Глава 23

Я уже было дернулась к нему навстречу. Нет. Не я, я что-то во мне тянется к волку со страшной силой. Желание унять ноющую боль, что раскалывает меня на части и требует продолжения. Перед глазами только два солнца, пылающих адским огнем. И я сама горю, задыхаюсь, и не понимаю, почему так пульсирует внизу? Почему мне хочется подбежать и вернуть его руки туда, к срамным местам?

— Нет, не хочу, — мой голос в этот момент напоминает жалобный писк.

Мне не комфортно, когда он стоит так далеко от меня. Я познала нечто запретное, то, что взрывает мое сознание. Но понимаю — это остановка на полпути. А мне хочется на полной скорости сигануть вниз, к чему-то волшебному. Но это означает вечное рабство. И сделав шаг навстречу, обреку себя на судьбу невольницы. И вот тогда уже точно все, путь на волю будет закрыт. А сейчас от свободы меня отделяет всего лишь месяц. Один месяц. Я должна выстоять.

— Маленькая лгунья, — плывет ко мне. И чем больше он приближается, тем сильнее колотится от сладкого предвкушения все внутри. — Запахом твоего желания пропиталось все вокруг.

Плавает вокруг, как хищник, загнавший добычу в угол. Заворожено смотрю, как перекатываются мышцы под бронзовой кожей. От волка исходит тепло, притягательное, опутывающее. Он так близко, что еще немного и наши тела соприкоснутся. На губах Алифара капли золотистой воды, я бы многое отдала за возможность их слизать.

Но нет, даже самый изысканный дурман я не променяю на свою свободу!

— Не льсти себе. Задел чувствительные точки на теле, вот и все, — отворачиваюсь от него. Пытка даже смотреть на плавающего волка. — День был нелегкий. Я бы хотела пойти к себе.

Нет, не пойти. Бежать. Как можно быстрее. Пока я еще в состоянии ухватиться за крупицы здравого разума.

— Тебя кто-то держит? — насмешливая хрипота в спину.

Да, держит! Голосом. Взглядом. Этот оборотень получил надо мной странную власть. Даже без прикосновений сводит с ума!

Ноги меня не слушаются. Барахтаюсь в воде. И пытаюсь вылезти из бассейна. Но я не вижу поручней, ступеней. И не знаю, как выбраться. Я продолжаю, держась за бортик и искать выход. Руки срываются. Несколько раз ухожу под воду и снова выныриваю. А в ответ на мои действия лишь мелодичный смех. Он забавляется, гад!

— А помочь вот никак? — бросаю зло. — Только издалека потешаться можешь?

— А попросить? — подплывает, преграждая мне дорогу, заглядывает в глаза. От лукавого кристального блеска мгновенно пересыхает во рту.

— Неизвестно чем эти просьбы закончатся, — бормочу, опуская глаза.

— Ты не пробовала, чтобы утверждать, — подхватывает меня под руки и вытаскивает из бассейна.

Лучше не становится. Вода скрывала наготу. А теперь я выставлена на его обозрение. Прикрываю груди руками. Краснею. Надо бежать и быстрее.

Он тоже обнажен. Отвожу взгляд. Борюсь с искушением посмотреть вниз. Рассмотреть его со всех сторон. Он как запретный плод, змей искуситель. Манит и манит, и я не знаю, где найти противоядие от этих дьявольских соблазнов.

— Наша нагота, — подходит сзади, шепчет мне в затылок, — Это самое естественное, что есть в природе. Зачем ее стесняться? — проходится рукой по моей спине. — Анжелика, представь, что за твоей спиной крылья, — ведет пальцами ниже, слегка массируя кожу. — Расправь их, — берет меня за плечи и нажимает на них, так что невольно выгибаю спину, — Покажи, насколько прекрасна твоя грудь. Твои соски подобным спелым, сочным плодам, налиты желанием.

От его голоса, соски еще сильнее сжимаются, ноют, закутавшись в его голос. Слова волка подобно теплому ручью текут по моему телу, пробираются вниз к лону и по-хозяйски орудуют там. И снова эти волны блаженства блуждают по телу, пробуждая сладкий и безжалостный голод по неизведанным удовольствиям.

— У меня обыкновенное тело. Далекое от совершенства. А твоя ложь тебе не поможет, — говорю, закрыв глаза, и ловлю его прикосновения, дыхание, тепло.

Жажду впитать в себя все до капли. И да, я безумно хочу видеть в его взгляде не только игру, не только охоту, но и неподдельную страсть. Чтобы смотрел на меня как на красивую женщину. Но этому не бывать. Практически любая здешняя девушка будет на порядок симпатичней и фигуристей меня. И я не верю ему ни на грамм. Владыка в лице меня нашел себе новое развлечение. Не больше.

