7

Кто из учителей убеждал, что звери его никогда не тронут? Эзра не помнил. Но рассудил, что им не мешало бы самим встретиться с северными волками, которым никто не читал лекций о неприкосновенности ведьмаков.

Могло ли быть дело именно в волках? Вполне вероятно. Ему просто попались звери с напрочь отбитым нюхом, а то и стукнутые об деревья.

«Звери не трогают ведьмаков». Эту аксиому он выучил еще в восемь лет. В тот же день, когда проснулся его дар.

В то утро, выходя на прогулку, он неожиданно понял, что за камнем прячется мышонок, напротив, сидит кот, а за углом неприкаянно бродят собаки, хотя никого из них не видел. Потом он почувствовал землю под ногами и услышал ее ворчание.

В тот день отец, который никогда не упоминал о своей прабабке-ведьме, взял сына и отвез на окраину города. На пороге аккуратного белого домика их встретила сухонькая старушка в лиловом платье с оборками. Она-то и рассказала, что Эзра способен как отпугнуть так и приманить зверей. Поле этого его возили к Элизе Фарун раз в неделю, где он прямо от порога слышал: «Ну что, маленькому мальчику больше не нужно бояться медведей? Да?». Это было ее странной потребностью — говорить о медведях. И Эзра узнал о них многое, да и не только о них. Старушка болтала без умолку, когда поняла, что ее слушают.

Отец Эзры с ней так и не начал нормально общаться. Дальше приветствий они редко заходили.

А когда однажды «поговорили», то в основном кричали. Отец Эзры шипел на прабабку и припоминал, как она отсудила у него деньги, доставшиеся от деда. А Элиза Фарун в ответ кричала: «Это было мое золото. Никто не имел права его отбирать!». Хотя и без того она ни в чем не нуждалась.

Правнук, он же отец Эзры, после того суда фактически остался без средств и прекратил разговаривать с Элизей Фарун. Сам заработал состояние и в сущности благополучно забыл о ведьме. Но после открытия дара у сына, пришлось не только вспомнить, но и видеться с ней. Что, конечно, его бесило.

Правда, после крика и взаимных обвинений он с облегчением нанял учителей и возил Эзру к прабабке, только когда для занятий нужен был семейный гримуар. Его Элиза никогда не давала с собой, разрешала смотреть то, что нужно только в своем присутствии у себя дома. Но суть в том, что после прабабушки Эзре еще четыре умных и образованных человека говорили: звери не трогают ни ведьм, ни ведьмаков…

Что они бы сказали, если увидели волков, кидающихся на его щит?

Эзра тяжело вздохнул.

Он считал сегодняшний день личным оскорблением. Мало того, что его сила не отпугнула волков, так он сам по-настоящему сплоховал, когда смешал два реакционных зелья. Под искры могли попасть и Нея, и Бон, если бы помедлили со щитом. И ни один заговор не залечил бы повреждения от таких зелий. Сами собой скрипели зубы, когда он представлял ожоги рядом с безобразными шрамами. Ему даже думать было больно о том, что на ее лице появятся новые раны. Ей уже и так досталось. Хватит.

Он резко выдохнул, но злость на себя не ушла.

— Ну что вы все пыхтите? — раздраженно поинтересовалась Нея.

— Радуюсь жизни. Дышу полной грудью, — хмуро ответил ведьмак. — Присоединяйтесь.

Они ехали по редкому лесу уже около получаса. Кругом было слишком много следов, чтобы найти нужные. И кажется, лейтенант все больше нервничала.

— Вы говорили, что после ритуала на крови, можете почувствовать Милкота, если он неподалеку? — уточнил ведьмак и подождал, пока Нея недовольно кивнет. — У меня есть зелье, которое как бы усиливает магию на крови. Если выпьете, я думаю, радиус действия расширится. Правда, ваш резерв будет расходоваться в два раза быстрее, чем при обычном поиске.

— Нет, спасибо. Никаких зелий.

— Почему?

— От них болит голова, — сухо ответила она.

Эзра помолчал, рассматривая Нею, напряженно сидящую на кобыле и поинтересовался:

— А когда у вас начались головные боли?

— Давно и это неважно.

— Дайте угадаю, они появились вместе со шрамами?

Нея промолчала, а Эзре слишком неуютно было наедине со своими мыслями, чтобы молчать:

— Магический бой, так? Возможно, поэтому есть реакция на зелья. Если расскажете подробнее, я смогу сварить зелье, которое уберет боль и не вызовет осложнений.

Нея не ответила. Она снова внимательно изучала снег. То в одной стороне, то в другой. И медленно ехала, заглядывая под каждый куст. По мнению Эзры, это был самый ужасный метод поиска. Такой метод морозил ноги и отбивал желание спасать Милкота, только прибить, если он жив, и особенно если он выхлебал свою фляжку с самогоном. Почему-то в то, что сержант в беде Эзре не верилось. Не был Милкот тем человеком, который трагически погибает невесть отчего.

— Могу подкачать ваш резерв, возможно, тогда магия сделает нам подарок, — предложил ведьмак.

