Глава 8

Мне никогда не забыть улочки Парижа. Их старинная атмосфера запала в душу. Фасады домов давали почувствовать, будто ты перенесся во времени и попал в прошлое. Но, если открыть дверь любого здания, то снова попадешь в наше время: кафе, магазины с брендовой одеждой, кондитерские и сувенирные лавки.

Позолоченная статуя Жанны д'Арк, елисейские поля, река Сена, в которой отражались огни города, мемориальные доски с именами Толстого и Тургенева. Лувр! Желание увидеть все это заставило меня попросить Алекса остановить машину и прогуляться пешком. Он ничего не ответил, и я подумала, что воспоминания о друге были слишком болезненными, и не стала повторять свою просьбу. Но, когда Алекс вырулил на подземную парковку, я чуть не завизжала от радости. Он молча вышел из машины, обошел ее, открыл дверцу и протянул мне руку. Я спокойного вложила свою ладонь в его.

Мою руку Алекс так и не отпустил.

Мы шли по Парижу, ели круассаны из первой же булочной, которая встретилась на нашем пути, и почти не разговаривали. Но Алекс иногда неожиданно начинал рассказывать факты о зданиях или статуях, на которых задерживался мой взгляд. Именно от него я узнала, что изваяние Людовика пятнадцатого в центре площади Конкорд во время Французской революции сменилось гильотиной, где были казнены идеологи и внук самого Людовика пятнадцатого с супругой Марией-Антуанеттой. Откуда в голове Алекса столько всего, страшно было представить. А еще он свободно говорил по-французски. В чем я убедилась, когда он покупал нам кофе на вынос, чтобы согреться — к вечеру похолодало. На английском Алекс тоже говорил как на родном. Несколько раз нас останавливали туристы и спрашивали дорогу. Алекс общался с ними как со старыми друзьями и все подробно объяснял. Одной женщине он даже карту нарисовал.

Домой мы вернулись на метро. Возвращаться за машиной было слишком утомительно, мы с Алексом ушли довольно далеко и при этом очень устали. Алекс сказал, что водитель позже ее заберет, а сам повел меня в парижскую подземку. Официально заявляю, что одна никогда в жизни не спущусь в этот портал в ад. Никогда еще я не видела столько веток метро. А специфический аромат — смесь металла, дыма, выхлопных газов и мочи — резал глаза.

Поэтому, когда мы с Алексом приехали домой, я просто упала в кровать и забыла обо всем. Только сквозь дрему почувствовала, как Алекс обнял меня и притянул к себе. Желания сопротивляться или выгнать наглеца из комнаты не появилось. Мне нравилось ощущать его горячую кожу и чувствовать хвойный аромат лосьона после бритья. Поэтому я просто крепче прижалась к Алексу и улетела в мир сновидений, не подозревая, что это чуть ли не единственная наша спокойная ночь вместе.

***

Обычное жилое здание. Старинное. Многоквартирное. Из серого кирпича. Если бы не вывеска, я бы никогда не поняла, что стояла перед отелем. Ладно, еще швейцар — пожилой дяденька в красной форме с черными пуговицами и пилотке, с золотой надписью «Vivilot» не вписывался в обычную атмосферу парижской нерасторопности. Он стоял у массивной двери из красного дерева и широко улыбался. Но, когда мы с Алексом остановились у главного входа, подлетел к машине с такой скоростью, что я протерла глаза — хотелось убедиться, что смотрела на пожилого мужчину, а не на спринтера.

Он сначала открыл дверь Алекса и дождался, когда тот выйдет из машины, чтобы заключить его в хлипкие объятья. После чего подбежал к моей двери. Меня жаркими объятиями не удостоили. Но теплая улыбка мне все же досталась. Я уже хотела поздороваться, но Алекс загородил собой швейцара и потащил меня к отелю.

Как только я переступила порог, замерла. Холл отеля поражал. До потолка было метров десять, не меньше. На ней висела хрустальная люстра длиной в два этажа. Изумрудная отделка стен с множеством канделябров, в которых горели настоящие свечи. Красная ковровая дорожка покрывала пол из натурального дерева и вела прямо к стойке регистрации, которая единственная была черная цвета. На ней красовалась золотая каллиграфическая надпись «Vivilot».

Девушки за стойкой моментально встрепенулись, когда увидели нас. Одна подскочила и поправила бордовое платье, которые подчеркивало каждый изгиб ее фигуры и контрастировало со светлыми волосами. Вторая — сначала расплылась в улыбке, а потом ответила на телефонный звонок, отбросив темные распущенные волосы назад. Они обе больше напоминали моделей, а не на простых девушки, которым приходилось зарабатывать на жизнь, работая на ресепшн. Но рассмотреть их получше у меня не получилось. К нам летящей походкой в поварской двигался Жак. Его светлые кудряшки подпрыгивали с каждый шагом. А широкая улыбка с белоснежными зубами грозила ослепить. Он так сильно отличался от нас, напоминающих «людей в черном».

