8

Двенадцати часов сна казалось мало. Руки и ноги сгибались с усилием, а при наклонах, Нея готова была поклясться, слышался скрип.

Ой, не зря, не зря она недолюбливала зелья. С ними никогда не знаешь точных последствий. Тебя убеждают, что ничего не будет, но забывают сказать о чем-то, по мнению ведьм, несущественном. Например, о том, что соскребешь свое бренное тело с кровати, лишь к обеду и после третьей попытки, или что кости начнут посвистывать при приседаниях.

То ли дело боевая магия. Понятная и острая, как клинок. Бросил таран — из резерва ушла часть силы, не бросил — эта часть осталась! Никаких допущений. Но у ведьм и умирающий мог отплясывать кадриль, а здоровый человек слечь с горячкой. При том, что от природы — кто бы мог подумать! — проклинать они не могли.

Все утро, точнее, обед, прошел в мучениях. Нея знала, что магия не бывает бесплатной. Но надеялась на другой исход. Ей не впервой мучится от казалось бы беспричинной боли. Только одно дело голова, а совсем другое — полностью тело.

— Кто вас избил и бросил у порога дома? — снова спросил Олмер у понурого мужчины, сидевшего на стуле.

Нея, ведьмак и сам чиновник расположились в кабинете коменданта и уже десять минут ждали ответа. Деревенский охотник, пришедший в себя ночью, после пробуждение сразу уснул. А вот утром снова очнулся. И Олмер решил его допросить. По неизвестной причине он послушал Нею, которая была убеждена, что раненый причастен к кражам камней. Чиновник же считал иначе, но допрос все же устроил.

Деревенский сидел на стуле и смотрел на Олмера исподлобья. Его лицо заросло, волосы были не мыты, он исхудал, но все равно выглядел лучше, чем пару суток назад.

— Молчанием вы ничего не добьетесь, — сказал Олмер, восседающий за массивным столом. — Он же может говорить?

Чиновник обратился к ведьмаку и тот кивнул.

Еще перед тем как попасть в кабинет коменданта, Нея думала зайти к Эзре и взять что-нибудь обезболивающее. Но когда ее перехватили и привели к чиновнику, сразу поймала заинтересованный и немного злой взгляд уже стоящего в кабинете ведьмака.

За десять минут Нея успела устать от его пристального внимания. Вместо того, чтобы помогать Олмеру или хотя бы слушать о чем говорят, он то и дело смотрел на нее.

Она думала, что ведьмак из тех, кто легко относится к случайным связям и способен отделить работу, ото всего остального. Отчасти поэтому и решила пустить его к себе. Еще потому что так теплее, и быстрее проходит действие любого бодрящего зелья, да и приятно, чего уж скрывать. Но, вероятно, она ошиблась, и теперь ко всему прочему еще и злилась на себя.

— Поступим вот как: я задам вопрос и если вы снова промолчите, господин Фарун даст вам зелье, развязывающее язык, — чиновник посмотрел на ведьмака и тот уверенно кивнул, Нея же нахмурилась, пытаясь припомнить, существует ли такое зелье. — Действие у него простое — вы будете испытывать боль, пока не скажете правду.

Он помолчал, разглядывая охотника, которого, кажется, ничего не интересовало.

— Итак, спрашиваю последний раз. Кто на вас напал?

— Не знаю, — хрипло и безразлично выдавил мужчина. — Было темно.

— Как думаете, кто это мог быть? Ваши враги, люди с которыми вы что-то не поделили?

— Не знаю, — повторил мужик и без эмоций посмотрел на чиновника.

Олмер покачал головой и дал мужчине несколько секунд на раздумья. Но тот всем видом показывал, что ему нечего сказать.

— Скажите, а где обычно вы ставите капканы и силки? — спросила Нея.

— По-разному.

— И все же, как далеко отходите от своей деревни?

— Прилично.

— У скеранских скал ставили?

— Бывало.

— На кого?

— На всех.

— Большие капканы? — почти наивно поинтересовалась Нея.

— Как у всех.

Опять повисло молчание и Олмер с любопытством посмотрел на Нею, предлагая ей продолжать. А лейтенант чуть ближе подошла к мужику.

Она задавал вопросы наобум, просто надеясь, что этот человек связан хоть с чем-то в их запутанном деле. Но в какой-то момент ее осенило…

Нея долго не могла понять, почему ее так смущает этот избитый человек. Раньше считала, что ее настораживали странные раны, тем более виновника таких увечий ей нужно бы было найти. Рядом с заставой подобное должно жестко наказываться. Но вот сейчас, глядя на его совершенно новые кожаные штаны, поняла, что ей не нравится. Таких штанов на заставе не водилось, и наверняка она сама же прихватила эти из его дома в тот день, кода увозила.

Новые дорогие штаны на человеке, про которого собственная жена говорила, что он плохой охотник, выглядят странно. Да и судя по одежде детей, достатком там и не пахло. Вот, что ее насторожило. И, к сожалению, это могло совершенно не относиться к их делу.

— Когда вы последний раз продавали пушнину?

— Да, я помню? Сейчас-то какой день?

— Откуда у вас появились деньги на новые штаны? — уточнила она, а охотник промолчал.

Нея не была дознавателем и смутно представляла, как они работают. Поэтому просто посмотрела в упор на мужика и выложила, как есть.

— Я думаю, вас избили люди, которым вы задолжали. И я почти уверена, что они незаконопослушные граждане. По ним тюрьма плачет. Может быть, как и по вам. Если вы ничего не одалживали, а, например, украли.

— О чем вы толкуете, а?

— Вы украли у кого-то деньги, так? — вдруг вступил в разговор Олмер.

— Не крал!

— Нет? — вкрадчиво спросил Олмер.

Мужик на этот раз занервничал. Заерзал на стуле, несколько раз обернулся на дверь, вполне живенько подергался, как будто раздумывал бежать.

— Я не крал, я помог одному человеку, вот и все. А он скотина!

— Что за человек?

— Мужик из Белых горок. Говорит, хочу сам поймать волков, которые скотину пугают, заплачу тебе, если капканы поставишь, где скажу, — он сухо сглотнул и быстро продолжил. — Я поставил, а эта сволота меня обманула. Половину я забрал, до работы, а половину он должен был дать после. А он чуть не угробил.

— Как его зовут?

— Лант, живет в крайнем доме в Белых горках, сволочь.

— Где же вы, любезный, ставили капканы? — медленно спросил Олмер.

— Где только не ставил. От самих Горок до скал.

Нея и ведьмак переглянулись.

— Давайте с самого начала, — сказал Олмер и взял лист бумаги. — Почему Лант обратился к вам? И когда?

— Знал, что я соглашусь на любую работу, — пробубнил мужик. — А капканы я ставил первый раз в конце осени.

— Что значит первый раз?

— Да волки возвращались, вот я и обновлял иногда.

— Угу, — задумчиво промычал Олмер, постукивая пальцами по столешнице.

За время, которое охотник сидел в кабинете он как-то побледнел. Казалось, что его даже немного трясет, как будто от холода.

— И он вам не заплатил?

— Только половину, а когда я пришел за остатком — избил и кинул, — проговорил мужчина, странно свесив голову.

