Глава 21

Сейчас я уже сожалею, что не прислушалась к Джане. Чувствую себя лишним серым пятном в великолепном убранстве. Переминаюсь с ноги на ногу, и не могу сдвинуться с места.

А еще осознаю — пропадаю. Теряю себя рядом с ним. Попадаю под ауру дикого очарования. Вот где настоящее рабство, стать зависимой от его взглядов, движений, голоса… прикосновений. И я понимаю, что недалека от этого. Это можно назвать магией, гипнозом, притяжением, как угодно, сути это не поменяет, я стою над обрывом под палящими лучами, еще немного и это солнце выжжет меня дотла.

Иллюзий насчет себя я не строю, прекрасно понимаю, что сил у меня не так много, и скоро наступит момент, когда я не смогу сопротивляться. А дальше он раздавит меня, сломает, и как ни в чем не бывало пройдет дальше. Точно так же как приговорил лучшего друга к смерти. Он обманщик и манипулятор, нужно не забывать об этом! А сердце снова выбивает одну лишь фразу: «Мое солнце».

— Подойди, — мелодично хриплый голос бьет по нервным окончаниям.

Волк выдыхает ровное кольцо дыма в мою сторону. Дым летит в меня, гладит, щекочет. Запах клубники и ананаса смешанный с неповторимым Ароматом Алифара. Пьянею. Мгновенно. Безвозвратно. Даже дым, что он выдыхает, кажется живым, бесстыдным, он успокаивает и одновременно будоражит.

Все же не могу удержаться. Смотрю в его глаза. Сейчас это два горящих кристалла. На губах легкая улыбка. Эмоции понять невозможно. Жаль, что я не могу почувствовать его как Басира например. Мне было бы гораздо легче, имей я хотя бы малейшее понятие, что у него на уме.

Иду неуверенным шагом. Меня ведет из стороны в сторону. Цепляюсь только за его взгляд, подпитываюсь энергией и одновременно тону в этой околдовывающей ауре. Сейчас он абсолютно другой, более мягкий, расслабленный, благодушный, нет той властности, что я наблюдала в зале. Еще одно подтверждение — чудовище имеет сотню масок. Нет веры ни одной из них.

Останавливаюсь в метрах двух от него. С такого расстояния его кожа кажется еще безупречней. Нереально бархатистой, манящей, искрящейся. Это, скорее всего, от золотого свечения, что идет от воды. Цепляюсь, как могу за здравые мысли. Нельзя тонуть в его магии, иначе на поверхность мне уже не вынырнуть.

— Покажи мне себя, — он уже только одним голосом выбивает почву из-под ног. Во рту становится сухо, как в пустыне. Тело дрожит, как от дикого озноба, от дьявольского предвкушения. Словно даже мое тело вступило в договор с Владыкой, игнорируя мои возражения.

— Ты хочешь… чтобы я… — слова даются с трудом. При нашей первой встрече я чувствовала себя куда комфортней.

— Разделась, — заканчивает за меня.

— Для обманщика? — мне неловко, страшно, ощущаю горячий и пульсирующий комок внизу живота. Хочу как-то развеять эти чары. Злюсь на него, на себя за реакцию. Все это неправильно. — Алифар Суад аль-Фалих, ты забыл представиться в прошлую нашу встречу.

— Не хотел прерывать поток твоих откровений, было очень занимательно, — он смеется надо мной, веселится. В уголках глаз бегают дьявольские искры. Обидные и такие притягательные. Каждое его движение завораживает.

— О… тогда я еще не знала масштабов твоего притворства! Сейчас могла бы добавить несколько эпитетов… так сказать… штрихов к портрету! — фыркаю, держусь за свой гнев, а сама не могу отвести взгляда от этих губ, что обхватывают длинный мундштук кальяна, и так вкусно затягиваются дымом.

— Так добавь сейчас, — выдыхает дым, сладкий поток из его рта, окутывает меня дивным маревом. Взмах его удивительно красивых ресниц, сияние кристальных глаз, гипноз оборотня набирает обороты.

— А я наверно не смогу подобрать верных слов, — делаю глубокий вдох, — Не знаю, кем назвать того, кто преспокойно развлекается, несколько часов назад приговорив лучшего друга к смерти… — зажмурилась. Я словно мчусь по трассе на бешеной скорости, понимаю, что один камушек под колесами и наступит точка невозврата. Надо притормозить, сбавить обороты, только тормоза почему-то отказываются меня слушать.

