Глава 38

— Марыся… — говорю, и не верю. Хочу прогнать мираж. Глаза меня обманывают.

— Сюрприз, — звонко хохочет, прижимаясь к оборотню.

— Но как? Ничего не понимаю… — я в таком состоянии, что даже не в состоянии сформулировать вопрос.

— Поймешь, все поймешь, — Шаиль отвечает мне, а глаз не спускает с Марыси. — Ты тут как раз для того чтобы расставить фигуры в правильном порядке.

— Алифар непременно все расставит. Часы твоей жизни тикают.

Он отходит от девушки. Наклоняется ко мне. Ползти некуда я у стены. Небрежно переворачивает меня животом вниз. Слышу, как трещат веревки. Освобождает мне руки.

— Слепая вера, сколько раз она тебя подводила, а? — они с Марысей обмениваются взглядами, хохочут.

— Где Джана? Что ты мразота с ней сделал? — пробую размять руки. Кривлюсь от боли и жестких судорог.

— Она тут. Видишь, мы даже вас не разлучили, — отходит в сторону, указывает вправо. Там у противоположной стены лежит девушка. Она не двигается. Но дышит. Вздох облегчения вырывается из легких.

Из последних сил ползу к ней, опираясь на локти, кисти не слушаются. Кожа девушки красная, опаленная. Платье содрано, осталось только нижнее белье. А лицо, наоборот, дико бледное, зеленоватое.

— Джана, все будет хорошо! Очнись, моя хорошая, — слезы катятся по щекам, от обиды, от предательства. Словно повторение кошмара, снова тюрьма, вон даже решетка. Только вместо Сержа новые лица подонков.

— Интересно, на что готов Басир ради нее? — Шаиль со своей пассией смотрят на нас и нескрываемым злорадством.

— Ради нее, еще бы думаю, сомневался, — Марыся прижимается теснее к оборотню. — Но тут ребенок его на кону. Так что вариантов нет, придется ему выбирать правильную сторону.

— Ребенок? — хмурюсь в недоумении.

— Что твоя сердешная подруга не посвятила тебя о своем интересном положении, — заливается звонким смехом. — Ох, Лика, не так вы и близки, да.

— Мой ребенок! Только попробуйте навредить, Басир вас в порошок сотрет, — Джана пришла в себя, но даже голову поднять не может, и только ненависть плещется в огромных глазах.

— Значит правда… — глажу ее по голове. Руки немного отходят, возвращается чувствительность.

— О, кажется, не только Басир, но и наша Лика подставит свой зад под пули, благородно защищая чужого ребенка, — Марыся сгибается пополам от раздирающего ее смеха.

Как же хочется подбежать и со всей силы ударить. Бить и бить, так чтобы весь пол залило кровью. Удивляюсь своим кровожадным мыслям, но другого эти нелюди не заслуживают.

— Рыся, но ты тоже многое ради меня вытерпела, — голос Шаиля становится тихим, возбужденным. — И заслуживаешь награды.

— О, я надеюсь, ты будешь меня благодарить очень и очень долго. Представь, как я изголодалась, — они снова целуются. Вокруг чужие страдания, а для них рай.

— Я когда узнала, что тебя в плен захватили, думала, не переживу, — тяжело дышит после поцелуя. Всхлипывает.

— Алифар допустил слабость. Я б его не пожалел, с врагами нельзя медлить, или ты убиваешь, или в следующий момент повергнут тебя.

— Это единственная вещь, за которую я ему благодарна.

— Скоро он исправит ошибку! — Джана, выкрикивает злобно, пытается сесть, как могу ей помогаю.

Ладно, отдыхайте девушки, наслаждайтесь нашим гостеприимством, а нас с Рысей ждут более важные дела, — Шаиль подходит к нам, развязывает руки Джане. Девушка умудряется его укусить, чем вызывает только смех оборотня.

Нам приносят воду и лепешки. Решетки закрываются. В последний момент Шаиль оборачивается и бросает.

— Еще один подарок, Лика. Тут тебя давно дожидается твой старый знакомый. Только не буяньте, охрана все контролирует.

— Ты о чем? — мой вопрос остается без ответа.

— Они нас спасут! — Джана тянется к воде. — Нам главное продержаться.

— Басир знает о ребенке?

— Нет… я не успела ему сказать…Не понимаю, как эти узнали… — она жадно пьет. А я замираю в растерянности.

У похитителей слишком много козырей. Неизвестно, каких еще ударов ожидать в спину. Кто еще предаст? Вдруг в стане у моего волка тоже завелся предатель?

В самом темном углу нашей камеры раздается стон. Мы с Джаной переглядываемся.

— Кто тут?

Снова стон в ответ.

— Пойду, посмотрю, — говорю, намереваясь встать, но у меня ничего не получается ноги не держат.

— Попей воды. Не ходи туда. Там опасно!

— Водыыы… — завывает голос из темноты.

— Там кому-то плохо. Надо помочь, — делаю несколько глотков воды. Опираясь о стену, все же поднимаюсь.

— Я с тобой! — Джана держит меня за руку, не выпускает.

Ползком, кое-как мы все же добираемся до темного угла. Замираю. Вот уж кого не ожидала тут увидеть. Поистине мир такой тесный.

— Максимовски… — шепчу.

Сомнений нет. Это именно он.

— Вы что тут делаете? — вот кого не ожидала увидеть на просторах Шантары, так это именно этого человека, с которым у меня ассоциируется далеко не лучший период жизни.