— И каким же образом вы можете его подкачать?

На языке Эзры весело завертелось: «соприкосновением тел». Но представляя каменное лицо лейтенанта при этом соприкосновении, да и свою пупырчатую кожу на морозе, он с трудом сдержал смешок. К тому же шуткам здесь не место.

— Давайте вашу руку.

Харт стянула варежку, а Эзра с удивлением отметил насколько у нее длинные и хрупкие пальцы. Он осторожно их сжал и без усилий перелил часть своей силы в резерв лейтенанта.

«Хоть в чем-то сила ведьмака не подкачала», — подумал парень и погладил пальчики в своей ладони.

— Кажется, и правда что-то есть, — Нея сосредоточенно посмотрела в сторону высоких елей и забрала руку. — Значит, жив.

Эзра опять вздохнул. Теперь по поводу ускользнувших холодных пальчиков и поехал дальше за Неей.

Ведьмак видел, что она все равно нервничает. Уже стояли сумерки и вот-вот должна была опуститься ночь, а значит любые поиски даже при помощи магии осложнялись.

Вперед резво улетели магические огоньки, высвечивая голые ветки и снег. В какой-то момент исчезли следы, в том числе подков. Лошадь дальше не заходила, вероятно, вернулась, когда ее поманил Эзра. Но они все равно ехали по глубокому снегу, из которого кони с трудом поднимали копыта.

Через какое-то время лейтенант остановилась.

— Он где-то здесь? — спросил ведьмак, видя, как Нея крутит головой.

— Скорее всего, — ответила она. — Но магия больше никуда не тянет, не становится сильнее, но и не обрывается.

Нея стянула варежку, быстро расстегнула тулуп, а следом и две верхние пуговицы кителя, чтобы достать шнурок с каким-то кулоном.

— Не нагревается, — пояснила она, и некоторое время держала кулон в руке.

«Надо было предлагать соприкосновение тел», — подумал Эзра.

Он посмотрел вокруг ни на что особенно не надеясь. Даже с огнями рассмотреть ничего не удавалось. Но вдруг его привлекло большое темное пятно на снегу далеко впереди. На такие лужи у него был отменный нюх.

— Кажется, там кровь, — как можно спокойнее сказал он, представляя в это время пролитый джем, которым намазывают на хлеб за завтраком. В лесу, на снегу, под елкой просто джем.

Лейтенант тронула поводья, а Эзра глубоко вздохнул и остался на месте.

Он почувствовал, как на лбу выступил пот и на висках намокли волосы. Пальцы сжали поводья.

«Братишка, плохой тон падать в обморок не доезжая до лужи крови», — сказал себе ведьмак.

— Оставайтесь на месте! — крикнула Нея и спешилась.

Теперь нечего было и сомневаться, Эзра мог быть уверен, что там точно не джем. Он еще раз вздохнул, вытер пот со лба пальцами под шапкой и поехал вперед.

Он спешился и быстро заглянул за плечо лейтенанта. Магический свет четко показывал ту самую лужу крови. Она растеклась вокруг неподвижной ноги в огромном капкане.

* * *

Резкая и горячая боль заставила его очнуться.

— Я сказала оставаться на месте! — рявкнула Нея, нависая над ведьмаком.

У Эзры перед глазами мелькали мушки, но он быстро сел и вытянул из-под себя сумку. При падении вряд ли что-то могло разбиться: не та высота, да и зелий в сумке почти не осталось. Но он с облегчением пробежал пальцами по оставшимся склянкам, все целы.

— Это вольете Милкоту в глотку, если он еще жив, — чуть хриплым голосом сказал Эзра и протянул флакон.

— Сидите здесь, — рыкнула Нея, но ведьмак удержал ее за руку и сунул еще маленькую склянку.

— А это?

— Это для меня. Когда опять упаду, — постарался улыбнуться он. — У вас очень тяжелая рука.

Эзра еще чувствовал холодный пот и видел перед глазами в основном мушки, но, как обычно, соображал в этот момент быстрее, чем обычно.

— Прикройте кровь чем-нибудь, и я смогу наложить заговоры. Ногу пока не трогайте.

Нея выдернула руку и встала, а Эзра начал напевать жуткую, но действенную песенку о ста пятидесяти осликах, которые паслись на зелено-зеленом лугу.

— Первый ослик пришел на зеленый луг и друга позвал эй-го! — Эзра вздохнул. — Второй ослик пришел на зеленый луг и друга позвал эй-го!.. Вот, зараза! Третий ослик пришел на зеленый луг эй-го!

Но песенка не всегда помогала ведьмаку.

— Да чтоб меня, — сквозь зубы ругнулся Эзра.

Даже для ста пятидесяти осликов та лужа была великовата…

Жуткий запах под носом заставил ведьмака широко открыть глаза. Лицо Неи уже не казалось злым, оно привычно закаменело.

— Там Милкот? Он жив? — хрипло спросил ведьмак, медленно садясь.

— Он самый. Жив, но без сознания, — Нея внимательно осмотрела парня, даже поднесла к лицу неяркий огонек. — Его ногу я закрыла попоной.

