Глава 20

Смысл его последней фразы дошел не сразу. Сначала я остолбенела и бездумно смотрела ему вслед. Даже когда он скрылся из виду, все еще ощущала присутствие Владыки. Его будоражащий аромат и голос дивной мелодией звенящий у меня в ушах.

Во рту пересохло, ноги стали ватными. Что он там сказал: «К ночи… покои», он собирается… Даже в своих мыслях не могу закончить предложение. Я взрослая совершеннолетняя женщина. Успевшая побывать замужем, если таковым можно назвать этот фарс. И морально в тот момент я была готова к ночи с Сержем. И то не до конца. Просто понимала, супруги этим занимаются, так правильно.

Даже тогда разговоры об интимной стороне вызывали у меня стыд и смущение. На заводе когда девушки делились своими ночными приключениями с кавалерами, я смущенно отходила в сторону. Для меня этот процесс — это акт доверия. Пусть старомодно, но я всегда хотела принадлежать единственному мужчине.

Когда ехала сюда, я была уверена, что стану лишь прислугой. А вот так отдать себя — это осквернить душу. И даже когда мой рассудок был затуманен Владыкой, ощущая очарование и трепет, желая оказаться в его объятиях, я не думала о постели. Глупо. Наивно. Они все используют тут женщин подобным образом. Очередные мои заблуждения рушатся о жестокую реальность.

Но в данном случае я не могу переступить через себя. Только кто меня будет спрашивать? Если еще несколько минут назад, я горевала, что на меня не обратили внимание. То теперь я понимаю, нужно быть осторожней со своими желаниями. Иногда они исполняются в извращенной форме. Не на светские же беседы он меня ночью позвал. И при всех моих страхах в душе расползается темное удовлетворение. Все же он меня выделил! И вот как понять саму себя?

С уходом Владыки праздник не закончился. Очень быстро убрали трупы. Шаиля заковали в цепи, куда-то увели. Заиграла музыка. Довольно странные и незнакомые мотивы. Они приятны для слуха, не раздражают, и я даже невольно стала переступать с ноги на ногу. Оборотни явно стали вести себя свободней. Смеются, переговариваются, с аппетитом уминаю угощения.

На середину выходят девушки и начинают танцевать. Невольно сама засмотрелась на их пластику, выверенные, грациозные движения. И даже я открыла рот от изумления, когда в центре танцующих появилась Джана. В невесомом голубом платье она буквально парила в воздухе. Она не раздевалась, не делала ничего пошлого, но даже мне неискушенной в этих вопросах, было видно, насколько возбуждающе она действует на оборотней. В ней было гармонично абсолютно все, взгляд, улыбка, движение рук, ног, невероятно гибкое тело. Она смотрит на всех, и в то же время танцует только для него одного.

Ядовито-желтые глаза Басира потемнели, ноздри раздуваются, рот слегка приоткрыт. Он пожирает ее глазами. И в этот момент, могу с уверенностью сказать — он позабыл обо всем. Есть лишь она, его дева и язык ее танца. Глядя на это завораживающее зрелище, понимаю, как ей удается держать волка. Сейчас он хочет выбежать и закрыть ее собой, отгородить от похотливых самцов, что пожирают ее глазами. Сейчас за нее он готов вступить в борьбу даже с собратьями. Я снова слышу обрывки его мыслей.

После танцев оборотни стали подзывать девушек к себе. Запах желаний стал еще острее. Постепенно они стали расходиться в их сопровождении.

— Джана, следуй за мной, — в голосе Басира едва прикрытая дрожь.

— Надо ее сопроводить, — она улыбается и нежно гладит его по руке.

— Зухра этим займется. Я дам распоряжение, — его взгляд уже раздевает девушку.

— Позволь мне, свет моего сердца, — пробегается тонкими пальчиками вверх по руке, под одежду. — Мы же не хотим гневить Владыку. А Зухра сейчас не в лучшем состоянии. После случившегося с ее хозяином я не уверена, что она справится. А потом я сразу примчусь в твои покои, — склоняет голову набок, взмах ресниц, взгляд с поволокой.

