Глава 36

— Моя прекрасная дева, — Алифар, окидывает меня пылающим взглядом, — Продолжает удивлять нас чудесами своего преображения, — притягивает меня к себе и впивается в мои губы. Отстраняется, окидывает присутствующих, — Так быстро обучиться нашему языку.

Никто не посмел возразить. Все лишь согласно кивают, продолжая пожирать меня глазами. Басир, смотрит на меня иначе, в его взгляде больше нет пренебрежения.

— Ты Владыка, и это твой выбор, — Бурхан ядовито усмехается, поджимает тонкие губы, — Твое слово закон, — снова двусмысленная фраза. — Но Шаиль на свободе, и не мне тебе говорить, что может сделать камень в руках врага. Контроль ослаб, Алифар — это незыблемая истина.

— Посадив ее рядом с собой, ты унизил волков! Нарушил законы Шантары! — мама кричит с такой злобой, что мне кажется, еще немного и взорвется от ненависти. — Ты прикрываешь ее проступки! Ты всех погубишь, Владыка!

Алифар протягивает руку, сжимает кулак, ошейник на шее у мамы загорается. Она с криком падает на пол, задыхается, ее выкручивает, изо рта льется пена. Лицо синеет.

— Стой! Не надо! Прекрати! — хватаю его за руку. — Пожалуйста!

Я не могу смотреть на мучения матери. Да, после всего, что она сделала, она все равно моя мать. И какая-то часть внутри меня любит ее невзирая ни на что. Никогда себе не прощу, если ничего не сделаю, чтобы ее спасти, если буду молча смотреть на ее смерть. Я не хочу, чтобы ее зло касалось меня. Но и не хочу таких мучений для нее.

— Ты понимаешь, что она бы никогда тебя не пожалела? — волк смотрит на меня, глаза обжигают душу, голос вызывает дрожь, даже сейчас он успокаивает меня. Хоть полагаю, внутри пылает от гнева.

— Знаю. Но я не она. Не смогу подобного допустить. Прошу, помилуй ее, — притягиваю его руку и целую.

— Только благодаря своей дочери ты еще дышишь, — Алифар убирает руку. Оранжевое свечение на шее мамы гаснет.

— Чтоб она сгорела в аду, дьявольское отродье, — шипит мама и показывает кулак в мою сторону.

— Это было последнее, что сказал твой гнилой язык в жизни, — Владыка щелкнул двумя пальцами, после этого из горла матери стали вырываться только нечленораздельные хрипы. — Что касается тебя, Бурхан, пока камень не найден я сохраню тебе жизнь. Вы будете находиться с Зухрой под землей. До того момента, пока я не решу дальнейшую вашу судьбу.

— Думаешь, я поблагодарю тебя, что искалечил мою самку. Что унизил меня. Нет, — он подползает к маме и гладит ее когтистой рукой по голове, — За это на мою помощь не надейся. Уничтожай себя, Алифар. Иди к краху, а я позже, даже на том свете смогу оплакать тебя.

От его слов озноб проходится по коже, кровь в жилах стынет, слишком что-то жуткое и пророческое ощущается в словах провидца. Он сейчас напоминает мне предвестника беды, словно его рот призывает проклятия на наши головы. Их увели, а в зале остался звон его последних слов.

Остальных женщин Алифар приказал выгнать из страны, отправить на родину. И снова я его просила, уверяла, что они не ведали, что творят. Не могу я смотреть на их мучения. Пусть они меня ненавидят, они желали мне смерти, но я не хочу платить им той же монетой.

— Как ты собираешься мстить обидчикам, если сейчас простила своих палачей? — шепнул мне на ухо Алифар, когда суд был окончен. И в зале воцарилась более-менее свободная обстановка.

— Там особенный случай, я берегу свою жестокость, — понимаю, что будь сейчас на месте этих женщин Серж, я бы собственноручно его пытала. Ничего в душе не ушло, раны остались, и по-прежнему кровоточат. Хоть Владыка и обезболил их, а новые эмоции заглушили страдания. Но жажда мести не ослабла.

— С удовольствием бы взглянул на сие действо, — улыбается мне так обворожительно, что где-то внутри, раскалывается очередной пласт льда.

— Спасибо, Алифар… за все… — улыбаюсь ему в ответ.

— Я полагаю, ночью ты меня отблагодаришь, моя маленькая дева, — глаза вспыхивают лазурью, и я мгновенно окунаюсь в манящий безбрежный океан.

— Непременно, Владыка, — заговорщически подмигиваю.

Даже несмотря на череду мрачных событий, я не отказываюсь от своего плана. Эта ночь будет нашей. И я попробую сыграть в игру по своим правилам.