Эзра кивнул, краем глаза отметил расседланную лошадь и понял, что не приходил в себя явно ни одну минуту.

— Интересно, почему отличный зельевар не придумал себе зелье вот от этого? — Нея сделала неопределенный жест в его сторону.

— Пытался, не вышло, — честно ответил он и полез в свою сумку. — А то средство, которое мне может помочь, вы запрещаете.

— Речь опять о самогоне?

— Угу, — он достал несколько пузырьков и каждый посмотрел на свет.

— Понятно. До самогона вы падаете от крови, а после уже от самого самогона, — проговорила Нея. — В чем разница?

— В удовольствии, — пояснил Эзра.

Он искал зелье, способное затянуть раны, но оказалось все пять пузырьков ушли на солдат. У них не было жутких повреждений и можно было обойтись лишь заговорами. Только никто не хотел мучиться даже от легкой боли, и никто не подозревал о травмах Милкота.

— Зелье, которое я дал, влили в него? — уточнил ведьмак поднимаясь.

Нея кивнула и тоже встала, напряженно вглядываясь в лицо Эзры. С удивлением он понял, что его готовились ловить, отчего мимолетно улыбнулся.

В сопровождении лейтенанта и магических светлячков он прошел к Милкоту. Сержант лежал на боку, свернувшись, как будто пытался уснуть. Хотя, скорее всего, так он надеялся дотянуться до своей ноги.

— Там же капкан, да? — тихо спросил Эзра, стараясь смотреть только на бледное лицо Милкота.

— Да, — подтвердила Нея и вздохнула. — Капкан, как на медведя. Может быть, сломана кость.

Эзра сел рядом с Милкотом и взял руку. Даже в варежке его пальцы почти окоченели, и прежде чем шептать заговор ведьмак растер грубую ладонь.

Пока он не думал о сложных заговорах, только о поддерживающих. Чтобы начать заживление лучше бы иметь зелье, а чтобы согреть тело, надо бы зашить раны. Смысл разгонять кровь, если она вся вытечет…

Ведьмак задержал дыхание, пытаясь прекратить думать о вытекающей крови.

— Отвлеките меня, — тихо попросил он.

И после недолгой паузы Нея, не спросив «зачем?», сухо поинтересовалась:

— Как?

— Можете гладить, целовать, рассказать сказку, объяснить, как у вас появились шрамы. Все что угодно.

Эзра несколько раз повторил упражнение с задержкой дыхания и приготовился к самому сложному. Исследованию. Ведьмовские силы не позволяли точно сказать, что-то о травме, но узнать о потере крови и общем состоянии организма было возможно. Точнее, о том, сколько дней протянет раненый человек при нынешней ситуации. Для этого всего и надо шепнуть несколько слов, да позволить силе влиться в кровь. Что для Эзры приравнивалось почти к казни.

— Меня использовали как живой щит, — вдруг сказала Нея.

Ведьмак быстро посмотрел на ее спокойное лицо еле-еле подсвеченное огоньками, но ничего не сказал.

— Был бой. Двое магов бились насмерть, я думала, что смогу помочь нашему. Но когда попробовала незаметно подобраться к противнику, он подтянул арканом к себе и прикрылся мной же от очередного заклинания, — бесстрастно рассказала Нея.

Ведьмак некоторое время смотрел на спокойное лицо, а потом быстро прочитал заговор. Оставляя Нее возможность самой закрыть тему, если ей того хотелось.

— Это было недалеко отсюда, — после паузы продолжила она. — Нас первыми бросили к этой заставе, когда каким-то странным образом на севере оказались ангериссцы, до того нападавшие лишь на юге.

— Но говорили, что при первой стычке жертв не было…

— Правильно говорили. Никаких жертв, — отстраненно пояснила она. — Только два раненых мага.

Эзра довольно долго рассматривал лейтенанта, но в конце концов вернулся к работе над Милкотом. Хотя больше ему хотелось подойти и погладить израненную щеку Неи. Сказать, что война слишком несправедливая штука, чтобы о ней много думать. Иногда надо радоваться, что она забрала лишь то, что забрала и оставила все остальное.

Но Нея сидела, бездумно рассматривая попону, которой недавно накрыла ноги Милкота. И ведьмак решил, что сейчас не лучшее время говорить о везении.

— Ну как вам помогло? — едко спросила Нея.

— Как сказать, — ответил ведьмак и достал из сумки два пузырька с зельем восстановления. — Я рассчитывал на поцелуй.

— С чего бы? — несмотря на резкий тон, ее губы чуть дрогнули, будто в улыбке.

— Мы одни. Лес. Чистый воздух. Очень романтично.

— Дубовый мороз и кровь.

— Вы придираетесь к мелочам, — улыбнулся Эзра и протянул ей флакон. — Два глотка.

Нея устало посмотрела на ведьмака.

— Головную боль я сниму заговором, если она появится. Но она не появится. Зелье у меня отменное, — Эзра встряхнул флакон, и лейтенант все же его взяла. — Знаете, обычно в него добавляют васильки для бодрости, но я придумал кое-что получше.