— Как же вы добрались до дома? — спросила Нея. — От Белых Горок до вас несколько часов.

— Не знаю. Полз, шел, как-то добрался, — еле слышно ответил он и его сильнее начало трясти.

— Ему надо лечь, — сказал ведьмак, но не сделал и шага вперед.

— Угу, — сказал Олмер. — Идите, укладывайте.

Ведьмак медленно подошел к раненому, шепнут какой-то заговор и без видимых усилий поднял того на ноги.

Нея чуть не выдохнула от облегчения, когда он ушел. Ее тяготило присутствие ведьмака не только из-за взглядов. Он весь был одним большим напоминанием, что у нее ломит кости, и что с ним не выйдет просто.

— Недоговаривает он, — задумчиво сказал Олмер. — Или врет.

— Да, — согласилась Нея. — И этот Ланс, который живет в крайнем доме… Если я не ошибаюсь, крайний дом в Белых горках не так давно погорел. Но они отказались от помощи, даже зерна не взяли.

Олмер медленно кивнул. Его взгляд, минуя двери и стены, устремился вдаль. Минут десять он сидел и смотрел в одну невидимую никому точку.

Мышцы Неи за это время основательно затекли, кости сильнее заныли. Она бы с радостью сейчас ушла разминаться с солдатами, если бы было утро. Но в обед ждал лишь обход, который она рассчитывала сделать бегом и выгнать вместе с потом эту сковывающую тело боль.

— Если я ничего не путаю, Белые Горки и скалы стоят на пути, по которому движется обоз? — неторопливо проговорил Олмер.

— В целом да. Но Белые горки в стороне от тракта и туда сложно попасть. Эта деревня считается самой дальней. Патруля туда не всегда доезжает, — нехотя закончила Нея.

— Интересно, — из взгляда Олмера исчезла задумчивость. — Знаете, что мне не нравится?

Нея пожала плечами и с трудом удержала на лице безразличное выражение. От простого движения ноющая боль прокатилась волной от основания шеи до копчика.

— Ваши бандиты слишком осведомлены. Даже из самого первого обоза, который прибыл еще в теплую погоду, увели телегу, так?

— Да.

— То есть бандиты знали, как и где поедет обоз, еще до того, как о маршруте могла услышать любая собака.

— Здесь всего один тракт. Нетрудно догадаться, что по нему поедут, — возразила Нея. — И первый раз мог быть случайностью. Увидели обоз, тихо увели телегу, а потом поняли, где и когда надо ждать.

— Не скажите, — возразил Олмер. — Не всегда камни отправляли в одно и то же время, да и этот случай с кобылой. Все подстроено.

— Кто-то из обоза в доле? — спросила Нея, осторожно наклоняя голову и немного разминая шею.

Все понятно, магия берет свое, но с зельями Харт окончательно решила завязать.

— У вас болит голова? — вдруг поинтересовался чиновник и его цепкий взгляд прошелся по лейтенанту.

— Никак нет, — немного устало ответила Нея. — Это после зелья, скоро станет лучше.

— Хорошо, мне нужны бодрые люди, — проговорил Олмер, еще раз оглядел Нею и немного задумчиво спросил. — А что говорит ваш ведьмак?

— Простите? — Нея прекрасно слышала вопрос, но спокойно переспросила, чтобы скрыть раздражение, нахлынувшее при слове «ваш».

— О кобыле, которая самовольно сворачивала с дороги, — пояснил чиновник, многозначительно усмехаясь.

— Что дорога была посыпана каким-то наркотиком или вроде того, — еще спокойнее ответила Нея.

— Вот-вот, — чиновник откинулся на спинку кресла. — И о чем это говорит? О подготовке.

— Или о том, что кто-то из возниц в доле.

— К сожалению, нет, — поморщился он. — Как только мы добрались до заставы, Бон провел ритуал правды для всех возниц и охраны.

— Разом для всех? — тихо уточнила Нея, не представляя, сколько сил такая магия отняла у Бона.

— Да. Виновных не нашлось.

— При таком количестве участников ритуал мог не получиться.

— Мог, но у них кровь лилась даже из ушей, и все довольно громко кричали. Я почти уверен ритуал прошел как надо.

Спокойствию Олмера можно было позавидовать. Для Неи подобное издевательство над людьми было выше понимания. Никто не мешал Бону проводить ритуал для двух или трех человек зараз. Возможно, в глазах Неи отразилось непонимание или даже брезгливость, которую она испытывала ко всем, кто считал себя вправе пытать обычных возниц.

— Кажется, вы осуждаете? — с кривой ухмылкой поинтересовался Олмер. — Напрасно. У нас с вами не так много времени, чтобы понять кто же наш вор. Мы не знаем, будет ли он или они еще воровать, а следовательно сможем ли мы поймать. А между тем, уже приличное количество камней ушло в неизвестность. Напомню, очень дорогих камней. Если вы думаете, что у короля есть штатный созидатель, который их зачаровывает по первому требования, то вы ошибаетесь.

Нея об этом не думала, ее мысли последнее время, редко выходили за рамки сегодняшнего дня и конкретной заставы. Это был ее небольшой секрет сохранения спокойствия. Она могла бы рассуждать о том, кто зачаровывает камни и прочем, но предпочитала лишь делать свою работу, по возможности хорошо. Потому что за мыслями у нее всегда шли действия. Обычно не по уставу, иногда вопреки мнению окружающих и пониманию высших чинов. Но получив свои шрамы, она постепенно научилась не думать лишний раз. И, скорее всего, Олмер это прекрасно понимал, потому и дальше говорил о тех, кто зачаровывает камни для стен крепости.

— Почти все созидатели нашего королевства потомственные аристократы. И договориться, чтобы, например, граф колдовал сутки напролет над камнями, затруднительно.

Нея молчала, хотя сомневалась, что созидателям для колдовства нужны сутки. С их бесконечным резервом даже на целую крепость потребовалось бы меньше дня.

— Наилучший вариант для всех — найти то, что у вас украли. В крайнем случае хотя бы отыскать тех, кто это сделал, — закончил свою мысль Олмер.

— Делаем все, что в наших силах, — буднично отозвалась Нея, которой уже порядком надоело стоять у стола чиновника.

— Превосходно, — усмехнулся он, разглядывая Нею.

Он замолчал. Размышляя о чем-то, чиновник скользил взглядом по пуговицам ее кителя. Олмер то останавливался, то плавно опускал глаза вниз, то пристально смотрел ей в лицо. И Нея терялась в догадках то ли он, как и многие, раздевал, то ли препарировал.

— Разрешите идти? — едва скрывая раздражение, спросила она.

— Нет, — медленно проговорил Олмер, не отрывая взгляда от лейтенанта. Но потом он встряхнулся и потер переносицу. — Крепость на этой заставе нужна королю. И чем раньше она появится, тем лучше. Возможно, за скорость он даже кого-нибудь наградит.

— Вот так? — без энтузиазма поддержала разговор Нея, вспоминая, что ее уже награждали. Службой вот на этой убогой заставе.

— Как вы знаете, у нас со Скертанией всегда были хорошие отношения, — не обращая внимания на ее настроение, продолжил Олмер. — Но буквально несколько месяцев назад король Скертании объявил о помолвке своей дочери с принцем Ангерисского королевства.