— Ты права, — фыркает недовольно, — Сейчас Зухра в гневе пришибить ее может.

Они разговаривают на языке оборотней. Джана владеет им в совершенстве. Произносит слова мелодично, красиво. Я кидаю на них мимолетные взгляды, чтобы не выдать себя. Мне кажется, моя маленькая тайна — это мой козырь.

Девушка подходит и берет меня за руку. Я спиной ощущаю злобный взгляд Басира. Из-за меня его свидание откладывается. Я снова стала ему как кость поперек горла. И он бы с радостью согласился на предложение Бархана. Но, увы, Владыка не разделяет его взглядов. И снова я слышу это все в своей голове.

— Ты счастливица! Сейчас примешь душ, я дам тебе ароматное масло, натрешься им после, — Джана не скрывает своей радости.

И какое ей дело, попаду я к Алифару или нет? В чем подвох? Слишком уж она распыляется в советах. Я практически не слушаю болтовню девушки, мне это все не пригодится. От ее распутных советов даже уши начинают краснеть.

— Почему я не прошла ритуал, и змея так себя повела? — перебиваю ее, пытаюсь хоть таким образом перевести тему.

— У меня есть только одна безумная версия. Но это нереально. Даже Басир уверен, что это лишь сказка и не больше. Так что, скорее всего, случилось просто недоразумение, или ты сумела очаровать змею, — смеется, — И пантеру в придачу.

— Что за сказка?

— Не бери в голову, — отмахивается. — Не стоит на такое даже терять время. Ты лучше думай о предстоящей ночи, как заинтересовать собой Владыку. От этого зависит твое будущее тут.

— А те волки в клетках, кто они? За что их так? И почему одного заковали в цепи и увели? — продолжаю расспросы, но при этом пытаюсь не выдать, что поняла, о чем говорил Алифар с Шаилем.

— Они мятежники. Предатели. Пошли против Шантары. А тот… — вздыхает, — Он был лучшим другом Владыки, они росли втроем. Были не разлей вода.

— Втроем?

— Да… Саваб — родной брат Алифара и их верный друг Шаиль. Неразделимая троица. Так Басир рассказывал. Я как ты понимаешь тоже тут не так давно, и говорю только то, что тут толкуют. По сути, лишь сплетни.

— То есть Алифар сейчас воюет с родным братом?

— Да. Но это дела нас женщин не касающиеся, — ей явно неприятна эта тема.

— Что же могло произойти, что два брата рассорились? — мне почему-то стало жутко любопытно. — Да так, что Владыка приговорил лучшего друга к смерти…

— Я слышала про нож в спину, но это можно понять как угодно. Подробностей не знаю, и тебе они не нужны. Будь уверена Владыка и родного брата не пощадит. Потому не гневи его. Попадешь в немилость, никто тебя не спасет. Учись на ошибках других, — щелкает меня по носу. Потом замирает. Внимательно на меня смотрит. — А откуда ты знаешь, что он Шамиля к смерти приговорил? Его же в зале не казнили…

— Догадалась, — пожимаю плечами, стараюсь выглядеть максимально непринужденно. — По интонациям, по выражению лица того оборотня. Могла и ошибиться, но ты подтвердила мои догадки.

Смотрит мне в глаза, становится серьезной, задумчивой. Потом кивает, улыбается, и мы продолжаем путь. Вроде бы поверила… или сделала вид. Ведет себя, как раньше, только взгляд огромных глаз стал острее, внимательней.

Мы входим в дом. Поднимаемся в мою комнату. Джана носится, как угорела, переживает за любую мелочь. Выбирает мне наряд, притащила какие-то кремы, масла, все невероятно вкусно пахнет.

— Спасибо, что пошла со мной, — все же из всех обитателей замка мне с ней комфортнее всего. Хоть иногда ее распутство и вгоняет меня в краску.