Пояснил он, пока Нея делала первый глоток.

— По факту васильки там не нужны. Чтобы от них был какой-то значительный эффект надо взять не пять цветочков, а килограмм, но тогда растение проявит свою токсичность, — деловито продолжал он, пока Нея морщилась после первого глотка. — Поэтому часто подобные зелья имеют некоторые побочные действия. Мое же — не имеет, — он подождал пока женщина проглотит. — Потому что василек, я заменил пометом.

— Волшебным? — закашлявшись, уточнила Нея.

— Обычным. Гусиным.

Нея постаралась вернуть фиал ведьмаку, но он лишь покачал головой. Ему понравилось дразнить Нею. И вряд ли теперь он смог бы не пользоваться даже сомнительными поводами, чтобы ее расшевелить. Она не становилась другой, но ее губы подрагивали, намекая на улыбку, а в глазах появлялся блеск.

— Любое укрепляющее зелье немного ускоряет кровоток, поэтому его часто принимают, чтобы не замерзнуть, — уже без ухмылки сказал Эзра. — Флакона хватит на несколько часов. Надеюсь, за это время мы придумаем, что делать дальше. Пока мороз нас не доконал.

— Надо ехать к деревне, — просто сказала она.

Эзра почесал нос, ему не хотелось говорить, что Милкот может умереть от потери крови, когда они освободят его ногу из капкана.

На самом деле они оба очень умело уходили от главной темы. Нея, вероятно, лишний раз старалась не напоминать ему о причине обмороков, а сам ведьмак думал, как быть, если в его сумке осталось все три флакона, один из которых с зельем от комаров. Еще были два пакетика измельченных трав для простых составов, но существенно это ничего не меняло.

— У Милкота есть шансы? — голос Харт звучал спокойно, но она точно переживала. Слишком яростно сжимала кулаки.

Эзра посмотрел на напряженную фигуру лейтенанта и тяжело вздохнул. Ему предстояло совершить почти чудо, чтобы эти кулаки разжались. И никакие сомнительные шутки уже не помогут разрядить обстановку.

— Хорошо бы разжечь костер. Тогда я кое-что сварю, и можно будет ехать.

— Ладно. Займитесь Милкотом, а я займусь костром, — она поднялась и поежилась от холода. — Заодно поставлю экран, чтобы тепло не сразу улетучивалось.

Она ушла, подсвечивая путь огоньком, а Эзра присел на корточки рядом с Милкотом. Немного поколдовал над ним и задумался.

Снег вокруг казался нетронутым. Он промялся только рядом с сержантом. Тот, кто ставил капкан, давно не появлялся. С последнего большого снегопада прошло два дня, а значит, ставили до того. Ставили вдалеке от деревень, но недалеко от тракта. Странно.

Нея вернулась и стало не до размышлений.

Эзра достал из сумки небольшую миску с дужкой и растопил снег над костром. В воду бросил щепотку смеси трав и, прошептав заговор, отправил туда же листик закрепителя. Зелье быстро вскипело, и ведьмак снял его с огня.

Он вбухал в него львиную долю своей силы, отчего почувствовал легкую слабость. Нея не отвлекала, только пристально смотрела за его руками и как будто прислушивалась к заговору. А Эзра надеялся, что не оплошает второй раз за день.

Зелье он придумал на ходу. В его состав входили мята, боярышник и белый остролист, который годился только в качестве средства от заворота кишок. Заговор тоже был простым — притуплял боль, приостанавливал кровь и бодрил. Но с тем количеством силы, которое влил Эзра в зелье, оно должно было моментально ставить человека на ноги. Во всяком случае, какое-то время раненый мог ходить, а то и ехать верхом.

— Удивлена, что в вашей сумке нет котелка, — вдруг подала голос Нея.

— Их редко используют. В основном для реакционных зелий, — ответил Эзра, рассматривая почти плоскую медную миску, которую поставил остужаться на снег. — Но вы правы, котелок не помешал бы. Да. В следующий раз возьму.

Он отчетливо услышал, как лейтенант фыркнула, но был занят крайне важными подсчетами. Встал, обошел Милкота по кругу, поразмыслил и отмерил пару шагов в сторону. Задумчиво постоял, да и прочертил на снегу две линии — крест-накрест.

— Это что?

— Это место, куда я буду падать, — пояснил Эзра. — Сейчас остынет зелье, часть я волью в горло Милкоту, а второй частью надо полить его рану. Вы сможете разжать капкан?

— Да, — она кивнула на крепкую ветку и пощелкала пальцами, высекая искры заклинания прочности. Руку быстро спрятала опять в варежку и продолжила следить за Эзрой. Ее взгляд буквально ни на секунду не отставал от него.

Она когда-то успела притащить к костру еще толстый сук и теперь сидела на нем, спрятав руки в варежках под мышками. Наблюдательный пункт лейтенант обустроила со всем возможным удобством.

— Когда разожмете капкан, кровь, скорее всего, начнет фонтанировать, нужно сначала наложить жгут…

— Я знаю, сядьте уже, — резко перебила его Нея и Эзра без разговоров сел. — Ближе двигайтесь.