— Красота начинается вот тут, — охватывает руками мою голову. — Подумай об этом на досуге, моя маленькая дева.

Не успеваю я опомниться, как волк одевает меня в золотистый полупрозрачный пеньюар. Он проделал все так ловко и молниеносно за какую-то долю секунды. Кладет мне в руки шкатулку.

— Я это не возьму! — пытаюсь всучить ему обратно.

— Бери, вдруг передумаешь, — подмигивает. — Самых сладких эротических снов, маленькая дева, — его голос звучит настолько возбуждающе, что меня бьет током. Дыхание учащается, и я снова нахожусь на волоске, от того, чтобы прижаться к нему всем телом.

— Спокойной ночи… — поспешно бормочу. Так и не посмотрев на него, уставившись в пол, выбегаю. Шкатулка осталась у меня в руках. Лучше уступить в мелочи, но сохранить себя.

Стена раздвинулась передо мной сама. А снаружи меня ждал незнакомый мне оборотень. Он не сказал ни слова, лишь рукой показал следовать за ним.

До своей комнаты я добралась без приключений. Дом рабынь погружен во мрак, царит тишина. Спать. Надо как можно скорее спать. Не хочу даже анализировать случившееся. Но сон не шел очень долго. Перед глазами постыдные образы. Тело горит и требует что-то. Между ног не унимается пульсация и боль. А еще там очень мокро. Такого раньше никогда не было.

И все же сон сжалился, забрал меня в свои объятия. Но даже он не принес мне успокоения. Владыка точно наколдовал, даже во власти морфея, я видела только обнаженные сплетающиеся тела и лукавый взгляд искусителя. Словно действительно он проник в меня и даже во сне не найти успокоения.

Проснулась я разбитой, вся в поту, грудь вздымается, между ног продолжается пожар. Протерла руками глаза. Пытаясь отогнать преследующее меня эротическое марево. И тут заметила на запястьях бледно-голубые пятна.

Сначала подумала — это синяки. Но нет, им просто неоткуда взяться. И чем больше я смотрела на странные контуры на коже, тем больше убеждалась — не синяки. Стало страшно. А в голове одна мысль — нельзя это никому показывать. Буду надеяться, что это скоро пройдет.

Кинула взгляд на шкатулку. Как чувствовал гад, что мне реально придется надеть украшения. Все равно не видать ему победы! Это всего лишь браслеты, они ничего не значат!

Схватила шкатулку, забежала в ванную комнату. Уже утро кто-то может зайти в любой момент. Вдруг увидев на мне странные отметины, они решат, что слова того оборванца — это правда. Открутят голову и все. Нет. Пока я сама не разберусь во всем, буду их прятать.

Лихорадочно попыталась вспомнить, хватал ли меня кто-то за запястья. Столько всего произошло, вдруг я что-то забыла. Нет. Странные голубые пятнышки не болят. Пытаюсь рассмотреть их контур, увидеть покраснения на коже. Все безрезультатно. Хоть бы это был какой-то вид аллергии в Шантаре. И оно быстро прошло. Отметины меня напугали, до дрожи, до истерики. Какое-то нехорошее предчувствие терзает душу. И никак от него не избавиться.

Скидываю пеньюар. Подставляю тело прохладным струям воды. Так не привычно, что они омывают тело со всех сторон, и механизм запускается самостоятельно. И это невероятно приятно. Пытаюсь отмыть пятна, вдруг просто грязь. Смешная, наивная мысль. Результат нулевой.

Закончив с банными процедурами, подхожу к шкатулке, достаю браслеты, защелкиваю их на запястьях. Поморщилась от холода металла. Камни тут же заискрились, так что стало больно глазам. Немного поразмыслив, надела остальные части комплекта, чтобы не вызывать подозрений. Слишком сильно я напугана. Хотя особых причин у меня нет. Может, на эти отметины вообще никто бы не обратил внимания. Но рисковать не стоит.

Комплект подошел идеально. Украшения обхватили кожу так, словно действительно были для меня сделаны. Неужели так и было? Глупости. Зачем оборотню заниматься подобным? Наверняка что-то подобрал из своих запасов.

Но все же, он подарил их только мне. Если верить словам Джаны. И это определенно мне льстит. Чувствовать себя особенной, приятно. Даже если я понимаю — это всего лишь очередная иллюзия и стремление Алифара победить в охоте. Веру в искренность Серж во мне убил. Есть только корысть.

— Уже проснулась? — вздрогнула от громкого голоса Джаны. Хорошо, что успела спрятать срам.