Нея лишь подняла брови, хотя новость о том, что их извечные враги — ангериссцы — породнятся с такой мощной страной, как Скертания ударили точно молотом по голове. Любая война теперь будет не с одним, а с двумя соседями. И не беда, что граница Скертании и Терри это лишь несколько километров заснеженных лесов. Это будет еще одна мощная сила, которая при случае сметет не только заставу, но и все королевство.

— Пока это скреплено только одним соглашением, но как вы понимаете, теперь Скертания нам не друг. И на границе нам нужна не застава, а основательная крепость, которая сдержит врага. Понимаете?

— Понимаю. Но скертанской принцессе всего десять, — пробормотала Нея.

— Ей уже десять. Через пять лет она станет женой ангерисского принца. И королевство, которое мы потрепали и с которым на своих условиях заключили мир, вновь сможет напасть. С новыми силами и с новой поддержкой. И бить они будут по слабым местам. А у нас на севере всего одна застава и фундамент крепости!

— И ров.

— Этого мало. И поэтому я здесь, и именно поэтому крепость будет строиться быстро. И именно поэтому ни одни камень больше нельзя терять, — с каждой фразой его голос, как будто сильнее давил на Нею, но она стояла, как и прежде с прямой спиной. — Понимаете?

— Понимаю.

— Ничего не хотите сказать, — спросил чиновник, но Нея покачала головой. — Даже про вашего ведьмака?

Харт лишь чуть прищурилась, гадая, чего же хочет Олмер.

— Вы думаете или я, или он связаны с бандитами? — сухо уточнила Нея.

— Или оба, — он пристально посмотрел на Нею. — С одаренными слишком сложно проводить ритуал правды, не всегда работает. Поэтому я могу рассчитывать лишь на вашу честность.

В то, что такой человек как Олмер рассчитывает на честность Нея совершенно не верила. Но все же кивнула. Кажется, чиновника это устроило.

— Хорошо, у нас с вами много дел. Ваш патруль должен доехать до того самого Ланса, а вы съездите в деревню к жене нашего охотника. Ланса, если найдут, пусть везут сюда. А у жены не мешало бы спросить как, где и с кем работал ее муж и откуда брал деньги. Посмотрим, что скажет.

Нея опять кивнула, зная что из разговора с женной ничего не выйдет.

— В деревню лучше ведьмака отправьте, он с местными уже почти подружился, — предложила она. — Возможно, и с женой охотника найдет общие темы.

— Он пока занят. На нем ваш сержант, Бон и все возницы, у которых порвались сосуды, — равнодушно ответил Олмер. — А чем раньше мы все узнаем, тем лучше.

— А что насчет тропы, на которую свернула кобыла? Ее бы проверить.

— Да, но подождем, когда восстановится Бон, и тогда я решу, кто едет, — Олмер еще раз оглядел Нею и с едва заметным сожалением сказал. — Теперь идите.

В коридоре она со стоном согнула сначала руки, а затем ноги. С натугой, будто на нех висели гири.

И десять раз за эти несколько секунд Харт от сердца помянула ведьмака.

* * *

Как она и думала, нормального разговора с женой охотника не вышло. От обозленной неизвестно на что женщины только и слышалось: «уходите». Даже весть о выздоровевшем муже ее ничуть не успокоила. По ощущениям она, наоборот, сильнее испугалась и, кажется, собралась уезжать.

В любом случае это не улучшило настояния лейтенанта.

Возвращалась она вечером, вместе с патрульными, которые раньше отправились в Белые горки. Никого из сгоревшего дома солдаты не нашли. Куда уехал Ланс с семьей никто не знал.

Примерного этого Нея ждала и даже как-то успокоилась. Что теперь делать с пропавшим, как и с охотником, решит Олмер, а ее дело доложить, что все приказы исполнены.

Она все чаще старательно себе напоминала, что ей не надо лезть, куда не просят. Но отчего-то бредовая мысль, что охотник ставил капканы именно на тех волков, которых они встретили, так и мелькала в голове.

Нея не собиралась бежать к Олмеру с этим, она вообще не собиралась с ним по возможности много говорить. Особенно сегодня. На вечер у нее были планы: упасть в кровать и забыться. И она рассчитывала, что ей никто не помешает, в том числе чиновник, собственные мысли или какой-нибудь блондин.

Олмер все новости воспринял спокойно и почти сразу отпустил Нею. Он был сосредоточен на письмах и между делом поинтересовался, где ключи от почтовой башни. Отправлять вестников собирался сам, что только радовало. Вечер все же будет свободен.

Быстрый обход, еще более быстрый ужин прямо за кухонным столом, и все. Она старалась не тратить и лишней минуты на мелочи, но время словно таяло, и закончила Нея, как обычно, после общего отбоя.

К ночи у нее разболелась голова, и утреннее раздражение по поводу всего, вновь поднялось.

Хуже всего было то, что спать ей совершенно не хотелось, только лечь, чтобы косточки вытянулись, а мышцы расслабились. Но голова болела, а значит, приятного отдыха не предвидится. Лучше бы было провалиться в дрему. Обычно она изматывала себя целый день, чтобы легко заснуть и, несмотря на головную боль, это удавалось. Но сегодня не было каких-либо дел, а тело просило передышки. Просто лежать и мучиться от головной боли — сомнительное удовольствие.

Раздраженно стуча сапогами, она поднялась на второй этаж. Сзади послышались уверенные шаги.

— Лейтенант, подождите, — недобро прозвучал голос ведьмака.

— И принесла же тебя нелегкая, — буркнула она, но тут же решила, что стоит пользоваться случаем и одним махом избавиться от головной боли, а затем и от самого ведьмака. Пора объяснить ему, что к чему.

Когда он подошел, она втолкнула его в открытую дверь без разговоров. Закрылась на щеколду и сложила руки на груди.

А ведьмак повернулся, чуть нахмурился, а потом начал быстро раздеваться. Пальто, шейный платок, сюртук, жилет.

«Одет, как капуста» — усмехнулась Нея и сразу подумала, что он может расценить ее ухмылку, как знак одобрения.

Она нахмурилась и покачала головой, но этот щеголь лишь улыбнулся и резко сбросил рубаху, будто демонстрируя свою гладкую кожу. Явно же не мышцы он показывал, решила Нея, хотя сама же признавала, что при всей худобе выглядел ведьмак неплохо. Чуть-чуть подкормить, чуть-чуть потренировать, и появятся четко очерченные мышцы. На груди, животе…

— Одевайтесь, — сказала она и потерла виски.

— Болит голова?

Она промолчала, но ведьмак уже шагнул к ней. Он ладонью обхватил ее затылок и зашептал. Его пальцы с силой помассировали основание шеи, и боль начала отступать. Он еще раз шепнул несколько слов, пальцы вновь зарылись в волосы и медленно промяли какие-то точки. Нея даже прикрыла глаза от того, как неожиданно легко стало дышать и в целом жить.

Ведьмак поцеловал ее в губы. Без напора, только прикоснулся. Потом еще раз и еще. Нея так и стояла с закрытыми глазами. Как же ей хотелось, чтобы все было так же невесомо, как эти поцелуи, и чтобы он не усложнял.

