Глава 46

Месяц спустя…

Серж проснулся в холодном поту. Голос охрип от собственных криков. Огляделся по сторонам, тишина, ночь. Вокруг роскошь. Его особняк, огромная территория, его крепость, дворец. Он так много работал, впахивал, рисковал, чтобы заслужить все это.

Только уже ничего не радует. Кошмары после той чертовой поездки в ад преследуют его каждую ночь, порой и днем скручивают кишки в тугой узел. Он пробовал различные таблетки, ходил на прием к специалистам, ничего не помогает. Да и не может он им рассказать всего. Язык не поворачивается признаться, что стал жертвой насилия обезумевших волков.

Бабам им не привыкать, какая разница кто между ног входит. А вот насилие над мужчиной… он так и не оправился. До сих пор чувствует, как в него вторгаются, жестоко раздирают. Эти кадры с каждым днем становятся все отчетливей.

Бизнес идет в гору, деньги пребывают, и риски растут. Нервы ни к черту. Все та злосчастная поездка перевернула. Надо завязывать, выходить из дела. И сейчас Сержу представился случай. Судьба улыбнулась за всего его мучения, послала ему новую золотую курочку. Пустоголовую как пробка, и при этом богатую до неприличия. Еще и наследница без родственничков, чем не золотой билет? Шанс вырваться из бизнеса, который становится все опасней.

За годы они с Веней нажили слишком много врагов. Форс-мажоры происходят часто, прикармливать надо слишком многих, а всем рот не закроешь. Да и те, кто наверху стоят над ними требуют все большую долю, аппетиты растут.

Серж принял решение оставить все на Веню, дожать золотую курицу, пустить ее в расход и пойти, так сказать, на пенсию. Он уже на всю жизнь наработался. Пора валить. Подумать о здоровье, излечиться от кошмаров.

Сейчас он даже не может с бабой ночь провести. Кошмары и страхи одолевают. Да и секс выходит только с допингом. Кайфа нет. Радость жизни проклятые волки забрали. Но он выкрутится. Завершит дела, продаст дом, поменяет документы и в холодные страны. После той поездки выработалась стойкая аллергия на солнце, а песок и вовсе вызывает панические атаки.

— Пупсик, ты чего кричал? — курица вплывает в его спальню. — Тебя слышно на другом конце дома? — облизывает губы, томно смотрит на него. Прозрачный пеньюар практически не скрывает пышных форм. Крупная грудь призывно покачивается. Когда-то его бы это завело. А сейчас… воспоминания о той ночи в аду и уже было вставший член, мгновенно опадает. Так всегда…

Серж подавляет мгновенно вспыхнувшую ярость. Нельзя показывать перед курицей своих истинных эмоций. Ее надо обработать как можно скорее, надолго его не хватит. А именно она его билет на свободу. Они познакомились всего три недели назад. Случайно в одном из бутиков, где эта тупоголовая, скупала все подряд, не глядя даже на цены.

— Хрень какая-то приснилась, — Серж лихорадочно соображает, как отмазаться от секса. Деваха слишком темпераментная, все ей мало.

— Мой пупсик, — виляя бедрами, плывет к нему в койку, — Давай утешу…

— Лучше до утра отложим, спать охота, — наигранно зевает.

— Знаешь, как после секса классно спится, — облизывает сексуальные губы.

Нет! Он уже забыл как это! Хочется крикнуть, а вместо этого Серж вымучивает плотоядную улыбку. Прикрывает одеялом висящую срамоту.

— Иди ко мне, красотка, — мурлычет, а челюсти сводит от злости. Нельзя упустить курицу.

Раздвигает ее ноги, ныряет языком в промежность. Отвратительно. Как же мерзко. Она течет, а у него ничего не шевелится. Надо бы таблетку заглотить, но тогда придется встать и продемонстрировать висяк. Серж принимается за дело, ее стоны, как ножом по яйцам. Почему он не может, как раньше просто отодрать ее? Курица кончает, а он уже забыл, что такое нормальный оргазм. То вялое и редкое семяиспускание ничего не имеет общего с настоящим сексом. Препарат может только поставить член, а вот кайф вернуть не в состоянии.

