Эпилог

Двадцать лет спустя.

Умкову нападали одной стаей, действуя вполне слажено, и атакуя с трех направлений. Четвертое Таши закрывал обелиск.

Нет, ну что за незадача!?

Он настроился на приятную прогулку по кладбищу, несколько зомби, можно даже десятка два, упокоить их и вернуться домой. Вместо этого — гнездо умкову.

Болваны все‑таки местные хоши, как можно так распустить паству? Если б регулярно молились на кладбище…. Ладно, умкову все равно бы образовались, но не гнездо же! Тут их десятка четыре?

Или больше?

— Ложись!

Таши, не раздумывая, рухнул под обелиск.

По кладбищу прокатилась волна черного сияния.

Умкову оседали на землю, как подкошенные. Ага, некросмерть. Хорошее заклинание, но требует подготовки и энергоемкое.

Зато теперь все некросоздания на данном кладбище, а радиусе примерно двух перестрелов сдохли самостоятельно.

Таши встал, отряхнул шалотту, обошел обелиск и критически осмотрел лежащее на земле тело.

— Встать самостоятельно сможешь?

— попробую…

Любящий отец протянул руку, сын ухватился за нее и кое‑как, с кряхтением поднялся.

Таши быстро проверил сыночка на целостность — и отвесил крепкий подзатыльник.

— Болван!

— Ну я же…

— Хозяин!

Вопль Фирта пришелся как нельзя более кстати. Таши развернулся, запихивая сына за себя — и оказался в паре метров от матки.

Старая паучиха смотрела на некроманта всеми восемью желтыми глазами. Со жвал тек ядовитый гной, суставчатые ноги напряглись для прыжка, пусть умкову не едят, а только высасывают людей — матка явно собиралась повторить это с Таши.

— Шейсс!

Костяная гончая не подвела, вцепившись в лапу паучихи.

Естественно, она тут же отлетела на несколько метров в сторону, вместе с частью лапы, но этого времени Таши хватило. В голову умкову полетели несколько пузырьков, которые разбились о крепкий костяной череп.* Ошеломить на пару секунд, заставить отшатнуться, а больше и не надо. Тушу охватил огонь. Таши направил руку на паучиху, блеснул перстень.

— Варше хасс — эршше лэшш! Ушшела Рааш, эршелла ситх!

* автор в курсе, что у пауков нет черепа. Но просит заметить, что это паукообразное и его голова может быть укреплена костью. Прим. авт.

Твоя жизнь — моя сила. Отдай ее, я приказываю властью Раш!

Лапы подогнулись.

Туша, на которой плясали яркие язычки пламени, рухнула на землю.

— Папа, ты был великолепен, — произнесли из‑за спины.

Таши вздохнул и принялся вторично поднимать своего отпрыска.

— А ты балбес. У тебя сейчас сил — крысу не поднять. Что бы ты сделал с этой тварью? Некросмерть надо применять, когда все некросоздания рядом с тобой. И ты в этом абсолютно уверен, не говоря уж о том, что она не на всех действует. Балбес малолетний!

— Ну, до ста восьмидесяти я, конечно, не дожил….

— А будешь так разбрасываться силой — и до восьмидесяти не доживешь, — припечатал Таши. — Что бы ты сейчас с ней сделал? Героически в морду плюнул? Тебя надо в самостоятельное плавание отпускать, а ты… проще самому прибить и не мучиться!

— Ну, пап…

— Ничего не знаю. Подожди у меня, я еще все твоим братьям расскажу.

— главное, не маме.

— Боишься?

— она меня на месяц без сладкого оставит!

— И заслуженно.

Переругиваясь, некроманты не теряли времени. Таши погасил огонь и теперь вырезал (а скорее выламывал) из панциря паучихи–матки кусок хитина с рисунком паутины. Если захочет — потом сам такое же сделает. Мало ли что, мало ли как…

Сын достал фляжку с соком и кулек с пирожками и принялся поглощать их, присев на подвернувшийся под попу камушек.

— мне пару оставь, — бросил через плечо Таши.

— Слушаюсь, пап. А что теперь?

