Глава 18

— Хорошая… красавица, — едва шевелю губами, смеюсь.

Я только что прощалась с жизнью, на миг не сомневалась — конец. А тут меня охватывает волна радости и умиления. Вблизи пантера невероятно красивая, черная лоснящаяся шерсть, усы, что приятно щекочут меня, изумрудные глаза, в которых читается мудрость. Пантера лижет меня, и я ощущаю искренность. Вот кто не обманет, вот кто не станет лгать, животные честны в своих проявлениях. Глажу ее за ухом. И словно прячусь от всех. Я под защитой, она вбирает мои тревоги. Даже воспоминания о старике чудесным образом меня больше не тревожат.

— Фахима! — голос владыки нарушает нашу идиллию.

Пантера вздыхает, как-то очень по-человечески. Виновато смотрит на меня, как бы извиняется, что должна идти на зов хозяина. И очень медленно, покачивая хвостом с белой шерстью на конце, возвращается к Алифару.

Волк пристально смотрит на нее, пронзает солнечными вспышками, животное недовольно фыркает, садится рядом и отворачивает мордочку. А я продолжаю лежать на полу и смотреть на них. Любуюсь его профилем, точеные черты лица, жесткие, правильные. Перевожу взгляд на его губы, я ведь не распробовала тогда их вкус, только узнала насколько они упругие и шелковистые. От этих мыслей по телу пробегает волна жара. Если при первой встрече он показался мне далеко не красавцем, то сейчас я словно заново открываю его для себя. О чем я думаю? Я в рабстве! А он… почему-то не поворачивается язык назвать его чудовищем.

Он защитил меня от старикашки. Второй раз спас мне жизнь. Но и веры ему нет. Он обманывал. Ну и рассказы о Владыке не с пустого места. Ясно только одно, я окончательно запуталась в происходящем, в своих чувствах и эмоциях. Я словно попала в такой запутанный лабиринт, что блуждать мне тут до скончания веков в поисках ответов.

Алифар бросает на меня короткий взгляд. И мне хочется прирасти к полу, такое ощущение, что все мои постыдные мысли большими буквами выведены на моем лице.

— Поднимайся, — недовольно ворчит Басир. Ему не хватает еще плетки в руках, и точно надзиратель за рабами. Пытаюсь прочитать, что у него в голове, как тогда перед праздником. И ничего не получается. Стена. Может, мне тогда это показалось? И я просто увидела его вместе с Джаной и надумала себе неизвестно чего?

Вновь занимаю унизительную позу. Девушки хранят молчание, головы опущены, и лишь бросают на меня косые взгляды из-под капюшонов. И тут я стала изгоем. За всю жизнь ни одной подруги. Одиночество… предательство… теперь рабство… А дальше? Только месть. Лишь когда обидчики заплатят по счетам, я смогу вздохнуть спокойно.

В зале вновь воцарилась атмосфера единения. Татуировки на запястьях владыки сияют, скрепляя оборотней в единое целое.

— Солнце в кровь! — говорит звенящим от неведомой силы голосом. Глаза — два раскаленных угля. Кажется, что сейчас весь зал поглотят языки пламени. Воздух обжигает легкие. Все окутано оранжевой дымкой. Басир рядом с нами проводит какие-то манипуляции руками, и что-то бормочет себе под нос.

И что-то в этом есть запредельное, физически ощутимый поток энергии. И только сейчас до конца понимаю, что обряд — это не просто слова. Это те клятвы, которые останутся на всю жизнь. И как они изменят судьбу каждой из нас… тайна… покрытая оранжевым туманом. Страх пронзает меня ледяными иголками.

Алифар поднимает руки, запястьями вверх.

— Да свершится таинство, — резко переводит взгляд на меня, так что я покачнулась, широко распахнув глаза. В солнечное сплетение вонзился обжигающий шар, и его искры расходятся по всему телу. Мне кажется, я становлюсь невесомой, сгораю, чтобы возродиться для новой жизни. Необычайная легкость в объятиях пламени. И только панический страх не дает в полной мере насладиться новыми ощущениями. Меня охватывает паника, это за гранью моего понимания. А неведомое всегда нас страшит.