Ведьмак сделал вид, что его ничего не удивляет и придвинулся вплотную. Хотя и до того он был на расстоянии в два пальца.

— Ненавижу холод, — проговорила она.

Эзра какое-то время вместе с ней смотрел на костер, а потом обнял, притягивая еще плотнее. Не самая удобная поза для человека в тулупе, но он готов был потерпеть.

— Зачем же соглашались на службу на этой заставе?

— Похоже, вы не знаете, что даже офицеры не соглашаются, а выполняют приказы, — с усмешкой ответила Нея, будто не замечая, как он прижимает ее к себе.

Ведьмак промолчал, больше думая о том, что жизнь к нему крайне несправедлива. А как еще расценивать то, что он обнимает единственную в округе фигуристую женщину на морозе, да еще хлюпая носом? Не сидя перед камином со стаканом лучшего виски, а вот так на суку, — несправедливость, как она есть.

— Тем более это награда.

— Служба на этой заставе была наградой? — уточнил Эзра.

— После того как наше звено бросили сюда, мы удерживали заставу больше месяца, — пояснила Нея. — Потом ранение, госпиталь и позже я узнала, что они и без меня держались еще столько же. Всех наградили. Мне дали звание лейтенанта, а спустя какое-то время и место на этой заставе. До этого я полтора года моталась от гарнизона к гарнизону.

Они помолчали. У Эзры как-то не находилось слов для подобного, почти личного разговора. Хотя при всех расслабляющих мыслях о камине, на самом деле ведьмак оставался серьезен. Ему нужно было как-то вытащить Милкота и не ударить в грязь лицом перед женщиной, которая ему, по-видимому, нравилась.

«Кого ты обманываешь, ты уже раз двадцать перед ней ударил не только в грязь», — подумал он.

— Может пора? — спросила Нея.

— Да, — Эзра нехотя убрал руку и взял миску, чтобы перелить содержимое в пустой флакон.

— Давайте сюда. Я сама все сделаю.

— Нет. Во-первых, мне надо взглянуть на рану, а во-вторых, я быстро прихожу в себя.

— Да что вы говорите, — усмехнулась она, растирая свои руки и ежась от мороза.

— Да, я засекал. Не более семи минут. Точнее, я проводил опыты, — Эзра чуть улыбнулся. — Не всегда продолжительность обморока зависит от количества крови. И в среднем я прихожу в себя за три минуты. Так что мы откроем ногу, я упаду, и вы наложите жгут. Когда я приду в себя смогу шепнуть заговор, а может быть и вылить остатки зелья.

— А потом? — уже зная ответ, поинтересовалась Нея.

— Опять упаду, — Эзра подмигнул и пошел к Милкоту.

Он влил зелье сержанту в рот и встал на крестик, который недавно прочертил.

* * *

В очередной раз ведьмак пришел в себя от громких проклятий в свой адрес.

— Что за дерьмо ты мне дал? Я глаза закрыть не могу! У меня все горит! — орал Милкот.

— О, ты жив! Хорошо, — Эзра кое-как поднялся, посмотрел на бледного матерящегося сержанта и глубоко вздохнул. Крови он не заметил.

Нея предусмотрительно оттащила Милкота от лужи, как и самого ведьмака. Причем он был уверен, конкретно его тащили арканом за ноги. След от тела был уж больно явным.

— Я расседлала вашу лошадь, поедете с Милкотом вдвоем, — послышался сбоку голос лейтенанта.

Она выглядела замерзшей, но при этом довольной. И мат сержанта действовал на нее очень успокаивающе.

Эзра не стал говорить, что это виной всему зелье и сейчас организм Милкота тратит оставшиеся силы на то, чтобы он был в сознании.

Еще примерно час и сержант уйдет в глубокий обморок. А дальше как получится. Возможен и летальный исход. Особенно если они не приедут на заставу, где у ведьмака хранились зелья, возвращающие с того света, до завтрашнего вечера.

— Верхом?! Да вы спятили! — заорал Милкот и неожиданно встал.

— Ты уже на ногах, а тут просто лошадь, — спокойно сказал Эзра, не опуская глаз к разорванной штанине сержанта. В темноте почти не было видно ног, но рисковать не стоило.

— А чего это ничего не болит? — вдруг удивился Милкот, рассматривая свою ногу.

— Сержант! Быстро на лошадь, все разговоры на следующем привале, — сказала Нея и следом обратилась к Эзре. — Надеюсь, в пути никто из вас не упадет.

— Да, я тоже надеюсь, — пробормотал он и помог Милкоту влезть на лошадь. Без седла такие трюки выглядели жутко.

Эзра отошел, чтобы перевести дыхание и постараться забыть вид окровавленной тряпки, которая мелькнула перед его носом.

Лошадь с Милкотом сделала несколько шагов. Сержант громко выругался и дернул поводья в сторону. Одним движением он выдал общее настроение. Все нервничали: сержант, у которого был шок, Нея, напряженно разглядывающая снег рядом с капканом и сам Эзра, боровшийся с дурнотой. Слишком быстро и странно все происходило.