Проклятые волки! И та идиотка, из-за которой он попал в передрягу. Знал бы, никогда не подставил. Просто задавил бы, придушил гниду. Во всех его последующих горестях виновата Лика. Серж надеется, она там сдохла в мучениях. Он не раз представлял, как та страдает, и от этого, ненадолго кошмары отступали.

— Мой герой! — сытая курица, тенят руку к нему, вниз под одеяло.

— Дорогая, твое удовольствие, для меня куда ценней, — старается, чтобы голос звучал слащаво. — Давай шампусика, что ли, бахнем? Принесешь, моя радость?

— Какой ты у меня заботливый, — целует его в губы. Выпрыгивает из койки.

Серж быстро натягивает трусы, штаны. Отплевывается от омерзительного вкуса. Когда он уже от нее избавится!

Курица возвращается быстро с бутылкой шампанского. Он мгновенно возвращает счастливую маску на лицо. Надо отыграть роль до конца. Тупоголовая того стоит.

Они сидят, выпивают, деваха несет всякую ересь. Потом неожиданно вздыхает.

— Серж, ты же экономист вроде? Мне тут совет бы профессионала не помешал…

— Да… — он тут же навострил уши.

— У меня тут проблемка… компанией управлять надо, а я ничегошеньки не смыслю. Мне вот тут продать ее посоветовали… Но я даже не знаю точно суммы сколько она стоит… Боюсь обманут…

Он мысленно хлопает в ладоши. Вот он джекпот! Даже не надо хитроумный план вымучивать, курица сама свои золотые яйца ему несет.

— Конечно, радость моя! Я помогу тебе. Сделаю все так, что ты останешься в плюсе. И компанию, думаю, надо продать… Ты ведь не будешь ей заниматься, не сможешь контролировать, а так деньги получишь, положишь в банк, можешь открыть дело по душе, и жить в свое удовольствие.

— Посмотришь завтра документы? — смотрит с надеждой ему в глаза. Мне стыдно просить… может… и продажей займешься? Я сама не справлюсь, а никому кроме тебя довериться не могу… Когда папа был, то он всеми делами занимался…

— Ты еще спрашиваешь, для тебя все что угодно! — он даже запечатлел поцелуй на ее губах. Похоже, опять придется постараться. Такую удачу надо закрепить.

На следующий день все прошло гладко. Веню на встречу, он не взял. Нельзя адвокату светить проект Сержа. Это его сольная игра и делиться он ни с кем не будет.

В офисе они с курицей подписали документы. Теперь у него доверенность на все ее имущество. Осталось только все продать, бабки себе забрать и свобода.

Чтобы тупоголовая не задавала лишних вопросов Серж еще с утра сделал ей предложение. Пусть мозги курицы будут забиты предстоящим торжеством. Все сработало. Впервые после той злосчастной поездки, Серж ощутил прилив радости. Новая жизнь так близка.

Документы на руках. У курицы оказалось еще больше денег, чем он предполагал. А уж как обчистить ее до нитки — это вопрос техники нескольких дней. Неужели его жизнь налаживается? И кошмары останутся в прошлом. Серж заслужил свой золотой билет.

Избавившись от девахи под предлогом работы, он решил отметить в одиночестве. Никому нельзя говорить о его удаче. Да и нет у него никого, партнеры по работе, так, те глотку готовы перегрызть. Веня, от него надо держаться на расстоянии. У ушлого адвоката слишком хороший нюх на бабло. Бабы… в трусах тишь да гладь… Эх…

Серж откупорил еще одну бутылку виски. Грусть накатила даже сквозь туман алкогольного дурмана. А дальше радость сменилась жалостью к себе. Он, то в ярости громил все, что попадалось, то опускался на пол и выл, умываясь пьяными слезами. Так и отрубился посреди этого бедлама.