Губы ведьмака вдруг настойчиво прижались к ее, рука чуть оттянули волосы, и Нея ответила. Его язык скользнул ей в рот. По телу тут же пробежала волна предвкушения.

Довольно сложно было понять, почему он так ее заводил. Может быть, дело в гладкой, почти шелковой, коже, без каких-либо изъянов, что редко бывает у мужчин. Особенно на севере. Или виной тому его горячие губы и руки. Или мягкие волосы, в которые оказалось очень приято запускать пальцы. Или просто он ей нравился.

— Кошмар, — выдохнула пораженно Нея, оторвавшись от ведьмака.

— Не переживай, это даже не разминка.

И ведьмак с удвоенной силой впечатался в нее, прижимая к двери и целуя без остановки…

В этот раз одежду никто не разбрасывал, на Харт осталось почти все, а вещи ведьмака кучно лежали у их ног.

Отдышавшись, Нея быстро подняла рубаху Эзры вместе с пальто и прочим и протянула ему.

Они толком не пришли в себя, кое-как подтянули штаны, но уже стояли на расстоянии друг от друга. Лейтенант старалась показать, что на этом конец, разговоры вести больше не хотелось, а вот лечь и расслабиться очень.

Ведьмак медленно протянул руку и взял свою одежду. Внимательно ее оглядел и, не поднимая глаз, спокойно сказал:

— Деньги забыла.

Нея несколько раз моргнула, а встретив внимательный взгляд ведьмака, вкрадчиво спросила:

— Считаете себя шлюхой?

— Нет, но если ты хочешь ко мне так относиться, нужно платить.

— Вон! — Нея резко указала на дверь, сама плохо понимая, о чем они говорят.

— Вообще, платить можно не только деньгами, — совершенно спокойно продолжил он и аккуратно повесил свое пальто на единственный стул в ее комнате. — Я ужасно неприхотливый человек. Мне достаточно, теплой и удобной постели.

— Уходи, — стараясь сохранять спокойствие, жестко сказала Нея.

— Потому что боишься, что о нас станут болтать?

Она расправила плечи, и уже почти не скрывая раздражение, пояснила:

— Мне не нужны на заставе проблемы. А то, что ты себя ведешь так, будто я тебе что-то должна — это проблема. На этом все. Теперь уходи.

Ведьмак лишь слегка поднял брови и неторопливо начал застегивать рубаху.

— Угу. Я понимаю это так, что проблемы нет, — спокойно проговорил он. — Я не пойду всем рассказывать, чем мы занимались, если тебя это волнует. И о твоей очаровательной родинке я никому не скажу. Оставлю эту тайну для себя.

Нея удивленно посмотрела на самоуверенно парня. Больше поражаясь тому, что он разглядел маленькую «кляксу» внизу ее живота, чем тому, как он ее ласково именовал.

Внимательный какой.

— К тому же на заставе не скроешь даже случайную связь, — продолжил ведьмак. — Здесь все про всех все знают, как в деревне.

Вот с этим Нея точно была не согласна, солдаты часто вообще не представляли, что творится у них под носом. Даже про Свена в ее постели они узнали за три дня до его отъезда. Она умела прятать такое от чужих ушей и глаз.

— Я просила тебя уйти, — ровно сказала Нея. — И я больше не хочу видеть тебя рядом со своей спальней.

Ведьмак неприятно хмыкнул и натянул сюртук. Он со злостью запихнул шейный платок в карман и посмотрел на Нею.

— Ты так боишься их осуждения? Или считаешь, что я слишком непрезентабельный мальчик, чтобы со мной спать?

— Я считаю тебя дураком, — резко ответила она. — Напомню тебе, что любая связь с подчиненным это пятно на репутации. А солдаты, как только услышат о тебе, подумают, что и им можно. Ни о какой дисциплине и уважении речи не будет, останутся только грязные шутки и мордобой.

— Ты ошибаешься. Когда женщина одна среди мужчин, на нее чаще смотрят с вожделением, потому что как бы ничейная. Но если у нее есть мужчина, все разговорчики стихают, — глаза у ведьмака опасно блестели, но говорил он спокойно.

Нея знала, в чем-то он прав, но в этот момент она скрипела зубами от злости. Ей порядком надоел этот бессмысленный разговор.

— На что ты рассчитываешь? Думаешь, после пятиминутного удовольствия я буду оставлять тебя на ночь, а по утрам будить поцелуями или завтраками? — она покачала головой и в упор посмотрела на ведьмака. — Уходи!

— Хорошо, — вдруг согласил он. — Знаешь, думаю, что вариант с поцелуями мне бы понравился. Хотя я рассчитывал всего лишь на нормальный сон и приятную компанию. На то, что вместе нам будет теплее.

Он так сказал последнюю фразу, будто отогревать собирался вовсе не тело.

— И я фактически все время ночую здесь, внизу с ранеными. О том, в какой именно комнате я буду находиться ночью, никто не узнает, — последнее он сказал, будто пытаясь все же оставить за собой место в кровати Неи, а не потому, что никто не догадался бы в чьей постели он ночует.

Но лейтенант стояла со скрещенными руками и красноречиво давала понять, что говорить больше не желает.

Ведьмак опять усмехнулся, на этот раз как-то по злому весело.

— Завтра принесу тебе хорошее зелье от головной боли.

Он стремительно вышел за дверь, а Нея резко выдохнула, поражаясь, как ей удалось сдержаться и не подтолкнуть его тараном.

Нея прошла к кровати и, не раздеваясь, упала поверх покрывала. Оставшееся тепло от близости давно испарилась, примерно вместе с его словами о деньгах.

Лежа на постели, лицом вниз, она думала, что с ведьмаком, скорее всего, предстоит еще один похожий разговор. Но уже знала, что он будет последним. Несмотря на все упрямство и поразительную способность выводить ее из себя, Эзра не казался глупым. Он поймет, что ничего не вышло и успокоится.

Правда, отчего-то это вызвало легкую грусть. Возможно, потому что ведьмака она прогнала, не только из-за нежелания заводить интрижку с подчиненным.

Такие милые хулиганы, как Эзра, каким-то образом умудрялись забраться глубоко под кожу и стать частью жизни. Они вполне искренне наслаждались каждым днем рядом с тем, кого выбрали, дарили радость, но потом также искренне очаровывались чем-то или кем-то другим и уезжали. Потому что хулиганская натура не позволяла надолго оставаться в уюте и однообразие.

Вот и Нея понимала, что ведьмак на заставе временно. В крайнем случае через год, а то и раньше, он легко оставит и заставу, и лейтенанта.

Не то чтобы Нея боялась влюбиться, она считала себя слишком старой для таких возвышенных чувств, но могла привязаться. Чего ей совершенно не хотелось.

К тому же, ее слишком устраивала та скучная жизнь, что у нее была. И ведьмак в ней был совершенно лишним.

Следующее утро, как и весь день, полностью стерли мысли о ведьмаке. Обходы, проверка, пересчет камней и отправка возниц в обратный путь.