— Ой, не стоит. Если бы я не пошла, то тебя бы вручили Зухре. А она за своего хозяина тебе сейчас может и глаза выцарапать. Или бы так запугала, что к Владыке ты бы попала в полумертвом состоянии.

— Хозяина?

— Она принадлежит Бурхану. Ну, тот оборотень, которого пантера выволокла. Зухра в нем души не чает, а из-за тебя его лишили магического камня и невесть как еще накажут. Хотя он сам нарушил правила, но Зухра все равно сделает тебя виноватой. И… не только она…

— Мама и этот старик, — протягиваю задумчиво.

Вспоминаю отталкивающего вида оборванца, в котором я даже не признала оборотня, и не представляю, как с таким по собственной воле иметь хоть какие-то отношения. До тошноты омерзительно. Из всех, увиденных мною маминых «принцев», этот единственный вызывает стойкий рвотный позыв. Даже безработный электрик, не помню, как его звали, от которого весь дом потом и спиртом провонял, был не настолько отвратным. И дело, скорее всего, даже не во внешности, а во внутренних ощущениях. Когда только один взгляд на человека и внутри моментально расползается чувство гадливости.

— Ты на его одеяния не смотри. Он тут уважаем и почитаем. Провидец. Он не раз спасал правителей от неминуемой смерти. Много предрек для Шантары. Поговаривают, благодаря его видениям заговор мятежников не удался, и Владыка устоял на троне, — говорит так словно учительница с несмышленым дитем. — А Зухра под его крылом власть обрела, такую, что женщинам в здешних краях и не снилось, — замерла с каким-то платьем в руках. Перестала перебирать наряды, задумалась. — Так что ушлая маманя твоя, знала, кого к себе приманить. Только понять не могу, как удалось ей это, не первой свежести она у тебя. Но чем-то она его держит, и скажу тебе, очень крепко держит.

— Хм… уважаем говоришь? А что ж его выволокли из зала? Посох поломали. Что-то уважения я не заметила? А насчет власти… Джана… так ты вроде бы устроилась не хуже. Я видела, как ты ей отпор даешь.

— А это и есть Шантара, дорогая моя, — откидывает платье и начинает снова рыться в шкафу. — Сегодня тебя осыпают милостью, а завтра зарывают в яму. Тут на милосердие рассчитывать не стоит. Не следуешь правилам — будешь наказан. Ине важен твой ранг. Бурхан нарушил правила. Перечил Владыке. Вторгся без спроса и чуть не сорвал таинство. Убить его, конечно, не убьют, слишком много он значит, но наказания не избежать. И потом вряд ли он будет допущен до всех благ, что имел. А следовательно, и его свита потеряет многое, раз хозяин в немилости. Так что готовься к нападкам. И будь очень осторожна.

— Так ты сама говоришь, что правилам следовать надо. И Владыка если не даст указаний, кто меня тронет?

Смотрит на меня долго. Лицо серьезное. Потом вдруг смеяться начинает.

— Какая же ты… как не от мира сего. Как подлость стороной проходит, не касаясь тебя. Нежная очень. Ранимая. А чтобы выжить тут, надо броню наращивать. Ну и раз шанс тебе выпал, то сделать все, чтобы Алифар остался тобой доволен. Во всех смыслах, дорогая моя, — облизывает губы, подмигивает, издавая томный вздох.

Не останется доволен, подумала про себя, но вслух решила не озвучивать.

Мы долго выбирали мне наряд. Наши вкусы кардинально отличались. Девушка все старалась одеть меня в то, что условно можно назвать одеждой. Какие-то полупрозрачные невесомые ткани с вычурными узорами. Я же обращала внимание, на то, что плотнее и максимально закрыто. После душа маслами мазаться я тоже отказалась. Игнорируя недовольный взгляд Джаны.