— Домой теперь, домой. И так месяц прогуляли…

— Я по маме соскучился, — совсем по–детски вздохнул любящий сын.

Таши фыркнул.

Можно подумать, он не соскучился. Ничего, сейчас соберем тварей, пересчитаем, получим с клиента за каждую тварь — и можно уезжать.

Годы некроманта не изменили. Те же светлые волосы, та же шалотта, под которой не видно маленького такого животика от пирожков и сладостей, чуть прибавилось морщин и солидности — и только. Внешне он выглядел лет на тридцать — тридцать пять и то благодаря одному хитрому зелью. Сын был похож на отца, как две капли воды. Разве что нос, как у Каирис и подбородок. И улыбка ее…

При мысли о жене некромант почувствовал нетерпение.

Домой, домой, хочу домой…

Устрашенный тридцатью двумя парами жвал клиент не ломался, без разговоров выплатив названную Таши сумму (достаточно скромную) и еще добавил сверху нескромную премию лично от себя, а что делать?

Пожаловали купцу поместье, сделав его лойрио. А вот почистить поместье от нечисти и нежити забыли, пришлось мужчине выходить из положения самостоятельно. Некромант?

Да он бы и Раш в гости пригласил! И честно оплатил бы ее работу. Лойрио отличаются от простонародья как раз тем, что решают проблемы самостоятельно. А уж как…

А кого это касается? Храма?

Так троих храмовников тут уже стрескали без размышлений,  даже одного тархоши, и не подавились.

Старое кладбище было как раз последним в списке Таши. Теперь можно было ехать домой.

* * *

— Кай, скоро твои заявятся?

— Да уж должны, месяц на исходе…

— не писали?

— Писали пару раз. Что все в порядке, чистят поместье от нечисти и нежити, — Каирис привычно оглянулась по сторонам. Но в комнате никого не было, они с Лейри секретничали после трудового дня.

В изрядно разросшемся леанти — и то никого не было. Посетители уже ушли, Динар и Смарт отправились домой, к семьям… многое изменилось в Тиварасе за двадцать лет.

После печальной смерти Фирана (весь Тиварас плакал от счастья) прислали нового градоправителя. Тот, естественно, принял дела, проверил все — и взвыл.

Раш его знает, того Фирана, был он некромантом или нет, якшался со слугами Раш — или нет, а вот то, что наворовал он на три жизни — факт. Кошмар!

Сперли столько, что новому градоправителю поневоле пришлось жить честно, потому как со скелета овцы ни мяса, ни шерсти не настрижешь.

Пришлось работать, тем более, что имущество Фирана отторгли в пользу Храма, искать пути привлечения в город денежных средств, снижать пошлины…

Потянулись купцы, разломщики, город начал расти… одним словом, сейчас градоправитель мог себе позволить подворовывать, а горожане — жить спокойно и сытно, не отдавая последнюю шкуру на благо государства.

Под это дело разрослось и леанти. Каирис прикупила соседний дом с участком, постепенно развернулась, освободила и Динара с семьей и Смарта с Вилерой, на которой тот‑таки женился, но выгнать их на родину не получилось. Равхи изъявили желание остаться здесь и работать с новой хозяйкой. В родном краю их все равно не оценили по достоинству, а тут тихо, спокойно, платят хорошо, они тут дома себе присмотрели, детей делать будут… оставляете на службе?

Таши не возражал. Равхи его более чем устраивали и профессионализмом и догадливостью, и самое главное, молчаливостью. Их тоже вполне устраивал Таши. Больше, чем высокородный, которому они служили в Равхе.

Ничего не поделаешь, касте воинов нужен достойный господин, а кто может быть более достоин?

Эти негодяи еще и наблюдали за некромантом, и поскольку кровью невинных и невиновных он рук не марал, решили, что такому служить можно. А что, трайши много, принцев тоже, в каждой стране по две штуки, а вот некромант — птица куда как более редкая. Просто так за хвост не отловишь.

Одним словом, произошло совпадение интересов — и Каирис полностью успокоилась. Ее дом стал ее крепостью… с таким‑то мужем!