— Хм… тогда подскажи, как назвать деву, прелюбодействующую сразу после свадьбы, предающую мужа, — в его голосе бархатные теплые нотки, жутко контрастирующие с тем, что он говорит. Та же полуулыбка, расслабленная поза, — А потом отравившую своего любовника? — медленно проводит языком по верхней губе, настолько эротично, что я невольно выдыхаю с предательским стоном.

И только потом до меня доходит смысл его слов. В крови закипает гнев.

— Меня подставили! Все было не так! У меня жизнь украли! — выкрикиваю, даже не пытаясь сдерживаться. Он резанул по больному, задел те раны, которые ни на секунду не переставали кровоточить.

— Ты хочешь сказать, что в данной ситуации, я должен рассмотреть ситуацию с двух сторон? Увидеть не только обвинительные бумаги, но и выслушать саму обвиняемую? Верно? — чуть больше разворачивается в мою сторону, подпирает голову рукой, смотрит так откровенно и порочно, что низ живота тянет и скручивает от непонятных болезненно-сладких ощущений. — И при этом ты сама выносишь вердикт, руководствуясь поверхностными знаниями?

Краска стыда заливает мое лицо. Опускаю голову. Он меня сделал. Глупо отрицать его правоту. Ведь если послушать Сержа или полицию — я действительно подлая убийца. И у меня нет даже доказательств обратного. А он… его отношения с Шаилем… я ведь ничего не знаю… кроме нескольких общих фраз…

— Возможно… я сделала выводы слишком быстро… — с большим трудом выдавливаю из себя эти слова. И не удержавшись, все же добавляю, — Но это не значит… что они ошибочны… от тебя можно ожидать чего угодно.

— Завтра я покажу тебе мятежную сторону Шантары. Дабы расширить кругозор маленькой девы, — снова обхватывает губами мундштук, и я вновь смотрю только на его губы. — А на сегодняшний вечер у меня другие планы. Возьми то, что находится там, — небрежный жест в сторону цветов, где на возвышении стоит оранжевая глянцевая шкатулка, — И сними с себя эту черную тряпку.

Кольцо дыма гладит меня по коже, пробирается под ткань. Он не прикасается, а мне кажется, что его руки уже бесстыдно ощупывают мое тело. И самое пугающее — мне это нравится. Соски сжались и болезненно трутся о платье. А кончики пальцев уже покалывает от желания прикоснуться к волку. Провести по идеально гладкой рельефной груди, а может… языком…

О чем я думаю? Что за срам! Не иначе как магия! Щеки запылали огнем. Алифар приподнял вверх бровь, словно в немом вопросе: «Неужели?». И я задаюсь вопросом, неужели понял мои мысли? Сейчас точно сгорю от стыда

Тряхнула головой. Фыркнула. И отправилась к шкатулке. Хоть так я буду подальше от него. Оранжевый мрамор шкатулки очень гладкий на ощупь и прохладный. На поверхности очень реалистично изображен волк. Провожу пальцами по нему, идеальная работа, потрясающая, завораживающая. Произведение искусства. А внизу надпись «Анжелика». Неужели для меня гравировка? Невольно улыбаюсь, и в груди разливается что-то теплое, очень нежное.

Долго не могу открыть, не понимаю, как устроен механизм. Мешает сосредоточиться взгляд Владыки, ощущаю жар от его глаз даже стоя к нему спиной.

Мог бы сказать, как она открывается. Но нет, молчит, наблюдает за моими попытками. А я не спрошу. Сама разберусь! И чем больше времени проходит, тем сильнее злюсь. С ним вот так вечно, коктейль смешанных и противоречивых эмоций.

В итоге все получилось случайно. Водила пальцами по гравировке, на что-то нажала, и шкатулка раскрылась. Ахнула, ослепленная. Игра камней поражает воображение. Неужели это настоящие бриллианты? Камни медового оттенка, переливаются, играют, гипнотизируют невозможно отвести взгляд. И только немного привыкнув к ослепительному сиянию, я замечаю и сами украшения. Это набор из золота с невероятно красивым переплетением линий. Колье с огромным бриллиантом посередине, и мелкими камнями, не мене сверкающими по бокам. Браслеты на руки. И как я догадалась на ноги. Все это очень красиво… если бы… не походило на ошейник и кандалы. Золотое колье должно плотно прилегать к шее. Точно так же и браслеты по ширине сантиметров пять каждый не меньше. И теперь мне кажется, что эти сверкающие камни только еще больше привлекают внимание к рабскому статусу.

