувствовала запах осени, влажного асфальта и почему-то... больницы? Открыла глаза.

Мы стояли перед входом в нашу клинику «Vita Nova». Но что-то изменилось. Над входом висела новая вывеска — более современная, с подсветкой. А на стеклянных дверях красовалась надпись: «Кардиологический центр имени...» — дальше было закрыто бумагой.

— Что это? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Смотри.

Он подвел меня к дверям и потянул за край бумаги. Она оторвалась с тихим треском, и я увидела:

«Кардиологический центр имени Есении Бархатовой».

Я замерла. Мир вокруг словно остановился. Люди шли по тротуару, машины сигналили где-то вдалеке, а я стояла и смотрела на свое имя на вывеске клиники, и в горле стоял ком.

— Ты... ты что сделал? — прошептала я, поворачиваясь к нему.

— Мы открываем кардиологический центр на базе клиники, — сказал он, и в его глазах плясали те самые черти, которых я так любила. — С новейшим оборудованием, с исследовательским отделом, с программами для молодых врачей. И я хочу, чтобы ты его возглавила. Если ты согласна.

— Но... — я не могла подобрать слов. — Даниил, это же... я же просто врач, я...

— Ты — лучший кардиолог, которого я знаю, — перебил он. — Ты спасла десятки жизней. Ты научила меня чувствовать. Ты превратила мою стерильную квартиру в дом, а мою клинику — в место, куда люди идут с надеждой. Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Я разрыдалась. Прямо там, на крыльце клиники, перед новой вывеской, перед проходящими мимо людьми. Слезы текли по щекам, и я даже не пыталась их вытирать.

— Эй, — он притянул меня к себе и обнял, — ну ты чего? Я думал, ты обрадуешься.

— Я радуюсь! — всхлипнула я. — Я просто... я никогда... мне никогда не говорили, что я чего-то стою. Меня всю жизнь считали «неформатом». А ты...

— А я считаю тебя чудом, — он поцеловал меня в макушку. — И всегда буду считать. А теперь вытри слезы, потому что у нас экскурсия по новому центру. Я хочу показать тебе операционную.

Я вытерла слезы, высморкалась в платок, который он мне протянул, и мы вошли внутрь.

Новый центр занимал целое крыло клиники. Здесь были просторные палаты с панорамными окнами, кабинеты с новейшей диагностической аппаратурой, конференц-зал для лекций и семинаров. И операционная — та самая, которую он хотел мне показать.

— Здесь будет стоять ангиограф последнего поколения, — рассказывал Даниил, ведя меня по пустому пока помещению. — Там — система для малоинвазивных операций. А здесь...

Он замолчал. Я проследила за его взглядом и увидела, что на стене операционной висит фотография. Наша фотография. С того самого корпоративного вечера — кто-то из сотрудников сделал снимок, когда мы танцевали. Я в алом платье, он в сером костюме. Мы смотрим друг на друга, и в наших глазах — то самое напряжение, которое потом вылилось в грозу на пустой трассе.

— Это напоминание, — сказал Даниил. — О том, с чего всё началось.

— И о том, что будет дальше, — добавила я, беря его за руку.

Мы стояли в пустой операционной, пахнущей свежей краской и антисептиком, и я думала о том, как причудливо складывается жизнь. Год назад я шла на собеседование, ожидая, что меня в очередной раз отвергнут из-за моей «конституции». А теперь мое имя висит на вывеске клиники, и мужчина, который когда-то назвал меня «ошибкой», смотрит на меня так, словно я — смысл его жизни.

— Есть еще кое-что, — сказал Даниил, отпуская мою руку.

Он полез в карман пиджака и достал маленькую бархатную коробочку. Мои колени подогнулись.

— Даниил...

— Подожди, — он опустился на одно колено. Прямо на пол новой операционной. — Я долго думал, где это сделать. В ресторане? На крыше? На том самом месте, где сломалась моя машина? А потом понял: это должно быть здесь. Потому что здесь — наша жизнь. Наша работа. Наше общее сердце.

Он открыл коробочку. Внутри было кольцо — не вычурное, не кричащее. Тонкий ободок из белого золота с маленьким бриллиантом, который ловил свет и рассыпал его на сотни искр.

— Есения Бархатова, — сказал он, и его голос дрогнул, — ты выйдешь за меня?

Я посмотрела на кольцо. На него. На фотографию на стене. На новую операционную, которая теперь носила мое имя. И поняла, что ответ уже давно известен. Он был известен с того самого дня, когда я вошла в его кабинет и посмотрела в холодные серые глаза.

— Да, — сказала я. — Да, Даниил Берг. Я выйду за тебя. Но у меня есть условие.

— Опять? — он улыбнулся, и в его глазах блеснуло облегчение.

— На нашей свадьбе будет алое платье. То самое.

— То самое? — он хмыкнул. — То, из-за которого я чуть не убил Завьялова?

— То самое. Я его сохраню специально для этого случая.

— Договорились.

Он надел кольцо на мой палец — оно село идеально, как будто было сделано специально для меня, — и поднялся. Я бросилась ему на шею, и мы стояли так, обнявшись, в пустой операционной, под нашей фотографией, в центре, который носил мое имя.

В коридоре послышались шаги, и в операционную заглянула Лера-между-ними.

— Ой! — она покраснела и попятилась. — Простите, я не знала, что вы здесь! Я только хотела сказать, что там пациент...

— Мы сейчас будем, — ответил Даниил, не выпуская меня из объятий.

Лера исчезла. Я засмеялась, уткнувшись лицом в его плечо.

— Кажется, теперь о нашей помолвке узнает вся клиника через пять минут.

— Пусть, — он поцеловал меня в висок. — Мне скрывать нечего. Я самый счастливый мужчина на свете.

— А я — самая счастливая пышка, — ответила я.

— Ты не пышка. — Он взял мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза. — Ты — Есения Бархатова. Лучший кардиолог. Моя невеста. И самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Запомни это. Навсегда.

И я запомнила.