— Я уже-е-е думал вы утонули-и-и в Сенне-е-е, — смеялся Жак, обнимая и целуя в обе щеки меня. При этом он не забывал коситься на Алекса.

— Как видишь, мы в добром здравии, — Алекс был так напряжен, что казалось, задержись руки Жака на мне еще на секунду, он бы с удовольствием лишил друга рабочего инструмента.

— Вижу-вижу, — Жак схватил Алекса за плечи, сначала медленно поцеловал в одну щеку, а потом во вторую.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться из-за страдальческо-отвращенческого выражения лица Алекса. Он так скривился, что я подумала, его вот-вот вырвет.

Интересно, как он жил во Франции несколько лет?

— И где вы были? — Жак отошел от Алекса от греха подальше, но при этом посмеивался. — Ты же сказал, что вы поедете в отель. Неужели, ты изменил Vivi? — Жак демонстративно схватился за сердце, только забыл, наверное, что оно с левой стороны.

Мне пришлось прикусить губу, но сотрясание груди скрыть никак не могла.

— Хватит валять дурака. Дома мы были. У меня дома, — Алекс мельком посмотрел на меня. А вот Жак перестал претворяться. Поддельное удивление стало настоящим, судя по тому, как у него чуть не отвалилась челюсть.

— Ты не был там с тех пор, как… — акцент Жака почти исчез.

— Может, пойдем все-таки работать? — Алекс перебил друга и бросил на него предупреждающий взгляд.

Я моментально почувствовала себя лишней. А ладонь, которая была все еще зажата в руке Алекса, начало жечь.

Повезло, что Жак не стал спорить с «боссом» и повел нас к двери, на которой висела вывеска «staff». Мы оказались у старинного лифта с дверьми, которые открывались вручную. Пока Жак занимался тем, чтобы доставить нас на верхний, пятый, этаж, я размышляла о поведении Алекса. Мне пришлось себе напомнить, что мы знакомы всего несколько дней и Алекс имел право хранить секреты, но все же неприятное ощущение, словно меня обманывали, никуда не делось. Даже с учетом того, что у меня самой были тайны или, лучше сказать, воспоминания, о которых я предпочитала забыть.

Жак проводил нас по узким белым коридорам на кухню, у которой помимо самого современного оборудования был стеклянный потолок. Я могла рассмотреть каждое облачко.

Аромат запеченного с розмарином мяса вызвал бурление в желудке.

— Серьезно? — я потянула Алекса за руку и махнула головой на потолок.

Алекс пожал плечами.

— Зал ресторана такой же, почему работники должны быть обделены? — Алекс поздоровался с поварами в белоснежной форме.

Мне показалось, или они переоделись ради начальства? Я много лет работала в общепите, и ни разу не видела поваров без пятен жира на одежде.

Жак провел нас мимо кухни и остановился у своего «кабинета». Но я бы сказала, что это была каморка со столом у дальней стены и несколькими стеллажами. Один был полностью заполнен инвентарем для приготовления еды. Мне удалось рассмотреть фольгу, шумовку, несколько щипцов и даже сотейники. Второй же стеллаж почти утонул в бумагах. И при этом не было ни одной папки, с помощью которой могли бы рассортировать это безобразии. Бумаги либо лежали по стопочкам, либо просто валялись в разнобой. Как там вообще можно было что-то найти? Но скорее всего, это так называемый «творческий беспорядок», потому что, когда Жак прошел мимо стеллажа, то вытащил оттуда несколько бумажек и сел за стол, оставляя для нас с Алексом два стула напротив.

— Это меню, — Жак протянул мне бумажки, когда мы с Алексом устроились.

Я взяла листки, пытаясь совладать с потрясением. Стол Жака был идеально чистым! Это никак не сопоставлялось с хаосом вокруг. На нем даже лежала папка, а три черные корпоративные ручки прижимались друг к другу.

Я даже помотала головой, чтобы сбросить наваждение и сосредоточиться на меню, написанном вручную ровными латинскими буквами.

— Это последний вариант, — Жак кивнул на листки у меня в руке. — Не гарантирую, конечно, что ничего не изменю.

Я усмехнулась. Типичный шеф, влюбленный в свое дело. Бегло пробежавшись по записям, я скривилась.

— Что? — Жак навис над столом.

— Буйабес[i]? — я прикусила язык, как брови Жака начали соединяться у переносицы.

— С лобстером! — Жак вскочил и уперся ладонями в стол.

— Я понимаю, но его сложно есть и отходов из него больше, чем самого супа.

— Ты — шеф-повар? — лицо Жака покраснело. — Нет? Тогда, может, не будешь лезть в мою работу?

Я подняла руки в жесте «сдаюсь» и положила меню на стол. Спорить с Жаком не хотелось. Пусть на своем опыте убедится в «популярности» Буйабеса в России.

— Могу я осмотреть кухню? — я посмотрела на Алекса. — И пришлите мне на почту эти наброски меню и примерный список ингредиентов, чтобы я могла заняться закупкой оборудования.