Единственное, некоторым умникам, которые строили глазки милой хозяюшке леанти, могло вдруг стать плохо. Прыщами там, покрывались… да–да, именно там и покрывались. Чесаться начинали. Коростой шли… вариантов масса. А некроманты — изобретательные.

Ну а уж если до кого намеки не доходили, за дело брался Фирт Левайн. Понравилось товарищу выступать в роли полтергейста.

Но такое бывало редко, всего раза четыре. Остальные, видя счастливые глаза супругов, все понимали правильно и не лезли свинячьим рылом в садик с розами.

— Как ты думаешь, сколько вы тут еще проживете спокойно?

— Лет пять–шесть, Таши говорил.

— А потом?

— Надо будет куда‑нибудь переезжать.

— Менять имена, менять возраст….

Каирис пожала плечами.

— лучше, чтобы нами заинтересовались хоши?

— Хуже.

— Ну вот. Оставим здесь леанти на Динара со Смартом, пусть живут, работают… ты за всем приглядишь в промежутках между воспитанием детей… станешь главной, Аландр одобрил.

— А Динар со Смартом вас отпустят?

— Лей, теперь ни у кого из нас нет выбора.

Лейри фыркнула.

М–да, лет десять назад выяснился интересный эффект. Таши не старел — тут все понятно, некромант, порода такая, но и Каирис сильно не старела. Даже наоборот — расцветала с каждыми родами.

Таши вздохнул — и принялся проводить над любимой супругой серию опытов. Каирис шипела, фыркала, ругалась, но все‑таки выяснилась интересная особенность.

За это время у них с Таши родилось трое детей, и был один мертворожденный ребенок. Девочка. Но не в этом дело.

Мать создает ребенка в своем теле, но проблема в том, что ребенок‑то — темный!

Он тоже перестраивал мать под себя. И Каирис становилась слегка плоть от плоти темного. Чешуя и клыки у нее не выросли и не вырастут, но вот выносливость и долголетие были ей обеспечены. Как и затянувшаяся молодость. Не говоря уж о том,  что некромант заботился о любимой супруге и каждую беременность заставлял ее пить отвары,  настойки, укрепляющие (состава Кай не знала,  но это и к лучшему), поддерживал организм темной магией…

Лейри подруге завидовала, но не сильно. У них с Аландром было уже шесть детей, и они не собирались останавливаться на достигнутом. Лан хотел еще и девочку. Пара–тройка лет еще была в запасе.

С одной стороны, прожить подольше хотелось.

С другой, ради этого надо было рожать детей от Таши и только от него.

С третьей, долгая жизнь была сопряжена с долгими странствиями. Лейри отлично понимала, что подруга не сможет оставаться в Тиварасе. Еще лет десять — и все.

Придется им расставаться, Каирис надо будет переезжать в другой город, чем‑то там заниматься — и через двадцать лет опять повторять попытку.

Кроме того, Таши установил, что Каирис теперь проживет лет до ста — ста пятидесяти без особого ущерба для здоровья, а что это значит?

Не надо радостно вопить 'Долголетие!!!'.

Лучше подумать о том, что за это время сменится несколько поколений, уйдут твои друзья, знакомые, даже дети их, а ты будешь все это наблюдать, не в силах противостоять безжалостному бегу времени…

Страшновато это.

Да, у Каирис будет Таши, а у некроманта его Птица счастья.

И все же, все же… хотела бы Лейри себе такой судьбы?

Она не знала. Наверное, нет, а вот Каирис была счастлива. Сказалась кровь отца–наемника, пробродяжившего чуть ли не двадцать лет по городам и дорогам. Каждому свое — и уважай чужой выбор. Иначе это не дружба, а игра в свою пользу. Лейри не хотелось бы срываться с места, но если Кай так надо — она поймет и поддержит подругу. Расставаться будет больно, но тем слаще будет встреча. К тому же… Лейри уже взяла с Таши обещание приглядывать за ее потомками. Мало ли что,  мало ли как,  а некромант определенно проживет еще долго.

— Мам!!!

— Что случилось, Арши?