«…Сейчас свободное время Алифар проводит в своей мастерской, ограняет алмазы. Делает по слухам, немыслимые украшения, но никому еще ни одного не подарил…» в голове звучат слова Джаны. И снова это смятение, то ли злость, то ли восхищение.

Неужели он для меня это сделал? Своими руками? И выгравировал имя на шкатулке? А даже если и так, пищит противный голосок над ухом, он же просто обозначает свою вещь.

— Спасибо… — поворачиваюсь к нему, сжимаю шкатулку в руках, щеки горят, глаза все еще ослепляет блеск камней, в душе кавардак, — Но я не могу это принять… надеть…

— Просвети меня, почему? — не замечаю злости, голос звучит протяжно, хрипло, завораживающе. Выражение лица невозможно прочесть. Вроде бы расслабленный, но тут же угадывается взгляд хищника.

— Ты отмечаешь меня как свою вещь, даже очень красивый и дорогой ошейник — это все равно ошейник. Я не могу раздеваться… спать с тобой…, - запинаюсь, закусываю губу. — Ты, конечно, можешь меня принудить… тут я бессильна… но добровольно этого не будет…

— Принудить? — он поднимает голову вверх и хохочет, заливисто, красиво и пугающе.

— Да. Взять силой. Овладеть против моей воли, я же твоя вещь, — злюсь на него за смех, закипаю, — Но я лучше пойду драить конюшни, чем спать с тобой!

— Анжелика, — мое имя его голосом звучит так чарующе. Хочется услышать еще раз, и еще, — Если предел твоих желаний конюшни, нет проблем, — глаза вспыхивают как солнце на рассвете, что-то пробуждается в нем внутри. — А насиловать… моя маленькая дева, мне нет нужды, скоро ты сама наденешь мой подарок, обнажишься, встанешь на колени и будешь просить, чтобы я тебя взял.

— Ооо… вот этого точно не дождешься, — я нервно рассмеялась. Поставила украшения на место. И отошла от них. — У меня нет ни малейшего желания становиться твоей игрушкой для сексуальных утех!

— А если такое желание появится? — хищно прищуривается, облизывая нижнюю губу.

— Это из разряда фантастики, — у меня отлегло от души. Вроде бы он действительно не собирается брать меня силой. И я чувствую в себе уверенность. Уж до подобного я никогда не опущусь.

— И все же если твое тело будет корчиться от похоти? Если желание затмит твой мир, и ты будешь думать лишь о том, как принять меня в себя? — от его слов я снова краснею. Что за непристойности!

— Я знаю себя. Такого не случится. Никогда не было, — добавляю тихо. — Но если вдруг я обезумею, то тогда я действительно добровольно признаю себя твой рабыней. Дальше падать мне уже будет некуда, — осмелев, подхожу к нему ближе. Заглядываю глаза, — И встречный вопрос, а что если я так и не встану на колени добровольно?

— Тогда я исполню любое твое желание, — его глаза горят еще ярче, сейчас они могут затмить блеск бриллиантов.

— Если я захочу уехать?

— Значит, уедешь.

— И если сама не попрошу… то… ммм… секса…между нами не будет? — я готова прыгать от радости. Неужели мне так повезло?

— Верно.

— Срок?

— Месяц… хотя, — широко улыбается, — Ты придешь с мольбой гораздо раньше.

— Ты слишком самоуверен, — улыбаюсь в ответ. Сейчас страх полностью меня отпустил. Неужели всего месяц и я смогу вырваться отсюда!

— Договорились? — протягивает руку к моему платью, перебирает ткань. Я даже не заметила, как подошла к нему настолько близко.

— Да!

Резко дергает меня на себя, и я лечу прямо в воду. Миг и я в кольце его рук. Горячее дыхание опаляет мои губы, вызывая судорожные покалывания и пробуждая неведомую жажду.

— Алифар, ведь ты говорил никакого секса…

— Верно, моя маленькая дева, а вот в остальном я волен делать с тобой все, что пожелаю, — лукаво подмигивает и впивается мне в губы. Его поцелуй крадет мою уверенность, мне уже не кажется, что все будет так легко и просто, как мне думалось всего минуту назад.