На заставе еще никогда не было такой суеты. По графику работал только патруль. И лишь потому, что его не было на заставе. Остальные в поте лица и под контролем Олмера считали, перетаскивали и отчитывались. Люди раскраснелись так, будто на улицу попали прямиком из бани.

К вечеру все еле переставляли ноги. А чиновник оставался бодр. Он легко раздавал приказы, что-то писал прямо на ходу, сверялся со списками. Иногда задумчиво разглядывал Нею.

После вечернего построения этот задумчивый взгляд намертво приклеился к ее груди.

Харт предчувствовала, что это выльется в тяжелый разговор. Или в его приставания, ее удар и рапорт об увольнении. Но лейтенанта неожиданно спас комендант. Человек, который даже в соседнюю деревню собирался неделями и с трудом переносил долгие дороги, возник без предупреждения.

Немолодой, но подтянутый мужчина появился в собственном кабинете, когда Олмер уже несколько десятков раз глазами раздел Нею.

Чиновник, расслабленно сидящий в кабинете, очень медленно отвел взгляд от лейтенанта и немного раздраженно посмотрел на коменданта.

— Чертон? — спросил он, и даже не встал.

— Так точно, а вы Олмер? — так же пренебрежительно уточнил комендант.

Чиновник все же чуть склонил голову.

— Рад, что вы так быстро прибыли. Нужно кое в чем разобраться на вашей заставе.

— Да, — ответил комендант. — Нужно. Только поздновато вы вспомнили о бандитах. Я отправлял рапорты каждый месяц. Но никто не шевелился.

— Любопытно, — Олмер задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Мне о рапортах никто не сообщал, как и бандитах.

Комендант лишь презрительно скривился и спокойно сел на стул напротив Олмера.

— Лейтенант, — вдруг обратился он к Нее. — Я ехал по тракту и не увидел патруль. Узнайте, где их носит. И заодно скажите Гансу, чтобы приготовил грелки в мою постель. Он внизу разбирается с багажом.

Нея щелкнула каблуками и быстро ушла, про себя удивляясь такой деловитости коменданта. Раньше он не интересовался патрулем.

Слугу коменданта она нашла без проблем. Перебросилась парой слов, рассчитывая на какие-нибудь сплетни, чтобы быть в курсе комендантского настроения. Но только и узнала, что леди вместе с Лизи приедет нескоро. На новость о том, что коморку, которую занимала горничная, отдали раненым и ведьмаку, просто пожал плечами. Он все равно спал в комнате коменданта, чтобы ночью подсовывать ему новые грелки. Кто-кто, а этот человек прекрасно знал свою работу.

Нея нахмурилась, думая, о том, что комендант, похоже, хотел ее выставить из кабинета. Все бы хорошо: и Олмера больше не видит, и не отчитывается, но ехать-то за патрульными придется…

* * *

Нея вернулась на заставу с обычным для последних дней желанием сдохнуть. Усталость медленно, но верно сковала все мышцы. И она двигалась, словно заводная кукла, до предела выпрямив ноги и кое-как сгибая руки.

Патруль нашелся быстро, как она и думала, они не сворачивали с дороги. Но раз комендант просил… Лейтенант даже не побоялась и разбудила старика.

Доложила. Так и так, патрульные ездят, смотрят. Живы, здоровы, кланялись в пояс. Волков нет, люди в деревнях спят, елки вдоль дороги стоят. Нея Харт молодец и заслуживает выходной.

О последнем она все же не сказала, по сонным злым глазам видел — не время.

Ей было холодно, опять болела голова, да еще мышцы намертво окаменели после того зелья. А усталость никак не помогала быстрее заснуть.

Она ворочалась в постели, пыталась отвлеченно думать о пении птиц, зеленых полях и деревьях. В какой-то момент эта зелень превратилась в глаза ведьмака… Как ни странно, с этой мыслью ей даже стало теплее.

Тук-тук.

— Лейтенант?

— Да чтоб тебя…

Она, укутанная в одеяло, приоткрыла дверь и в щелку разглядела серьезного и бодрого Эзру.

— Одевайся быстрее, пока баня не остыла.

— Баня?

— Да, быстрее.

Умел ведьмак ставить в тупик.

На Северной заставе только в бане действительно можно было отогреться. Ее любили все без исключения, и ходили бы туда каждый день, но жизнь не позволяла. В отличие от печей, которые работали на честном слове созидателей, баню на заставе топили дровами. И сейчас, когда заготовок осталось всего ничего, а в лес было не пройти — экономили. Мылись один раз в неделю. В понедельник — солдаты, в четверг — офицеры. Но сегодня была пятница. Нея прищурилась.

— Почему баня растоплена? — спросила она.

— Для коменданта. И быстрее, пожалуйста. Он уже спит… А в бане еще тепло.

Эзра нетерпеливо достал амулет для отвода глаз и покрутил перед носом Неи.

— Если поторопишься, никто не увидит. Но заряд рассчитан всего на пятнадцать минут.

Через пять Нея накинула тулуп поверх застегнутого на все пуговицы кителя и закрыла дверь. Ведьмак на нее смотрел с улыбкой.

— Тебе только шпаги не хватает.

Она развернулась всем корпусом к ведьмаку. В ее руке поблескивал металл, на кулак была намотана перевязь.

— Все, — сказала она и кивком головы показала, куда ему двигаться. — Спасибо, что сказал, но лучше уйди.

— Не сегодня, — ответил он. Улыбнулся и потянул ее за руку вперед.

— Я устала, и у меня нет сил объяснять еще раз, что мне не нужны проблемы.

В ее голосе не было злости. Никаких эмоций к ночи не осталось, но она постаралась говорить очень жестко. Убрала его руку, правда, ведьмак тут же крепко обнял ее за плечи. От такой наглости она даже замедлила шаг.

— Амулет отвода глаз на одного, а нас двое. Надо держаться ближе друг к другу, — пояснил ведьмак. — И я знаю, что ты устала. У тебя болит голова, мышцы и, скорее всего, спина. В баню мы идем как раз для того, чтобы ото всего этого избавиться.

Нея механически переставляла ноги и позволяла ведьмаку вести ее дальше. Кто бы что ни думал, а в бане намного удобнее вдвоем, особенно когда все мышцы забиты и руки еле поднимаются. Говорила она себе и считала, что позже сможет избавиться от ведьмака.

«Обманывать себя последнее дело» — подумала Нея и скривилась.

Эзра воспринял это по-своему.

— Никаких приставаний, — сказал он.

Сосредоточенное лицо в этот момент не выражало ничего. Ей даже почудилось, будто ведьмак стал серьезнее.

— Сегодня только лечение, с твоей головной болью нужно что-то делать.

Харт кивнула, не особенно веря словам ведьмака. Но прямо сейчас ей уже было все равно. Совсем скоро ей станет тепло, и после она сможет заснуть. А с остальным как-нибудь разберется.

В бане еще висел пар, не такой густой, как обычно, но камни дышали жаром. По-военному быстро Нея разделась догола. К ее удивлению, на крючках у двери висели две простыни. Кто-то позаботился даже о тапочках. Мужских, из войлока. В похожих она несколько раз видела коменданта.

Простыни уже нагрелись, и Харт с удовольствием закуталась в одну из них. Она не обращала внимания на ведьмака. Сейчас ее волновал только жар за хорошо сколоченной дверью.