Младшенький, всего пяти лет от роду, гордо протянул матери дохлого паука — и Лейри улыбнулась. Прошли те времена, когда что она, что Каирис взвизгивали от таких подарочков. Сейчас ко всему мертвому они уже попривыкли.

Это сначала они немного паниковали, а потом…

Ожил паучок?

Молодец, полюбуйся на него и уложи спать.

Ожила собачка?

Нет, малыш, надо его отпустить. Или пусть папа сделает.

Лейра сначала шарахалась, а потом привыкла. Сложнее было не рассказать все Аландру. Да, вот такое разделение. Лейри доверяли и Каирис и Таши. Аландр же…

Лейри его любила, у них было шестеро сыновей, но кое о чем умалчивала до сих пор. Не ее тайна — и этим все сказано. Каирис бы и подруге не доверилась до конца, но ближе Лейри у нее никого не было, а перед родами она ужасно нервничала, вот и…

Лейри к тому времени уже родила сама, опыт у нее был, поэтому Каирис попросила позвать подругу. И пришлось ее посвятить в некоторые тонкости.

Странно, если ребенок рождается с чешуей и клыками, если отец тут же обрезает ему уши…

Поневоле начнешь удивляться.

Некроманту пришлось все рассказать подруге уже без умалчивания, после чего его жизнь обогатилась новым опытом. Многое бывало в его жизни, но ни разу некроманта не гоняли по дому шваброй с воплем: 'Уничтожу, паразита!!!'.

Не уничтожила. Но пару раз попала чувствительно.

Было не столько больно, сколько обидно. Досталось бы и подруге, но та уже была беременна. Даже продемонстрированная костяная гончая не умерила пыла девушки. Лейри попала пару раз шваброй по черепу Шайссу, сломала полезный предмет (гончая его перекусила), швырнула остатки в Таши и успокоилась. Но с родами подруге помогла.

И со вторыми, и с третьими.

Хотя некромантское происхождение Таши долго простить не могла.

— А паучок может танцевать!

Действительно, дохлое насекомое задергалось на ладони мальчика. И даже вполне ритмично. Каирис поцеловала отпрыска в светлую макушку. Все три ребенка, увы, вышли точными копиями Таши, что по внешности,  что по способностям. Каирис знала это заранее,  но вдруг?

— Умничка! Обязательно папе покажешь!

— А он скоро приедет?

— Скоро. Уже скоро, он обещал.

— я соскучился…

— я тоже. А теперь беги, положи паучка обратно, и пусть брат проверит.

— Хорошо.

Каирис погладила шамельти на запястье. Она за некроманта не волновалась. Пока жив Таши — живы и все его некросоздания. Так что можно отпускать мужа и просто проверять змейку. Если она жива — тревожиться не стоит. А если умерла…

Тогда она вырастит детей и отомстит за мужа. А потом и умирать можно. Некроманты — это же любимые дети Раш. Каирис точно знала,  что в посмертии они с мужем будут вместе,  так что смерти бояться не стоит.

Ребенок исчез за дверью и почти сразу же появился.

— Дядя Лан пришел!

Лейри вздохнула и поднялась.

— Ладно. Пойду я потихоньку…

Каирис кивнула.

— Пойдем, провожу.

Аландр ждал жену внизу. В отличие от других высокородных, он даже и не думал запрещать Лейри работать в леанти, отвечая всем, что лучше пусть жена к делу будет приставлена, чем по любовникам бегать начнет. Валайра шипела и плевалась ядом,  но кто ее слушал,  кроме кучки сплетниц?

Так что девушки занимались своими делами без каких‑либо препятствий и радовались жизни.

Каирис помахала старому другу рукой, и порадовалась еще раз за Лейри, увидев, какими веселыми огоньками вспыхнули глаза подруги и ее мужа.

Не слишком‑то эти двадцать лет и повлияли на их чувства. Ребята по–прежнему влюблены друг в друга и счастливы. Все‑таки друзья это не только те, кто тебя в горе пожалеют, но и те, кто твоему счастью порадуются.

И Каирис, и Лейри были совершенно не завистливы, вот и дружили столько лет.

— Кай, рад тебя видеть. Скоро твои бродяги объявятся?

— Да уж скоро должны.