«Мое солнце», снова в голове эта фраза. Она пульсирует, затмевая все мысли, пока Алифар несет меня на руках. Я больше не боюсь оставаться с ним наедине. Наоборот, жажду этого с неистовой силой. Пока сидели там, в зале, воздух между нами накалялся, искрился, я сгорала внутри от странного предвкушения.

В его сильных руках хочется провести вечность. Жар тела манит, хочется впитать его в себя, он необходим мне как кислород.

— Ты защитил меня сегодня, — трусь носом о его грудь. — Исполнил мои просьбы.

— Не думаю, что ты сама готова принять правду, — его голос превращается в жаркий, бесстыдный ветер, что гуляет по моей коже, затрагивая самые чувствительные точки.

— Какую правду? — он опускает меня на ноги в своей спальне.

Я тут впервые. Огромная кровать под шелковым оранжевым балдахином, заставляет судорожно выдохнуть. Резная золотистая мебель с изображением зверей. Все красиво, но без лишнего шика и излишеств. Мне тут определенно нравится.

— Когда придет время, ты ее почувствуешь, — привлекает меня к себе. Целует с голодом, жадностью, так что я ощущаю его зверя внутри. Впервые четко чувствую нутро хищника рядом с собой. И это заводит еще больше, я хочу переиграть зверя на его же поле, не имея каких-либо навыков. Азарт кипит во мне, желание разливается требовательной волной. Отвечаю на поцелуй, обвиваю его язык своим, немой стон вырывается из горла и льется ему в губы. Зарождается нечто неистовое, уже плохо контролируемое, осталось так мало, до того момента, когда спадут все барьеры и голодная страсть поглотит нас.

— Позволь отблагодарить тебя, — шепчу, провожу языком по шелковистым упругим губам, очерчиваю их контур, пью его нектар страсти и пьянею. Разрешаю дурману проникнуть в меня, бурлить по венам. — Там должны были принести мой чемоданчик…

— Этот? — показывает в сторону резного столика.

— Да…

Подбегаю к вещам, которые собрала для меня Джана. Достаю шелковую повязку. Возвращаюсь к волку. Достать до глаз не могу, он, усмехаясь, наклоняется.

— И что задумала, моя маленькая дева? — читаю в глазах интерес, лазурь темнеет, пожирает меня с лаской голодного хищника. Мурашки по коже, один взгляд и я загораюсь еще сильнее.

— Попробую удивить, Владыку, — завязываю шелковую ленту у него на глазах, при этом целую в губы. Нежность сменяется бурлящим потоком желания. Хочется вгрызаться друг в друга, неистово бешено, отбросив любые другие мысли.

Со стоном отхожу от него. Сдерживаю порыв. Достаю ароматические свечи, расставляю их по комнате. Воздух наполняется сладкими цветочными ароматами. Но все равно для меня существует только запах кедра, сандала, муската, теплого тумана и песка, так пахнет Алифар. Неповторимая смесь ароматов, которые действуют на меня как самый сильный в мире наркотик.

Беру за руку, подвожу к краю огромного ложа. Расстегиваю его белую просторную рубашку. Сейчас взгляд бесстыдно скользит по золотистой коже. Без смущения могу любоваться рельефом мышц, идеальными пропорциями. Рот наполняется слюной. Замираю не в силах оторваться. Провожу кончиками пальцев по груди, меня тут же обжигает его прерывистое дыхание. Там внутри горит огонь, я его ощущаю под пальцами, волны раскаленной лавы, которая ласкает меня сквозь кожу, с нежностью и неукротимой силой.

Не сдерживаюсь, провожу языком. Пробую его, неповторимый вкус, что мгновенно вызывает ответ в моем теле, влага сочится между ног, а внутри все сжимается. Там сейчас так пусто, это неправильно. Хочу быть заполненной им до отказа. Не понимаю до конца, что это значит, но первобытное желание, непонятные инстинкты толкаю меня все дальше, расширяют границы.

Взгляд скользит к ощутимому бугру, что все еще скрыт штанами. Как же хочется его увидеть полностью обнаженным, без стыда любоваться, трогать изучать. И сегодня я не смогу себе в этом отказать.

Мои руки на его талии. Замираю в нерешительности. На долю секунды смущение, стыд прорываются сквозь туман желания. Я ведь действительно превращаюсь в развратную самку. Жажду увидеть член волка, так сильно, что облизываю губы, и тело сотрясает от сладкой дрожи. Скрещиваю ноги, чтобы хоть немного заглушить ноющую, требовательную боль там.

— Что замерла дева, передумала продолжать? Испугалась, — едва касаясь, проводит рукой по моей щеке. А я уже от такой простой ласки таю и дрожу в предвкушении.

— Не дождешься, — одним рывком стаскиваю с него штаны.

Между сильными, стройными, накачанными ногами я вижу мужской огромный орган, гладкий, с крупной бордовой головкой. Невероятных размеров, толстый и ровный. Мне бы испугаться, а я скрещиваю руки за спиной, сдерживаюсь из последних сил, чтобы не прикоснуться к нему.