Внутри она села на лавку и прикрыла глаза. Теперь предстояло ждать, когда мышцы хоть немного расслабятся. Тогда она сможет нормально разогнуться… И попросит ведьмака пройтись по ней дубовым веником.

— Ложись.

Эзра тоже завернутый в простыню стоял перед ней, сжимая в руке известную ей сумку с зельями. Выглядел он собранно и уже закопался в свои склянки.

— Я устала и хочу отдохнуть. Без зелий и прочего, — сказала она.

Ведьмак покивал, не отрываясь от своей сумки, и опять повторил:

— Ложись.

Не будь Нея такой уставшей… Хотя нет и тогда бы ничего не сказала. Она уже позволила ему себя затащить сюда, к чему теперь изображать неизвестно что.

На горячей лавке тело быстро нагрелось. От самой скулы, которой она прижималась к заботливо подстеленному полотенцу, до больших пальцев ног.

Ведьмак еще пошуршал в сумке и принялся быстро разминать спину. Пока его сильные пальцы спускались, он что-то шептал, то чуть громче, то чуть тише.

Руки постепенно оказались на уровне ягодиц, но даже не задержались. Лишь прошлись, так же как и до этого по спине.

Потом ведьмак взял какую-то мазь и с силой начал то ли вдавливать, то ли втирать ее.

Это было и больно и приятно одновременно.

Нея чувствовала, что уплывает. Она не засыпала, но тело будто расплавлялось и растекалось под руками ведьмака.

А он деловито ее перевернул и продолжил. Зачерпывал мазь из баночки, шептал, а пальцы прокатывали мышцы.

Она не знала, сколько так ее «пытали», но когда вдруг ведьмак прекратил и отошел, вытирая руки, почувствовала, что не может даже пошевелиться. Ей было очень хорошо.

— Остался один важный заговор и можешь спать, — проговорил он.

Нея еще полежала, а потом собрала себя, как кусок сырого теста, и все же села. Только тут она заметила, что под простыней ведьмак остался в подштанниках. Но это не выглядело смешно.

Нея долго не могла подобрать слово, которое всплывало при виде такого Эзры.

Он себя вел профессионально, вот о чем она думала. Так, как порой и целители не ведут.

Ведьмак указал ей на большущую кадку, наполненную водой. При желании они могли бы там разместиться вдвоем. Но он лишь помог Нее.

Как только она села, Эзра распростер руки над водой и опять зашептал. Все по-деловому. Ни одного масленого взгляда.

От заговора Нея ничего не почувствовала. Теплая вода, да и только. Но вместо того, чтобы наслаждаться она разглядывала на самого ведьмак.

— Закрой глаза, — вдруг сказал он и тут же положил ладонь ей на веки.

Его рука пахла весенним лугом и колокольчиками, да и кожа была невыносимо мягкой.

Пальцы переместились на виски, и как только ведьмак зашептал, в ее голове появился туман. Нея откинулась на бортик.

Никакой боли. Тепло. И пахнет колокольчиками.

Она ни о чем не думала, все мысли растворились в тумане. Даже не заметила, когда Эзра перестал шептать. Чужие пальцы скользнули по шрамам на щеке и исчезли. Затем вернулись, опять погладили и втерли что-то прохладное в рубцы.

Она лежала никак не реагируя, позволяя ведьмаку делать все, что он вздумает.

Мягкие губы коснулись ее губ и исчезли. Нея открыла глаза.

— Вы либо целуйте нормально, либо не целуйте вовсе, — без особых эмоций сказала она.

Ведьмак улыбнулся.

Самый медленный и сумасшедший поцелуй накрыл с головой. Настойчивый, но не яростный. Тягучий.

Она растворилась в нем и как будто стала легкой. Нея отвечала, как во сне. Неторопливо зарылась мокрыми пальцами в мягкие волосы и притянула его ближе.

Но ведьмак вдруг прижался к ее губам и сразу отстранился. Зрачки затопили всю зелень его глаз. Он глубоко вздохнул, постоял, облокотившись на бортик, и все же отвел взгляд от ее груди, которая виднелась в мыльной воде.

— Нея, ты очень строгая, — вдруг сказал он и выпрямился. — Моим сестрам ты бы понравилась.

— Вряд ли. Я обычно не нравлюсь людям.

— С ними ты бы нашла общий язык, они тоже исповедуют религию кнута и пряника.

— И много их?

— Четыре.

Нея шире открыла глаза.

— И все старшие, — добавил Эзра. — Можно идти спать.

Он довел ее до комнаты и остался.

Они уснули сразу, как только легли.

«И даже никаких приставаний» — мелькнула мысль в голове Неи то ли с сожалением, то ли с удовольствием.

А о том, мог ли их кто-то увидеть, когда амулет отвода глаз разрядился, она не думала.

* * *

Утро было ленивым и жарким. Ведьмак целовал, покусывал и не выпускал из постели.

Если бы каждый рассвет был таким, Нея смирилась бы даже с морозами…

Правда, в итоге они не обменяли и двумя словами. Одевались на скорость. Мешались друг другу, застегивали пуговицы через одну. И разошлись по делам.

День вроде бы был насыщенным, но к вечеру Нея осознала, что ничего толком не помнит. Она почти поругалась с Олмером и комендантом, но не придала этому значения. И никого не наказала, хотя двое солдат пили самогон из фляжки у нее под носом.

Вообще, пока светило солнце в голове Неи звучали весенние птичьи трели. А сама она ходила по заставе, насвистывая, вторя тем, кто пел у нее в мозгу.

С наступлением сумерек Нея посчитала это опасными симптомами и нахмурилась.

Сразу же отметила, что солдаты как-то выдохнули. Будто до этого момента они опасались, что лейтенант заставит и их изображать синиц с соловьями.

«Или решили, что я совсем съехала с катушек» — подумала она и помянула ведьмака недобрым словом.

В двенадцатом часу ночи Нея поднялась к себе и, слыша уверенные шаги за спиной, оставила дверь приоткрытой.

— Ну, рассказывай.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на улыбающегося ведьмака.

— Сказку на ночь?

— Почему вместо головной боли, у меня в ушах теперь птичий гомон?

Эзра прекратил развязывать шейный платок и опустил руки. Подошел, ощупал ее голову, прижался губами ко лбу, поцеловал в висок, потом в ушко, спустился к шее…

— Странный у тебя способ лечения.

— Действенный.

— Нет. У меня в ушах все еще орут птицы.

Ведьмак отстранился. Теперь уже серьезно взял ее за руку и зашептал какой-то длинный заговор. Его пальцы в это время щекотали запястье.

— Лучше?

«Хуже. Появились еще бабочки в животе»

— Пойдет на первое время.

— Я тебе уже говорил, что ты строгая?

— Кажется, ты говорил, что я понравлюсь твоим сестрам, — усмехнулась Нея, снимая китель.

— Возможно, только старшим, — заметил Эзра.

Он притянул Нею к себе и уверенно поцеловал.

— Младшим я куплю пряники, — сказала она.

Ее пальцы уже расстегивали его рубашку.

Они еще обменивались каким-то словами, но каждый из них плохо понимал, о чем говорит.