Огромная змея, все это время находившаяся рядом с Владыкой, ползет к нам. Ее чешуя переливается оранжевой радужкой. Огромная голова мерно покачивается в такт ее движениям, высунутый раздвоенный язык и огромные клики, заставляет сердце замереть, а кровь на мгновение остановить свой бег. Черные маленькие угольные глаза, цепко следят за девушками. Змея останавливается около нас. Неспешно оглядывает рабынь. Выбирает первую жертву, догадываюсь.

Подползает к одной из девушек. Обвивает ее тело. На голове змеи ярким желтым светом проявляется корона. Раздается шипение. Девушка не шевелится, лишь тихо поскуливает. Это похоже на какой-то паралич.

— Повторяй за мной, — Басир стоит рядом с ними. В руках у него золотая чаша. — Отныне я вверяю свою жизнь Владыке. Покорна его воле. Принадлежу народу солнца.

Она повторяет заплетающимся языком. Пока змея обвивает ее тело сильнее. Губы девушки становятся синими, глаза закатываются, она на грани обморока. Змея с шипением вонзается ей за ухо. Девушка истошно кричит. А на ее шее проявляется золотистый ошейник. Он светится под кожей. На запястьях рук и ног, тоже проявляются браслеты. Или правильней их будет назвать оковами.

Змея отпускает свою жертву. Девушка бьется в конвульсиях, кричит. Но теперь ее крик больше походит на какой-то дикий блаженный экстаз. Ее подкидывает вверх.

— О, Владыка! Навеки твоя! — это она уже кричит без подсказок.

Падает на пол и продолжает извиваться. Кусает губы до крови. Я чувствую, в этот момент что-то происходит внутри жертвы, то, что меняет ее бесповоротно, безвозвратно. Таинство, навсегда привязывающее ее к оборотням. Обрекающее ее на вечное рабство. А она продолжает корчиться в какой-то сладкой агонии. Басир подходит и дает ей выпить из чаши. Девушка тут же замолкает. Успокаивается. И садится на полу, глядя на окружающих затуманенным взглядом. Оковы на шее, руках и ногах гаснут. Но даже если их не видно, они теперь всегда под ее кожей. Ни на секунду не дадут забыть о рабской участи.

Мне становится совсем не по себе. Я-то полагала, что просто произнесу слова клятвы. И на этом все закончится. Но позволить сотворить с собой такое. А вдруг я лишусь рассудка? Воображение тут же рисует дикие картины. И ведь не сбежать. Не укрыться. Я ничего не могу сделать. Если откажусь, не сомневаюсь, они последуют советам того оборванца и с удовольствием разорвут меня прямо тут.

Наблюдаю за происходящим дальше. Леденею от безумного страха. И жду своей неминуемой участи. Подобные манипуляции змея проделывает с каждой девушкой. Все повторяется вновь и вновь, как в каком-то нескончаемом кошмаре. Время остановилось, в ушах стоят только крики девушек и радостное шипение змеи.

Я осталась одна. Оранжевый монстр оставил меня напоследок. На закуску. Сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в кожу. Не чувствую боли. Только порабощающий страх. Змея ползет ко мне. Гораздо медленнее, чем к другим, словно издевается, упивается моментом своей власти. Обвивает мое тело. Ее кожа прохладная, и не вызывает неприятных ощущений. Чешуйки вблизи завораживают, зачарованно наблюдаю за их переливаниями. Страх уходит. Растворяется. Вижу как корона на голове змеи, меняет свой оттенок, из желтой превращается в янтарную, и там внутри словно течет жидкая лава. Ужасно хочется прикоснуться, огромным усилием воли останавливаю себя.