— Пойдем? — Алекс протянул мне руку. — Пусть он немного успокоится после нанесенного тобой оскорбления.

Я молчала до того момента, пока за нами не закрылась дверь.

— Что я такого сказала?

— Жак считает свой Буйабес — шедевром кулинарии, — Алекс усмехнулся и завел меня в складские помещения.

Я достала из сумочки планшет и начала искать похожие стеллажи в списках проверенных поставщиков, параллельно делая пометки.

— Может быть. Но это не отменяет того, что нужно почти полностью испачкаться, чтобы его съесть, — я заглянула на следующий склад, подмечая специфические продукты, которые непросто достать в России.

— Я его тоже не люблю. Но это Жак.

Мы заглядывали в одно помещение за другим, пока не дошли до кухни. Жак был уже там. Вокруг него собрались пять поваров. Они все таращилась на нас с Алексом, а Жак доставал продукты из холодильника и раскладывал их на столе.

— Что ты делаешь? — Алекс замер в проходе, а я выглянула из-за его плеча.

— Она должна попробовать мой Буйабес! — Жак на французском сказал своим помощникам поставить воду на плиту.

— Не нуж… — Рука Алекса, которая легла на мое бедро, остановила мои возражения.

— Ты разбудила монстра, — прошептал Алекс, повернувшись ко мне. — Он пока тебя не накормит, не успокоится. Лучше займись работой, пока он готовит.

Я вздохнула, но кивнула. Пока делала пометки в планшете, на кухне кипела жизнь. Помимо приготовления знаменитого супа, Жак умудрялся контролировать все процессы. Он даже пару раз наорал на подчиненных. Кажется, один их них как-то не так украсил салат. Я не переставала удивляется его многозадачности. Особенно, когда заметила, как он о чем-то перешептывался с Алексом. Я возвращалась из гардероба для персонала, когда услышала обрывки разговора.

— … это не важно, — Алекс стоял ко мне спиной, поэтому я не видела его лица, но сжатые кулаки о многом сказали.

— С каких пор она перестала быть важной? — Жак хмыкнул, помешивая что-то в сотейнике.

— Ты знаешь! — Алекс ударил кулаком по столу и обернулся.

Когда он увидел меня, то улыбнулся. Злость, которую я видела всего секунду назад, растворилась. Либо же Алекс затолкал ее, как можно дальше.

— Все осмотрела? — он подошел ко мне и взял за руку.

— Да, — я ему улыбнулась. — Осталось только все свести воедино и сверить с меню.

— Этим ты займешь в России, — Жак бедром оттолкнул Алекса, неся в одной руке тарелку с бульоном, а во второй — с морепродуктами. — Сейчас ты попробуешь и признаешь свою неправоту.

Жак улыбался как довольный кот, который только что вернулся с мартовской вылазки. Я не могла ему отказать, хотя все-таки взглянула на Алекса с немым вопрос в глазах «Мне обязательно это есть?». Алек лишь обреченно кивнул, а я взяла протянутую Жаком ложку.

Сначала я попробовала бульон — наваристый, острокислый, немного печет на языке. Морепродукты были действительно сочными, что говорило о правильности приготовления и о свежести. Сладковатое мясо лобстера почти таяло на языке. А если все это смешать… м-м-м.

— Ладно, сдаюсь, — я отложила приборы и повернулась к Жаку.

Он подхватил за талию и закружил.

— Я знал! Знал, что, если ты попробуешь, не сможешь оторваться!

— Поставь ее, — услышала я напряженный голос.

Кружение моментально прекратилось, но я так и осталось висеть в воздухе. Жак медленно, очень медленно, разжимал руки, позволяя моему телу скользить по-своему. Я бы могла оттолкнуть наглого французешку, но заметила подмигивание Жака и услышала скрежет зубов Алекса. Мне стоило всего лишь один раз моргнуть, и я оказалась прижата уже к другому мужчине. Алекс сверлил взглядом Жака, который хитро улыбался. Хорошо, что я стояла между ними. Потому что два горделивых быка были готовы столкнуться и разорвать друг друга. На сотрудников, которые наблюдали за эпопеей, было страшно взглянуть. Но резко наступившая тишина оказалась красноречивее любых слов. Только масло шипело на сковородке.

Немую сцену разрядила трель телефонного звонка. Алекс достал телефон из кармана брюк и посмотрел на экран. Его брови поползли к переносице, и он все же отпустил меня.

— Слушаю, — Алекс отошел в сторону.

Собеседника Алекса я не слышала. Но судя по тому, как он хмурился, можно было предположить, что случилось что-то серьезно. Мы с Жаком переглянулись. От задорного француза не осталось и следа, на его месте появился сосредоточенный на деле бизнесмен, который по жестам своего друга и партнера пытался оценить обстановку. Алекс ходил из одного угла кухни в другой и внимательно слушал.

— Выезжаю.

[i] Буйабес — французский суп, который напоминает уху только из морепродуктов. Старинно блюда французских моряков.