Нея была почти уверена, что раньше не теряла голову от поцелуев.

Да и не восемнадцать ей уже, чтобы млеть и насвистывать без причины. Но странность заключалась в том, что даже злость на себя уходила, когда Эзра крепко прижимал к себе.

* * *

— Значит, рос среди женщин? — спросила Нея.

Они лежали в темноте и отчего-то не могли уснуть.

Ведьмак медленно водил пальцами по плечу Неи, то и дело задевая грудь. А сама Харт, подперев голову кулаком, разглядывала Эзру.

— Да и поэтому я знаю о вас все, — усмехнулся он.

— Ну-ну.

— Не веришь?

— Женщины сами о себе многого не знают.

— Мне кажется, женщины знают, но скрывают, — улыбнулся Эзра. — А еще вы очень осторожны. И прежде чем что-то решить, тысячу раз скажете «нет», подразумевая «да».

— Лихо завернул, — усмехнулась она и положила голову ему на грудь. — Но все проще. Если женщина говорит «нет» — это значит «нет».

— А если «да»?

— Могут быть варианты.

Нея и не подозревала, что умеет так легко заполнять паузы и даже улыбаться, говоря ни о чем.

— Значит, когда ты говорила, чтобы я ушел, это значило — больше не приходи?

— Я такого не говорила, — Нея задумчиво провела пальцами по животу ведьмака. — Но по факту… с тобой я пользуюсь служебным положением. Комендант или Олмер при желании могут меня за это разжаловать.

Эзра пошевелился и заглянул в глаза Неи.

— Лейтенант, пожалуйста, пользуйтесь своим положением чаще.

Нея усмехнулась, а ведьмак легко поцеловал ее в губы.

— Знаете, лейтенант, я бы даже мог вам написать инструкцию, как именно мной пользоваться.

Смешки смешались с поцелуями, но дальше дело не зашло. Оба были уставшими и расслабленными.

— Знаешь, о чем я подумал? Я же, правда, постоянно среди женщин, — вдруг сказал ведьмак. — И рос среди сестер, и учился с ведьмами. Даже мой побратим девушка!

— Побратим?? Может она тогда сестра?

— Нет, это именно братская связь, — пожал плечами Эзра. — Раньше считалось, что ее можно создать только между двумя ведьмаками. Но я отличился и теперь у меня в побратимах Рей.

— И как тебе, быть связанным с девушкой? — спросила Нея.

По какой-то причине ей не понравилось, что у Эзры есть пусть и непонятно в каком статусе, но все же близкая женщина.

— Хорошо. Теперь я могу пользоваться частью ее сил.

Нея перевернулась на спину и подтянула одеяло повыше. Ей вдруг стало зябко.

— А поначалу хреново было. Я чувствовал ее, она — меня. Но с ней еще можно договориться, а вот с ее мужем… — продолжал говорить Эзра. — Как-то было у меня похмелье, и голова раскалывалась. Лежу. Рядом ведро. Мне ото всего плохо. И тут открывается портал. Не смотри на меня так! Правда, портал. У мужа Рей брат сильный маг… В общем, выходит этот муж и говорит, что с этого дня я не пью. Потому что, оказывается, когда я мучился похмельем, у его жены болела голова. И ему это не нравилось. В общем, после того случая я провалялся с синяками и вывихнутым плечом пять дней. С тех пор похмелья у меня не бывает

Харт усмехнулась и подозрительно посмотрела на ведьмака.

Как он вовремя вспомнил о муже. Как будто мысли прочел.

— Если бы Олмер узнал о твоем «побратиме» и увеличенной силе, он бы точно тебя заковал, — сказала она.

— Почему?

— Считает, что такому сильному ведьмаку на заставе делать нечего. И подозревает, что ты приехал сюда с какой-то целью и, возможно, связан с бандитами.

Эзра посмотрел на нее с удивлением, но промолчал. А Нею это насторожило. Она повернулась на бок и впилась взглядом в ведьмака.

— Ты же приехал сюда не просто так?

Он прикрыл глаза и некоторое время молчал. Почти тревожная тишина висела недолго. Ведьмак повернулся к Нее корпусом и погладил по израненной щеке.

— Не просто.

Этот тихий ответ заставил ее подобраться, как перед прыжком.

— Объяснишь?

— Я здесь из-за камней. И из-за магии созидания.

Эзра еще раз погладил ее по щеке и сел. Он не нервничал. Было видно, парень лишь подбирает слова, чтобы объяснить. Ведьмак взъерошил волосы пятерней и вздохнул, как перед прыжком в воду.

— Ты знала, почему созидатели не зачаровывают камни на месте? Почему над ними колдуют в столице, а потом везут сюда?

Нея отрицательно покачала головой. О магии созидания в их школе не рассказывали. Слабеньким боевикам из простых нужно было знать только заклинания атаки и защиты.

— Из-за последствий. Когда созидатель зачаровывает предметы, часть силы выплескивается в мир и меняет его. Чтоб этого избежать, обычно колдуют в закрытых помещениях без окон. Либо в чистом поле, тогда магия рассеивается. И созидатели зачаровывают не сразу все, а частями. Если бы они накрыли своей силой целую крепость, то вокруг началось бы неизвестно что. Самое безобидное растение стало бы ядовитым, животные агрессивными или, вообще, другими. Не сразу, но постепенно вместо обычного одуванчика рядом с местом, где колдовал созидатель, появился бы, скажем, ядовитый шиповник. А ближайшие дома, могли истлеть всего за неделю.

— К чему ты ведешь?

— К тому, что они зачаровывают осторожно, направляя силу на один предмет или на одну стопку камней. Но все равно работают в подвале или открытом поле. Поэтому никаких изменений за собой это не влечет. А сюда камни еще и едут дней десять, любые излишки силы развеиваются в пути, магия не успевает прижиться в движении.

Эзра замолчал. Его спина как-то напряглась, чувствовалось — сейчас он скажет нечто важное и волнительное для него.

— Когда здесь начнут строить крепость и появится хотя бы один этаж. А следом еще приедет созидатель, чтобы зачаровать, например, двери. Магия все же попадет на окружающие растения. Немного. Совсем не та концентрация, при которой все гибнет или изменяется. Но и этого будет достаточно, чтобы вырос такой цветок, как золотой кадул.

— Видимо, редкий?

— Скорее мифический, — усмехнулся Эзра. — Его видели всего трижды. Последний раз это случилось пятьдесят лет назад. Его нашел один ведьмак и описал. Даже смог сделать на его основе особое зелье, благодаря которому сын, родившийся калекой, начал ходить.

— Тааак, — Нея вроде бы понимала, что ей говорят, но никак не могла взять в толк к чему.

— Я хочу найти золотой кадул. Я прочитал множество легенд, воспоминаний и понял, что он появлялся там, где шло какое-то грандиозное строительство с участием магии созидания. Не агрессивной магии, а той, что немного развеялась. Как будет здесь.

— И зачем тебе кадул?

— Для зелья, конечно! Но не для того, которое сделал ведьмак, рецепта он не оставил. Другое — для приживления конечностей.