Приближается к моему лицу. Смотрит долго своими угольно-черными бусинками, слегка наклоняет голову. А потом проводит раздвоенным языком мне по губам. В зале кто-то ахнул. А змея ползет вниз, к моей правой руке и начинает ее вылизывать. Потом принимается за левую. Я все жду, когда она вонзит свои клыки мне за ухо. Что-то идет не так. Она не лизала девушек. Она только кусала их. И потом очень быстро отпускала. А тут закончив вылизывать мои руки, она устраивается у моих ног, как еще совсем недавно лежала, обвивая Владыку, покорно кладет голову и замирает. Стоять на коленях теперь легче, я опираюсь на змею, ощущаю ее мощное тело, напряжение и боль в ногах уходят.

— Бадрия, — слышу голос недалеко от себя. Поворачиваю голову в сторону, к Басиру подходит оборотень в желтом шелковом наряде. И твердит как заведенный, очень тихо, но мне слышно, — Бадрия… неужели свершилось… Бадрия…

— Не говори глупостей! — рычит Басир. — Не может этого быть, это всего лишь легенда, сказка не более…

Перевожу взгляд на Алифара, на его губах играет загадочная улыбка…

Басир быстрым шагом направился к владыке. А я стою на коленях и глажу змею по голове. Смотрю только на нее. И ощущаю на себе взгляды всех собравшихся. Я стала центром их внимания, от этого хочется провалиться сквозь землю. Я ощущаю их взгляды на физическом уровне, словно они трогают меня, пробираются под кожу, разглядывают, пытаясь понять, что произошло.

— Владыка, такого ни разу не было, — Басир разводит руками. — Я в ожидании твоих указаний, — склоняет голову.

— Таинство для самок завершено. Пусть по очереди подойдут ко мне, — его голос проходится теплой волной по коже, словно защищая от этих изучающих взглядов. Не рискую поднять головы. Отчего-то боюсь сейчас смотреть в его глаза.

— А с ней что? — вздрагиваю от грубого голоса Басира, сейчас в нем сквозит еще больше пренебрежения, и примешивается нотка злобы. — Возможно… — запинается, — Предложение Бархана имеет смысл…дабы исключить даже мизерную вероятность угрозы для народа.

— Я разве просил твоего совета? — снова удивляюсь, как может голос быть настолько мелодичным, в каждом его слове улавливаю все новые и новые оттенки звучания.

Он слишком мало говорит. Хочется слушать его часами, днями. Змея издает тихое шипение, трется о мою руку. Всегда ровно относилась к змеям. Не боялась, не испытывала гадливости, но и симпатии не пиала. А тут за несколько минут это на вид ужасающее и одновременно необычайно красивое животное завоевало мое расположение.

— Нет… но… случай особенный… я высказался из самых чистых побуждений… — Басир начинает запинаться. Надменность оборотня расплющилась, сейчас от нее не осталось и следа.

— Делай, что тебе велено, — невозмутимый, спокойный тон.

Аура Владыки сейчас ощущается так сильно, что я подняла голову. Не в силах я совладать со странным притяжением, хотя бы издали полюбоваться на точеный профиль. Впитать в себя немного тепла от солнечных глаз.

— А она? Как с ней?

— Это не твоя забота, — бросает на меня мимолетный взгляд, настолько многообещающий, что невольно покрываюсь краской, а по коже пробегает стадо мурашек.

Басир раскланивается, возвращается к нам. Стараюсь не смотреть в его сторону. Я так устала от ненависти, презрения. Не хочу снова видеть их в глазах волка. Мне хватает переживаний за свою судьбу. Что теперь меня ждет? Почему змея так себя повела? И главное, какие «сюрпризы» прилетят в мою сторону от Владыки?

Первой к Алифару подходит Марта. Становится на колени. Она стоит ко мне спиной. Но я ощущаю, что смотрит она на него с нескрываемым восхищением.

— Владыка, моя судьба и жизнь в твоих руках. Прими мое сердце. Позволь показать свою покорность, — она говорит с трепетом и подобострастием. Нет сомнений, вот сейчас готова растечься лужицей в его ногах.