— Да… сейчас выйду…

Выходить определенно не хочется. Уверена, как только переступлю порог комнаты, начнутся новые испытания. Я тут как по минному полю хожу, одна ошибка, и велика вероятность разлечусь на куски, так что себя собрать уже не получится.

Поворачиваюсь к огромному зеркалу в пол. Я обнажена и в украшениях. Такой меня Алифар хочет видеть на коленях. От этих мыслей вижу, как на глазах затвердевают соски, и одновременно краска стыда заливает щеки. Расправляю плечи, и вправду, от этого простого движения что-то меняется. Грудь приподнимается, а в глазах появляется едва заметный блеск. Рассматриваю себя с интересом, словно вижу впервые собственное отражение.

— Ты там еще долго, — снова нетерпеливый голос Джаны.

— Уже… — вздыхаю, накидываю пеньюар и выхожу.

Спину все же пытаюсь держать ровно, хоть тянет согнуть плечи и немного сгорбиться, так гораздо удобней. Привычки въедаются в нас, становятся второй кожей и избавиться от них довольно проблематично. А для чего избавляться? Противный голос внутри нашептывает, чтобы произвести впечатление на Владыку. Тот возбужденный, похотливый взгляд, которым он на меня смотрел, я хочу ощутить снова. Впервые именно вчера, я поняла, что значит чувствовать себя красивой, желанной. И пусть это лишь его фокусы, но даже они вызывают во мне волну эйфории и запредельного удовольствия.

— Вау… ничего себе, — подбегает, дотрагивается до украшений. Обходит меня со всех сторон, — Лика… неужели это то, что я думаю!

— Что на меня нацепили ошейник? У вас он под кожей, у меня на виду. В чем разница? — от ее восторженных криков становится не по себе.

— Ничего ты не понимаешь! Он никому из женщин даже не показывал своих творений! А тут, ты не приняла клятвы, а Владыка тебя уже одаривает!

— Откуда такая уверенность, что он их сам делал?

— Посмотри на работу! Это нечто особенное. Ты будешь последней дурой, если упустишь шанс, — дергает меня за щеки, — И избавься от этого выражения лица, что за кислятина!

— Это мое дело, — одергиваю ее руки.

Джана сегодня выглядит свежо, порхает как бабочка. Так, наверное, и выглядит влюбленная женщина. Этот блеск в огромных глазах, мечтательная улыбка, легкость движений. Одна ночь и она еще больше похорошела.

Интересно, а если бы у меня был секс, как бы я выглядела наутро? От своих мыслей становится дурно. Шантара меня слишком быстро меняет, подчиняет себе, не спрашивая разрешения.

Завтракала я с Джаной в маленьком помещении. Девушка боялась меня вести в общую залу. Сказала, что Зухра еще мечет громы и молнии. Ела я с аппетитом. И никак не могла утолить голод. Хотя удивительного ничего нет, столько времени голодовки. После тюрьмы и дороги в Шантару, мне все сейчас казалось необычайно вкусным.

К сожалению, все попытки Джаны оградить меня, не увенчались успехом. Едва мы появились во дворе, как я очутилась под прицелом их взглядов. Ненависть, презрение, недовольный шепот. Если бы они могли, не сомневаюсь, разорвали бы меня в клочья.

— Прав был Бурхан — горе нам принесет. Посмотри, что на чувырлу нацепили, — мама говорит на языке оборотней, стоящей рядом с ней Рияде и еще двум незнакомым мне девушкам.

— Такие камни испортить! Это же все равно, что на свинью украшения нацепить, — фыркает возмущенно.

— Нет, Риада, моя милая, гораздо хуже, свинья она симпатишней будет!

— Не дочь, а ходячее проклятье, — вздыхает мама. И столько в ее голосе ненависти, жажды растоптать, раздавить. А меня мучает извечный вопрос: «За что?».

Джана уводит меня от них. Ободряюще улыбается.

— Владыка ждет. Мне сказали тебя привести. Думай, лишь о предстоящей встр… — слово обрывается. Она замирает. Прирастает к земле, смотрит в сторону. Там около оранжевых кустов, на приличном расстоянии от нас Басир целует какую-то девицу. Обнимает, мнет ее ягодицы. Все выглядит очень пошло, грязно. Создается впечатление, еще немного и он возьмет ее тут.

Джана сжимает мою ладонь крепче. Ощущаю ее дрожь и сдавленный стон боли. По щеке катятся две крупные слезинки.

— Пошли, мы опаздываем, — пытается взять себя в руки. Вымученно улыбается. А я ведь знаю, что в этот момент у нее все внутри разрывается от дикой боли.