— Ложись животом вниз, — забираюсь на кровать и тяну его за руку на себя, — не узнаю свой голос. Он хриплый, дикий. Неважно, что я говорю, в каждом звуке мои желания выдают меня с головой.

— Как скажешь, Анжелика, — только он может произносить мое имя с такими чарующими хриплыми нотками. Чувствую, он заинтригован. Сдерживает себя.

Спрыгиваю с постели. Достаю из чемоданчика баночку. Скидываю с себя одежду, и сделав глубокий вдох, возвращаюсь к нему. Наливаю на руки вязкую жидкость, опускаю ладони ему на широкую спину. Наклоняюсь и провожу языком по шее, втягиваю бархатную кожу, слегка прикусываю, издаю гортанный стон, что мгновенно отзывается у меня между ног. Вожу руками по спине, делаю массаж, наслаждаюсь, как перекатываются мышцы под пальцами. Алифар издает то ли стон, то ли рык, и меня накрывает еще сильнее. Наклоняюсь так, чтобы сосками касаться спины, вожу грудью по его спине, и сама готова взорваться, от неведомого до сих пор наслаждения. Между нами проходят разряды тока, от меня к нему и наоборот. В глазах все плывет, а я продолжаю водить грудью по его спине, то сильнее прижимаюсь, то приподнимаюсь едва касаясь. Соски твердеют, словно камни, болят, ноют, жаждут запретного.

Ноги раздвинуты, я упираюсь промежностью о его ягодицы, неистово трусь, бессознательно, охваченная каким-то диким экстазом. Его наслаждение передается мне, это непрерывный круг райских мук, чем лучше ему, тем сильнее схожу с ума я. Не прекращаю тереться, покусываю его кожу, разминаю руками, и каждое прикосновение — полет к облакам, так высоко, что дух захватывает.

Дальше происходит то, чего я никак не планировала. Разворачиваю Алифара, жадно смотрю на вздыбленный член. Обхватываю его руками, издаю торжественный возглас. Оказывается, мы порой сами закрываемся от своих желаний. Запрещаем себе думать о подобном. Но сейчас запреты, предубеждения, страхи, все трещит по швам. Наклоняюсь и обхватываю его головку, мы стонем в унисон. Низ живота пронзают сладкие спазмы, волк выгибается навстречу моим ласкам.

Сильный и беспощадный зверь, сейчас в моих руках. А им управляю, власть пьянит. Провожу языком по головке, она дергается у меня во рту, слизываю солено-сладкую каплю, мурлычу горлом, создаю вибрации.

— С огнем играешь, дева, — Алифар гладит меня по голове и урчит.

Рукой сдавливаю орган у основания. Запредельно, невозможно, до одури сладко. Прохожусь языком, пробую, исследую, вхожу во вкус. Мне все больше нравится. Оказывается — это наслаждение доставлять удовольствие партнеру. Это гораздо острее, чем когда ласкают тебя.

— Огонь, — рисую языком круги на головке, глажу рукой низ его живота. Алифар, протягивает руку, и сдавливает мой сосок, вырывает надсадный стон, — Он мне все больше и больше нравится, твой огонь, — погружаю член в рот, обхватываю губами, ласкаю языком. Наслаждаюсь пульсацией, чувствую, как кипящая лава наполняет орган до предела. Он увеличивается в размерах, каменный, огромный, до безумия вкусный. А мне все мало, хочется больше, сильнее, так чтоб искры из глаз, чтобы внутри во мне все взорвалось.

Каждое движение отзывается в промежности. Там все горит, сжимается в предвкушении неведомого. Пальца Алифара не знают пощады, терзая мою грудь, заставляя извиваться с членом во рту. Еще миг, и я переступлю чету.

Собираю ошметки своей воли. Выпускаю член, провожу по нему пальцами. Подползаю к Алифару, склоняюсь к его губам.

— Сладких снов, Владыка, — трусь носом о его нос.

Пошатываясь, спрыгиваю с постели. Пытаюсь натянуть платье, путаюсь в нем. Сердце разрывает грудную клетку, тело пылает и жаждет вернуться в его объятия.

Не успеваю заметить, как он оказывается рядом. Нависает надо мной, окунает в темную лазурь пылающего похотью взгляда.

— Раздразнив огонь сбежать?

— Знакомая ситуация, не правда ли? — сжимаю в ладони вздыбленный член, — Сладких снов, драгоценный Владыка…

Выскальзываю. Он меня не удерживает. А я останавливаюсь за дверью, дышу тяжело, сгораю. И тело и душа кричат, зовут вернуться туда, к нему. Забыться полностью в его объятиях. Но я заставляю себя двигаться в сторону женского дома.