Кобыла замотала головой и отступила еще на два шага. Послышался лязг и следом же истошное ржание. Милкот свалился с лошади и затих. Снова лязгнуло, и еще одно копыто угадило в капкан другой. Неестественный крик животного прошил людей насквозь.

Эзра метнулся вперед к визжащей кобыле и крепко схватился за узду. Он сбросил варежку и впился пальцами в крутую шею, шепча заговор, снимающий боль. Кратковременный в отличие от зелья, но действенный. Лошадь перестала орать, а ведьмак посмотрел на ее ноги.

Неяркий свет магических огней почти ничего не показывал, но блики скользили по капкану, полностью подтверждая худшие мысли.

Потоком силы ведьмак проверил состояние животного и отошел, чтобы не упасть. Он сделал все быстро, и это спасло от очередного обморока.

— Две ноги в капканах. Может быть, есть перелом.

Как только он это сказал, лошадь медленно осела на колени. Нея в это время проверяла бессознательного сержанта и не видела раненого животного.

— До этого вы смогли поставить на ноги еле живого Милкота, — сказала она и подняла голову. — Нам нужна эта кобыла.

— Животные — не люди. Нужны немного другие зелья, а на одних заговорах она сейчас не пойдет.

Лошадь, тяжело дыша, опустила голову в снег, но больше не кричала, только подрагивала, напрягая мышцы.

— Легче добить, чем ее мучить, — сказал Эзра.

Он и рад был ее спасти, но как довести до заставы кобылу со сломанной ногой? Да и там без хорошего лекаря такое не исправить. Неплохое настроение, которое ведьмак старался сохранить вопреки всему, окончательно растворилось. Он держался до последнего, не позволяя злости взять верх, но теперь выругался.

У его ног хрипло дышало животное, которое надо было усыпить. Он непроизвольно закрыл глаза, чтобы не видеть тяжело поднимавшиеся бока.

Существовали ли в мире ведьмы или ведьмаки, способные без содрогания лишить ни в чем неповинное существо жизни? Он знал, что нет. Но задался этим вопросом, чтобы оттянуть решающий момент.

— Отойдите, я сама, — сказала Нея, вынимая шпагу.

— Нет.

Эзра уверенно шагнул вперед и сел на корточки. Он шепнул несколько добрых слов, проводя рукой по крутой шее замученной лошади.

Теплая шкура под пальцами ведьмака уже не подрагивала. Под его рукой дыхание животного замедлялось. Он гладил между ушами, по шелковой шее и по носу, пока она не затихла.

В этом не было ничего необычного. Эзре уже приходилось усыплять животных, у них даже был зачет по этому разделу. Ведьмы и ведьмаки бывало даже специализировались на работе со зверьем. Правда, это были слабые одаренные. Но факт в том, что основы знали все.

Усыпление не должно было быть чем-то сложным, но на Эзру всегда накатывала тягучая грусть, если он не мог спасти собаку, кролика, лошадь. Люди обычно сами лезли неизвестно куда за что и страдали, а вот животные наоборот. От природы были осторожны, но за человеком шли туда, где могли покалечиться. И по мнению ведьмака, это было в десятки раз хуже.

Сбоку послышался шепот, а потом по снегу прокатился таран, вспахивая наст. За хрустом последовал громкий лязг и еще один капкан закрылся.

— Да их тут тьма, — пробормотала Нея, освещая впереди другую железяку. — И все капканы стоят в линию.

— Могу поспорить, что охотники обычно не ставят их так кучно.

Они долго смотрели на блики и синхронно хмурились.

— Надо отсюда убираться, — сказала Нея и пошла к своей лошади. — Будем ехать по очереди.

— Я могу…

— Я сказала по очереди, — отрезала лейтенант. — Закинем Милкота и уйдем отсюда.

— Вам не кажется, что это все сделано как-то нарочно?

— Кажется. Но разбираться я в этом не хочу. Для таких дел к нам прислали чиновника, — сказала Нея, воюя с подпругой.

Эзра все мысли оставил при себе и шепнул заговор для сержанта.

Вместе с Неей они закинули его на лошадь, выпили немного зелья и сразу тронулись. 111

Эзра шел взявшись за стремя и проваливался в снег. Он то и дело шептал заговоры. И когда они выползли из снега на тракт, с трудом шевелил губами. Нея приказала поменяться местами, и снова вперед.

Останавливались, только чтобы передохнула лошадь. Сами они после зелий чувствовали себя почти бодрыми.

В сумке у Эзра теперь болтался лишь один пригодный флакон, но он его берег. Мощное средство восстановления, которое позволяло без сна и отдыха работать сутки, могло пригодиться позже. Правда, после него человек спал часов двенадцать подряд, но на такие мелочи никто не обращал внимания.

— Вы бы не усердствовали с заговорами, не хотелось бы и вас тащить, — сказала при следующей смене всадников Нея.

— Не переживайте. Благодаря одному ритуалу у меня есть как бы особый запас от побратима, — Эзра откашлялся, от мороза у него саднило горло. — Я могу черпать часть силы из ее резерва.