Басир не учил их, что говорить перед Владыкой. Она это сама. Сжимаю челюсти до скрипа зубов. Странное жгучее чувство разрастается в груди. Мне неприятно, что Мата стоит возле него. Даже больно. И я не пойму своей дикой реакции. Почему я хочу вскочить с места, и оттянуть ее за волосы от волка. Мне не свойственно такое поведение. Не узнаю себя. И ничего не могу сделать, мне невыносимо видеть рядом с ним особ женского пола. И я не имею ни малейшего понятия, как это прекратить.

Алифар кивает ей.

— Отныне будешь Разия. Скинь капюшон и пройдись по залу, — говорит снисходительно, небрежно.

А я вглядываюсь в выражение его глаз. Пытаюсь уловить интерес к Марте или нечто подобное. Презираю себя за эти действия, но жжение в груди не дает покоя. Я теряю рассудок. Пропиталась их омерзительной магией, и теперь не властна сама над собой.

Девушка исполняет его просьбу. Делает даже больше, чем ее просили. Скидывает капюшон, расстегивает верх своего платья, так что виднеются округлые груди. Несколько раз крутится перед ним, показывая себя со всех сторон, соблазнительно улыбается, стреляет глазками. А потом, виляя бедрами, дефилирует по залу. Она очень красива. Сейчас особенно. Мне до нее как до неба. Ощущаю себя на ее фоне блеклым пятном. Хотя я вроде бы давно смирилась, со своей внешностью. Приняла себя такой, как есть. Но сейчас, впервые в жизни мне отчаянно хочется быть хоть чуточку привлекательней, и вот так уверенно дефилировать по залу. Противный голосок внутри нашептывает: «Для него дефилировать!».

— Владыка, если позволишь, — один из оборотней, тех, что сидят ближе всего к Алифару, поднимается, и низко кланяется.

— Забирай, Гияс, — сказал, словно отдал ненужную вещь.

— Что? — Марта меняется в лице. Подбегает. Падает на колени, протягивает руки к нему, — Владыка, я хочу быть покорной тебе! Я могу исполнить любое твое желание, осыпать ласками. Мое тело жаждет только тебя, — выпячивает свою огромную грудь еще сильнее.

— Будь покорной Гиясу, — отмахивается от нее как от назойливой мухи.

Оборотень, выбравший ее, подходит, хватает Марту за руку. Дергает на себя.

— Не гневи Владыку. Ты дала клятву быть покорной во всем. Он избрал для тебя судьбу. Поклонись и вернись к самкам, — показывает в сторону стоящих женщин. — А ночью, не сомневайся, я проверю твои умения.

Марта всхлипывая, плетется в указанном направлении. Больше спорить она не рискнула. По щекам текут слезы, тушь размазалась. Ее плечи согнулись, спина выгнулась дугой. Боль смыла все ее очарование.

И я не чувствую радости. Хоть еще несколько минут назад, я сама хотела оттаскать ее за волосы. А сейчас мне жаль Марту. Ее никто не спросил, ее отдали незнакомцу как вещь. На кого я смотрю с восхищением? На обманщика? На чудовище, для которого наши женщины бездушные игрушки? Он просто дарит их. Что он еще скрывает? Сколько еще у Владыки масок?

Подобное действо происходило с каждой из девушек. Только с одним отличием — они больше не вели себя так вызывающе. Но каждая отправлялась к нему с надеждой. А в итоге получила нового хозяина. Мне даже страшно подумать, что их ждет в лапах у этих оборотней. На какие унижения обрекут девушек чудовища ради своих забав.

Какую участь Алифар подготовил для меня? Ведь я не прошла обряд. В душе идет отчаянна война противоречий, я до дрожи боюсь оказаться в его лапах, и все внутри сжимается в тугой болезный комок, от осознания, что я могу там никогда не оказаться.