— Зельевар, — фыркнула Нея расслабляясь. Для нее это все показалось сказкой, несмотря на убежденность ведьмака. — Значит, кадул и зелье. Хочешь помочь кому-то из близких?

— Нет. Хочу сварить зелье, которое никто до меня не варил.

— Ясно, а я думала ты здесь из-за отца. Доказываешь что-то, — пробормотала она, разглядывая спину Эзры. Совсем не костлявую, очень даже мужественную с крепкими мышцами и гладкой, словно политой маслом, кожей.

— Это тоже, — улыбнулся ведьмак, оборачиваясь. — Он навязывает мне свое дело. Хотя мой семнадцатилетний племянник разбирается в этом уже лучше меня. Но отец считает, что компанию нужно передавать от отца к сыну.

Эзра опять улегся на кровать и притянул к себе Нею.

— Он никогда не одобрял зельеварение и даже отдал меня в закрытую школу боевых магов в двенадцать лет.

— И как тебе там было?

— Ничего. Сначала я злился, даже как-то плакал в подушку, а потом легче стало.

— Плакал?

— Прости, ты же не знаешь! Это когда краснеют глаза и из них катятся такие капли или ручейки…

Нея ткнула кулаком в бок усмехающегося Эзру.

— Но слезы в младшей школе — это мелочь. Вот когда я плакал из-за Рей. Это да! Всю ночь ревел и не понимал почему. А оказалось, что мой «побратим» серьезно поругались со своим эльфом. Представляешь, она была в другом городе, а меня все равно накрыло. Но знаешь, что самое обидное?

— Что? — покладисто спросила Нея, не прекращая улыбаться.

— Она вернулась и говорит: «а я не плакала, ни слезинки за всю ночь» Женщины!

Нея потянула ведьмака за шею и поцеловала, еле сдерживая смех.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она, и он поднял брови. — Что же с тобой будет, когда она начнет рожать?

Глаза Эзры за секунду увеличились вдвое. Почти минуту стояла тишина. И ведьмак так смотрел на Нею, будто пытался выискать в ее расширенных зрачках средство от беременности своего «побратима».

Харт не выдержала и крепко его поцеловала.

* * *

Все было не так, как она планировала. Ведьмак слишком заполнил все вокруг собой. Две ночи, два утра, а было ощущения, что он жил с ней всегда.

Нея и днем думала о том, что вернется в свою постель. Хотя Эзра не делал ничего такого, что могло лишить рассудка.

Она спокойно работала, отвечала на вопросы Олмера и писала какие-то письма под диктовку коменданта. Гоняла солдат, даже проехала с патрулем по тракту.

Но потом она возвращалась, натыкалась взглядом на ведьмака, который отчего-то стал выходить на порог дома коменданта, когда она куда-то выезжала, и снова представляла, как вечером они встретятся.

— Признайся честно, — сказала Нея ранним утром на третий день их совместного проживания, по-другому это сложно было расценивать. — Ты прошептал какой-то особый заговор, чтобы я тебя не выгнали из своей постели.

— Каюсь, намазал себя волшебным клеем. Теперь ко мне липнут красивые женщины.

Нея усмехнулась.

Шуточный вопрос — шутливый ответ, но она хотела бы знать наверняка. Мог ли ведьмак добиться чего-то с помощью своего колдовства?

— А у тебя скоро обход? — спросил Эзра и провел рукой по ее бедру.

Он повернулся на бок, плотнее придвигаясь к Нее. Она с готовностью повторила маневр ведьмака. Рука скользнула по его ягодице… и шлепнула. Темный взгляд Эзры оторвался от ее губ.

— Сегодня утром построение, — напомнила она и уверенно выбралась из постели.

Холод окутал с ног до головы в считаные секунды, и Нея схватила первую попавшуюся рубаху. Плотную, пахнущую весной.

Менять ее не стала.

— У вас зверский устав, — ведьмак сел на постели, с интересом рассматривая лейтенанта.

— Построение раз в неделю всего состава — моя инициатива. Это не по уставу.

— И зачем это тебе?

Она пожала плечами и продолжила одеваться.

— Капитан, с которым я служила, говорил, что солдаты должны чувствовать свою значимость. Раз в неделю на построении он выделял тех, кто отличился, даже в мелочах.

— Уверен, тебя хвалили больше других, — Эзра подошел и обнял ее со спины, когда она застегивала ремень.

— Нет, меня почти не отмечали, — она попыталась изобразить усмешку, вышло паршиво. — Я спала с капитаном.

Эзра немного напрягся, но сразу же поцеловал ее в плечо.

Ей бы очень хотелось узнать, о чем он думал в этот момент. О том, что она шлюха или о том, что ее заставили? Ведь для всех выводы очевидны. Восемнадцатилетняя девушка в рядах армии, каким бы магом она ни была, все же девушка. И особенно это замечают, если за ее спиной нет брата или на крайний случай крепкого слуги.

Даже среди ее соратников никто не верил, что она с капитаном добровольно. И Нея быстро приучилась говорить «я сплю», а не «я люблю». Хотя тот не очень красивый мужчина, который был старше-то всего на десять лет, занимал ее сердце. Она жила им, дышала ради него и без раздумий бросилась его защищать, за что и получила шрамы.

Капитан выжил. Они поговорили, и он женился на другой. Как потом рассказали добрые люди, на армейских девушках не женятся.

— Нея, — растягивая ее имя, позвал Эзра. — После такой долгой и полной смысла паузы, ты просто обязана сказать, что в постели я лучше твоего капитана.

Она усмехнулась.

Ведьмак в очередной раз одним махом убил подбирающуюся печаль, и застарелую боль. И как это выходит?

Эзре удавалось то, что ей самой казалось невозможным. С ним и она становилась шутнице.

— Ну, знаешь ли. Все становится отлично раз на пятый — шестой. А до этого…

— Что?

Ведьмак по пальцам пересчитал одному ему известные данные, нахмурился и подтолкнул ее к кровати.

— Все. Ложись.

Нея лишь повернулась к нему с усмешкой. А ведьмак метнулся к своему пальто и начал выворачивать карманы.

— Что ищешь?

— У меня есть зелье для бодрости, — скрывая улыбку, ответил он. — Будет тебе и шестой, и седьмой. Тоже мне! Сравнить не может.

Нея засмеялась, и Эзра бросил пальто, чтобы ее поцеловать.

Ей ужасно нравилось дразнить ведьмака. Он становился деятельным даже там, где казалось, нет выхода. И если бы его «побратим» начала рожать, он и тогда бы не потерял присутствия духа. Нашел бы для себя успокоительное, ну или помог быстрее родить.

Пока Эзра целовал ее шею, она случайно взглянула в окно.

Во дворе была какая-то суета во главе с комендантом. Его черную меховую шапку среди общей серости трудно было не увидеть. Только вот рядом с ним были чужаки. В шкурах и без головных уборов. Скертанцы.

Нея отстранилась от Эзры и подошла вплотную к окну. И непроизвольно улыбнулась, завидев знакомую широкоплечую фигуру, так сильно и по-дружески обнимающую коменданта.

— Здесь Свен, — сказала она.

Эзра молчал. Он не смотрел в окно, его интересовала лишь Нея. И стоило ей повернуться, она наткнулась на его осуждающий взгляд.