— Таши принялся старшего к делу приставлять?

— А ты бы не стал?

— Да я своих тоже начал постепенно… Кай, тебе не нужно тут чуть зал обновить? Я бы своих балбесов потренировал бесплатно?

— Давай завтра поговорим. Я материалы оплачу, а там посмотрим…

— Будешь их кормить во время работы — и хватит. Я завтра с утра зайду с Лейри, поболтаем?

— Буду ждать.

Каирис проводила друзей, проверила обоих отпрысков, еще раз похвалила младшего, потрепала по голове старшего, и пообещала, что в через пару лет папа его обязательно возьмет на работу, а то как же. А пока надо учиться контролировать силу, чтобы не было спонтанных выплесков, ведь пока случаются…

Ребенок согласился, что пока случаются, пообещал внимательнее следить и за собой, и за младшим — и уснул.

Каирис проверила младшего, поправила одеяло, аккуратно переложила дохлого паучка в вазу — как‑никак практическое пособие, вздохнула….

Разве она могла подумать о таком двадцать лет назад?

Но… она счастлива?

Да.

Да, она живет в постоянной опасности, да, ее дети — некроманты, да, скоро ей придется уехать вместе с мужем из Тивараса… важно ли это?

Если два человека любят друг друга и счастливы вместе? Даже если один из них немного некромант, разве он не может быть счастливым?

Каирис посмотрела в окно.

Да, ей придется начинать все с начала, придется переезжать из города в город, но интересно ведь! Интересно!

И это — главное. А еще… ей все равно, куда и зачем, ей главное быть с мужем и детьми. Они у нее замечательные. Жаль, что старшего скоро придется отпустить в самостоятельное плавание, а младших выдавать за братьев мужа, но ведь это — весело!

Жаль оставлять леанти, но в то же время — не просто так!

Когда‑нибудь, кто‑нибудь из ее детей вернется сюда — и это станет началом новой истории. Они с Таши — нет. Она знает, если они уедут — они в Тиварас не вернутся. Страшно это — приехать и узнать, что все стало чужим. Пройти по знакомым улицам и понять, что никого не осталось. Приехать к родным могилам и понять,  что никого не осталось, все чужие и всё чужое. Она не вернется — и это правильно.

Ей жаль, но не стоит умирать раньше смерти и грустить раньше расставания. Она уедет от живых и будет помнить их живыми. А вернется кто‑то из ее мальчишек.

Жизнь должна идти своим кругом, это хорошо и так надо.

Каирис посмотрела в окошко, привлеченная шумом на улице.

А в следующий миг, забыв о всех грустных мыслях, летела вниз по лестнице, чтобы повиснуть на шее у сына и мужа.

Приехали…

Каирис расцеловала ребенка — и обняла Таши. Некромант тоже обнял жену, спрятал лицо в пушистых волосах.

— Скучала без нас?

— Безумно….

— Мы тоже скучали…

Но самое главное сказали два взгляда.

— Люблю тебя. Как хорошо вернуться домой.

— люблю тебя. Как хорошо дождаться.

Счастье — это не стены и не города. Счастье — это любящие и любимые. И даже для некроманта, будь он хоть трижды страшным и четырежды Темным.

Главное, что его ждут и любят дома.

А некромант… что поделать. Такая работа…

Таши будет работать и дальше. Будет уходить и возвращаться, поднимать мертвых и дарить покой тем, кто этого заслужил, будет жить…

Самым главным для Таши стала его семья. Оказывается, он тоже может быть счастлив — и это замечательно.

А потом опять позовет дорога, и зацокает копытами новый конек, и заскрипит колесо фургона…

И будет новый день и новое дело, и только ощущение счастья останется прежним, он приложит для этого все силы…

Некроманты привыкли ставить себе задачу и выполнять ее от и до. Педантично и скрупулезно, не упуская ни одной детали. А быть счастливым — это такая же задача. Такая же работа.

Таши покрепче обнял жену, целуя ее в лоб — и подумал, что даже смерть может стать началом чего‑то нового. Жизнь непредсказуема — и это самое прекрасное в ней.

Что‑то будет завтра?