— Тогда, может, у вас есть какой-то особый заговор, который позволит нам быстрее бежать?

— Увы… Но у Милкота есть самогон. Я проверил.

— У вас для всего одно средство, — привычно сказала Нея.

— Почему же? Еще есть поцелуи, — проговорил ведьмак. — Но их я бы приберег до лучших времен.

К деревне они подбежали, когда уже начался новый день. К тому моменту лошадь изрядно выдохлась и везла лишь одного Милкота.

Их вышли встречать несколько мужиков, вероятно, по распоряжению Олмера.

У дома старосты Нея и Эзра остановились, не в силах даже поприветствовать людей. Одновременно они положили руки друг другу на плечи, уперлись лбами и долго не могли отдышаться.

— Милкот плох. Совсем, — с трудом переводя дыхание, прошептал Эзра, он знал — она слышит, лицо было всего в сантиметре. — Нужно на заставу, там есть зелье, которое поможет.

— Сколько ему?

— Часов пять и конец.

Они громко дышали, стараясь не падать, и крепче цеплялись друг за друга.

— Возьмите, — Эзра отцепил одну руку и вынул из сумки свое последнее зелье. — Полфлакона ваши. Я найду нам свежих лошадей.

Без обсуждения они уже решили, что едут дальше. Им вынесли горячий чай, и они сразу двинулись в путь. Теперь уже на санях, которые ведьмак фактически отбил у старосты.

Когда Эзра сел рядом с Неей, заметил насколько расширились ее зрачки, зелье начало действовать. Он допил остатки и погнал лошадь вперед.

Ворота заставы показались только к вечеру. Огни манили теплом, но лошадь даже с заговорами ведьмака еле ползла. Солдаты успели прекрасно рассмотреть всех, кого тащила кобыла и даже открыть ворота.111

Ведьмак не чувствовал усталости, в нем бурлила энергия, поэтому и Милкота он фактически в одиночку вытащил из саней.

Сержанта отнесли в комнату к раненому охотнику, и Эзра быстро распорядился снять с него остатки одежды и обмыть. Он ни на секунду не задумывался, почему люди должны исполнять его приказы и, вероятно, поэтому его слушали. Или же потому что за ведьмаком стояла Нея.

Пока Харт по-деловому отчитывалась Олмеру, возникшему на пороге комнаты, как будто из тумана, Эзра искал зелье. Он быстро переставлял склянки и старался сосредоточиться на своей работе. Но от переизбытка энергии руки чуть подрагивали, движения становились торопливыми. Ему приходилось себя останавливать и заново перебирать флаконы в тумбочке у кровати раненых.

В общем-то, сейчас его работа сводилась к простым и почти механическим действиям. Достать, откупорить, влить, наложить два заговора, потом укрыть теплым одеялом и ждать. Но по какой-то причине все это растянулось во времени. И на каждое простое движение у него приходились какие-то почти танцевальные па. Когда он все же закончил и проверил пульс Милкота, а затем и деревенского охотника, в комнате осталась только Харт.

— Ну что? — напряженно спросила она, стоило ему разогнуться.

— Если через два часа будет жив — выкарабкается, — ответил ведьмак.

— Хорошо, — и Нея без промедления вышла в коридор. Правда тут же приостановилась у открытой двери. — Завтра возьмете лошадь с санями и сами доставите их обратно в деревню. И извинитесь перед старостой.

— За что же? — Эзра вышел вслед за ней.

— Я слышала, как вы угрожали, это неприемлемо.

У ведьмака даже не нашлось слов, чтобы сразу ответить. Потому он быстро пошел за удаляющейся спиной в кителе.

— У нас не было времени на расшаркивания.

— Знаю, но это не значит, что можно говорить человеку о его вытекающих через рот глазах. И уж точно это не повод подвешивать за ноги его старшего сына арканом через балку сарая, — спокойно ответила она, войдя в свой кабинет. Дверь Харт не закрыла.

Эзар замер у порога и только диву давался, насколько быстро лейтенант вернулась к прежнему виду. Строгая, собранная, в идеально сидящем кители. Лишь чуть намокшие на висках волосы напоминали, что она сутки ехала и бежала с ним рука об руку.

Он считал, что извиняться перед старостой ему вовсе не обязательно. Люди в деревне встречали вилами любого претендующего на их лошадь. И было неважно, кто просит: лейтенант, ведьмак или сосед из другой деревни.

Но размышляя об этом, он молчал. Его на самом деле больше занимал вид лейтенанта, а не извинения.

Нея медленно перебирала документы на своем столе, стоя к ведьмаку вполоборота. Двубортный китель подчеркивал ее высокую грудь, и глаза сами задерживались на ней, отмечая, как при каждом вдохе пуговицы чуть топорщатся. Тот, кто придумал эту форму заочно завоевал любовь Эзры.

Пока Нея не делала даже попытки сесть за стол, чтобы окончательно показать, насколько занята. Но ведьмак чувствовал — этот жест припасли на сладкое. На тот момент, когда она устанет от откровенных взглядов.