Протягиваю ему воду. Он очень исхудал. От того громилы, что пугал меня в кабинете у следователя, не осталось и следа. На нем нет живого места. Затравленный, больной взгляд, впалые щеки.

— Что вообще происходит? — Джана переводит недоумевающий взгляд с меня на него.

— Анжелика… жива, — он пытается улыбнуться, но на потрескавшихся с запекшейся кровью губах это выглядит пугающе. — Я искал… тебя…

— Меня зачем? — хмурю брови. Мозг не соображает. Потом картина вырисовывается. — Ааа… полагаю… хотели отомстить… собственноручно прибить… — вздыхаю.

— Нет… — качает головой. Делает еще один глоток воды. — Спасти хотел.

— Чего? — присаживаюсь. Ноги не держат. Джана садится рядом не отпускает мою руку. Смотрит на нового гостя подозрительно и воинственно. Даже в таком состоянии она готова защищаться.

— Я должен попросить прощения, — заплывшие веки, кровоподтеки под глазами, а взгляд открытый, до конца не сломленный. — Сначала я был ослеплен смертью сына. Эмоции, боль утраты, жена… потом Василий. Мне показали виновницу, как быку красную тряпку. Но я быстро учуял неладное. Стал копать. Многое не сходилось. Невозможно идеально изобразить связь, которой не было. Я приказ наблюдать за тобой. Хотел поговорить. Но тебя увели у меня из-под носа. Даже труп показали. Мол померла.

— Они инсценировали мою смерть? — рассказ Эдуарда заставляет меня вернуться назад, в ту боль, безысходность. Переживаю все снова. Не хочу слушать. И не могу прервать разговор. Мы с ним, без наркоза разрезаем старые шрамы друг друга.

— Да. И не только. Я начал рыть, и волосы на голове зашевелились. Торговля живым товаром поставлена на поток, со всех уголков страны девушек собирают. Там целая система. Не только в Шантару везут, но и в другие страны. И мой сын был в этом замешан. Что шалопаю не хватало? — вздыхает. — Я понял, что и тебя отвезли. Копнул про твое прошлое, схему понял. И накрыло меня. Муки совести сожрали. Сына не уберег и девчушку невинную загубят. Решил поехать за тобой по горячим следам. Спасти от участи этой. А потом уже и осиное гнездо ворошить. Да только не успел. В пустыне на меня напали, перебили людей и вот я тут. Сколько… тут время остановилось…

— Зачем я вам сдалась? Вы видели-то меня раз в жизни? — пытаюсь прочитать на его лице фальшь.

Но оно так сильно избито, что вряд ли можно определить. Только взгляд слишком открытый. Но сколько раз я велась на сказки? Сколько раз меня предавали те, на кого никогда подумать не могла? Подруга по несчастью и то оказалась предательницей. Я уже не удивлюсь, если и Максимовски специально в нашей клетке оставили.

— Спасти хотел. После смерти Васьки ориентиры в жизни потерял. Что-то путное, человеческое хотел сделать, — пробует улыбнуться, тут же на губах кровь выступает. — Я рад, что ты жива Анжелика…

Доверия нет у меня к этому человеку. Я только что обожглась в очередной раз. Но и неприязни нет. Никогда не было. Был страх. Но в то же время я понимала его горе. А сейчас, нам надо выбраться. Это основное. Надо спасти Джану. И как противостоять врагам, если мы еле ползаем? Но выход должен быть. Алифар даст мне силы. Даже на расстоянии, одна мысль о моем волке, будоражит кровь и дарит энергию.

Встаю и начинаю исследовать нашу клетку. Надо двигаться, нельзя раскисать. Она довольно большая, со множеством закоулков. Каменные холодные стены и решетки. Какие-то тряпки, мусор. Нахожу даже что-то наподобие матрасов.

— Они будут шантажировать Басира ребенком, — вздыхает Джана, которая тоже пытается двигаться.

Максимовски сидит в углу.

— А кто они такие вообще? И что тут происходит? — спрашивает. — Как понял, они воюют против существующей власти?

Как оказалось, он вообще в неведении. Может, я снова ошибаюсь, но меньше всего Эдуард сейчас походит на лжеца. Мы принесли ему еды. Поговорили еще немного. Джана притащила матрасы, и мы с ней заснули, прижавшись друг к дружке.

А утром нас разбудил Шаиль.

— Лика, на выход! — стоит у открытых дверей клетки.

— Куда? Я не оставлю Джану!

— Владыка хочет с тобой побеседовать.

— Владыка… — это слово ударяет в грудь. Тоска по волку затуманивает разум.

— Истинный Владыка, — Шаиль постукивает по прутьям, подгоняя меня.

— Самозванец, которому ничего кроме могилы не светит! Называй вещи своими именами, предатель! — еще сильнее обнимаю Джану.

— Мне тебя силком вытащить? Или действовать через твою подругу?

— Сволочь! — поднимаюсь с вонючего матраса. Смотрю на подругу. — Я скоро вернусь. Все будет хорошо.

Она кивает в ответ, но очень неуверенно. Максимовски смотрит на нас встревоженным взглядом.

Выхожу из клетки, следую за Шаилем, замыкают шествие еще два волка. Идем по темным, мрачным коридорам. Такое ощущение, что мы находимся под землей. Оборотень останавливается у резной массивной двери. Открывает ее, пропускает меня внутрь. Несмело вхожу. Посередине огромного зала на золотом троне восседает оборотень.

Его лицо… оно из того ведения… и не только… я встречала его раньше…