В итоге я увидела черное длинное платье, с едва уловим мерцанием. Тончайшая вышивка на рукавах и груди со скромным вырезом, довольно плотная и приятная на ощупь ткань. Как по мне, прилично, сдержанно и красиво. Хотя Джана заламывала руки и кричала, что в таком идти не стоит. У меня черные волосы, очень бледная кожа, а так я похожа на саму смерть. Но я была непреклонна. Не собираюсь я разряжаться как гулящая девка.

Она бы спорила и дальше. Но взглянув на странный круг, переливающийся золотым сиянием. Как я поняла, это у них часы тут такие. Запричитала, что времени нет. И ей пришлось вести меня к Владыке в выбранном наряде. От украшений я тоже отказалась. Конечно, о макияже и речи быть не могло.

По дороге Девушка непрерывно ворчала и причитала, насколько я несмышленая. Вновь повторяла, что пренебрегаю таким шансом, и она опасается за мою судьбу в дальнейшем. Это откровенно начинало злить. Ей какое дело? Я по сути для нее никто, случайная знакомая. Не верю я в добро и искренне участие. Больше не верю.

Хотя за ее болтовню я благодарна. Это позволило отвлечься. Усмирить страх хотя бы на какое-то время. И не мучиться вопросом, что меня ожидает в покоях Владыки.

На дворе уже была глубокая ночь. Не одной звезды, и небо, которое окутывает нас черной мглой. Создается впечатление, что еще немного оно упадет на нас и унесет в бескрайнюю бездну.

Мы обходим главное здание, Джана открывает неприметную дверь и пускает меня внутрь. Поднимаемся по ступеням практически в полной темноте. А в душе нарастает волнение, во рту пересыхает, язык прирастает к небу.

Мы поднялись на верхний этаж. А дальше стена с выгравированными символами и рисунками. Девушка осторожно проводит рукой по одному из рисунков, и на моих глазах в стене образуется проход.

— Дальше ты сама. Иди прямо. Не заблудишься, — похлопывает меня по плечу. — Не игнорируй моих советов… Лика…

И не оборачиваясь, быстро спускается вниз. Я делаю шаг, еще один. Стена за моей спиной закрывается. Ноги утопают в невероятно мягком ковре, таком пушистом, что проваливаюсь по щиколотку. Хочется снять с ног туфли и пройтись босиком.

Ничего не могу рассмотреть, темнота, и только вдали вижу слабый свет, он освещает мне дорогу. Делаю еще несколько неуверенных шагов, еще несколько секунд адского волнения и я рухну на этот ковер и уже не смогу подняться. Сердце дико бьется о ребра, такое ощущение, что его стук, создает невероятный шум, как и мои шаги в этой удушающей тишине.

Кажется, я иду целую вечность. Не понимаю, где я, не вижу убранства помещения. Паника охватывает меня. Не могу мыслить, неспособна анализировать. Продолжаю путь, пока не упираюсь в очередную стену. Преграда резко пропадает и глаза ударяет яркий солнечный свет. Зажмурилась, ослепленная. Протираю глаза. Замираю.

Посреди огромной комнаты, увитой растениями, в огромном бассейне, занимающим чуть ли не все пространство сидит Алифар, вальяжно расположившись у края, и курит кальян. В воде плавают оранжевые лепестки диковинных цветов, золотистая пена бурлит и искрится, сияет. Создается впечатление, что он купается в лучах солнца. Никогда не видела такой воды. От ароматов кружится голова. С потолка свисают светильники в форме звезд, они горят и переливаются.

Пена скрывает волка по пояс. Вижу его мерно покачивающуюся грудь. Рельефные мышцы отливают бронзой, он сам сейчас похож на какое-то божество, кожа светится изнутри. Я опомнилась слишком поздно, когда уже довольно долго бесстыдно разглядывала Владыку. Но так и не решилась посмотреть ему в глаза. Боюсь, если посмотрю, то тут же растворюсь в золотом сиянии.

Он поднимает руку, подзывая меня к себе, грациозные, властные движения пальцев, еще сильнее усиливают мой гипнотический транс.