Харт, спокойно вернувшаяся к работе, его поражала. Она как ни в чем не бывало придерживалась привычного поведения: занялась документами, отчитала ведьмака … оставался только обход. Больше никаких отвлеченных разговоров или дружеской поддержки. Все как прежде и это Эзре не очень-то нравилось.

Ее длинные пальчики медленно перебирали листы, голова была чуть склонена, и короткие волосы падали на щеку.

Эзра бессовестно любовался и не понимал: как может человек одновременно выглядеть строго и притягательно? Или как китель может быть настолько соблазнительным, а сосредоточенное лицо со шрамами казаться почти нежным?

— Да, в бездну все!

Нея обернулась на звук его голоса, и Эзра сделал несколько стремительных шагов, ловя взгляд горящих после зелья глаз.

Он притянул ее за шею, прихватывая пальцами короткие волосы, и поцеловал. Так как хотел и представлял уже как минимум сутки.

Мягкие губы не ответили, но руки не оттолкнули. И из головы Эзры совершенно вылетели мысли. Он лишь чувствовал, как ему нестерпимо хочется большего и сильнее впился в ее губы.

Нея уверенно отстранилась и взглянула на ведьмака как-то задумчиво, обошла его… и покинула кабинет. Вот так…

Собственно на что он рассчитывал? Хорошо хоть не покалечила или того хуже — не выписала штраф.

Эзра с досадой обернулся и провел рукой по волосам.

— Ну и что вы там стоите? — донесся голос Неи.

Ведьмак на секунду замер, а потом выглянул в коридор. Никого не было, но он услышал скрип ступенек, ведущих на второй этаж. К спальням.

Он без раздумий поднялся, вошел в ее комнату и прикрыл за собой дверь.

Нея стояла спиной и стягивала китель. Более соблазнительного вида на этой заставе Эзра еще не видел, потому и замер, как истукан. В плотной рубахе Харт выглядела еще горячее. Отчетливо это стало понятно, когда она начала ее расстегивать, развернувшись и глядя ему в глаза.

— Вы еще в пальто? — с усмешкой уточнила Нея.

Он его скинул и сразу шагнул вперед, притягивая ее к себе. Сжал, легко поцеловал, почти не касаясь, и медленно спустился губами по шее.

Ведьмак старался сдержаться и продлить удовольствие. Но кто бы его спрашивал, чего он хотел и о чем думал. Главной оставалась Нея. Ее глубокие поцелуи, уверенные пальчики и совершенно темные от страсти глаза.

С покатых плеч съехала плотная рубаха, в сторону полетел его пиджак. Одежда смялась то ли мешая, то ли, наоборот, сильнее распаляя.

Теперь уже без всякой осторожности он сжимал грудь и ловил языком ее поцелуи. Руки и губы лихорадочно целовали и ласкали, путались с чужими руками и губами.

Пульс частил, движения стали рваными, а вздохи сладкими. Он почти в голос стонал, когда она прогибалась, подаваясь к нему.

Секундная остановка, они до боли сжали друг друга и со стонами дернулись последний раз…

Эзра поцеловал ее и крепче прижал к кровати, с чувством удовлетворения прикусывая нежную шею.

Какое-то время они лежали, но довольно быстро Нея высвободилась и встала. Она поправила сползшую рубаху, деловито натянула штаны. Точно скрывая, что минуту назад ей было очень хорошо.

— Поднимайтесь, — приказала Харт.

Нея развернулась к Эзре, который еще не отдышался. Под ее щипки и понукания он встал, с улыбкой рассматривая женщину. Совершенно новую для него. Вроде бы уверенную в себе, но в то же время разрумянившуюся и прячущую от него глаза. Эта прекрасная особа чему-то печально усмехнулась и наклонилась за его вещами.

Скорость, с которой она их собрала, наводила на мысль, что Харт специально подмечала, куда они улетали. Сунула ему в руки тряпье и как-то неласково подтолкнула к двери.

— Идите, идите, — ее голос почти не сбивался, хотя слышалось, что дыхание не восстановилось. — Идите, и если внизу попадется Олмер или какой-либо солдат сделайте так, чтобы они не заметили, откуда вы спускаетесь.

Нея вытолкнула его за дверь и закрылась.

Эзра широко открытыми глазами посмотрел на одежду у себя в руках… Он совершенно ничего не понимал.

Медленно ведьмак подтянул штаны и застегнул рубашку. Но с мыслями собраться не мог, он все еще был там, где его рука лежала на упругой груди.

Какое-то время он воевал со своим сюртуком, нервно одергивал рукава, и расправлял воротник, потом плюнул и оставил все как есть. Но уходить и не собирался.

Эзра решительно развернулся к двери. Толстые, крепкие доски, покрытые лаком, почему-то наводили на мысль, что это не дверь, а добротный забор от злых любовников. «Выломать, пожалуй, будет непросто», — неизвестно почему подумал Эзра.

Он занес кулак, чтобы постучать.

— Вот вы где! — послышалось от лестницы. Запыхавшийся солдат сделал два шага вперед. — Там ваш раненый орет, всех на уши поднял! Пришел в себя и орет.