— Подъем! — раздается мужской голос над ухом.

Серж не может разлепить веки. Дикая головная боль разрывает черепную коробку. Тошнота к горлу подступает, голова крутится, мутит, кишки скручивает. Это ж надо было вчера так ужраться.

— Отвали, — бормочет, решив, что обнаглевшая прислуга совсем берега попутала.

— Поднимайся, козлина! — болезненный пинок под ребро.

— Эй! Ты че? — с трудом разлепляет веки.

В доме полно народу, полиция, какие-то незнакомые люди. Они ходят, трогают его вещи, осматривают все. Что за?! Где охрана?! Вот сейчас он очухается и покажет всем этим дармоедам. Без копейки оставит. Хаты позабирает, чтоб неповадно было!

— Пошли вон все отсюда! — кричит громче, виски еще больше пульсируют.

Посреди это всей вакханалии взгляд цепляется за стройную женскую фигуру. Даже в таком состоянии Серж облизывается. Вот это красотка. И… она кажется ему отдаленно знакомой… Нет не может быть… Он бы определенно ее узнал, такую не забыть. Богиня! Совершенство! Вот с ней бы точно член встал! Да! Так и есть, орудие в полной боевой готовности.

Красавица стоит посреди комнаты. Черные блестящие волосы каскадом струятся по плечам, голубая блузка подчеркивает высокую грудь. Серж глотает слюну, глядя на аппетитные полушария, в штанах становится все теснее. Сочные губы незнакомки заставляют судорожно сглатывать. Глаза сияют так ярко, у них необычный цвет карий, но улавливаются лазурные переливы. Кожа светится изнутри. Она как прекрасное видение. Черты лица утоненные, нежные, завораживают. Однозначно богиня!

Между грудей красуется бриллиант, на пальцах, в ушах тоже. Еще и богатая. Глаза Сержа загораются, член оживает окончательно. И это странное ощущение, словно видел он ее прежде. Невозможно это. Он бы не забыл. Не отпустил. С такой кралей можно и жизнь прожить.

И, как назло, у него такой конченый видос. Вот жизнь несправедлива. Серж даже забыл о шастающих по дому уродах. Один взгляд — удар под дых. Незнакомка все мысли подчинила.

— Добрый день! — пытается улыбнуться своей самой сексуальной улыбкой. Неловко поднимается с пола. Ноги разъезжаются.

— Привет, Серж, — снисходительно кивает, губы соблазнительно выгибаются. Каждый жест пропитан сексом. Нет, он сейчас не выдержит и кончит в штаны. Не бывает в природе таких красавиц! Этот голос, что медом льется ему в уши и стекает прямо в штаны. Он обязан ее заполучить! Впервые за всю жизнь у Сержа мелькает мысль, а может это та самая? Та, что ему идеально во всех смыслах подойдет.

— Могу я узнать имя очаровательной незнакомки? — Серж ненавидит себя за свой видок. Заплывший, с бодуна. Ему бы в ванную комнату. Привести себя в порядок, но вдруг прекрасное видение упорхнет!

Ее глаза немного округляются, на лице читается легкое недоумении. И даже эти легкие жесты заставляют его сердце гонять кровь еще быстрее. В ней чувствуется порода, шарм.

— Не узнал?

Теперь в ступоре он. Неужели виделись ранее? Но как он мог забыть? Нереально! Невозможно!

— Лика, да не общайся ты с этим отребьем. Сейчас парни приберут его отсюда, — в комнату входит Максимовски. А что этот тут делает? Ходили слухи, что Эдуард тронулся умом и сгнил где-то в пустыне. Серж охотно этому верил.

Лика… нахмурил брови. Разрозненные картинки мелькают в голове, но все еще затуманенный алкоголем мозг не может сложить все в цельную картину.

— Прошу покинуть мой дом, — Серж бы выразился более красноречиво, но не хочется материться перед прекрасным видением. — Все, кроме вас, — улыбается ей еще шире.

— Это больше не твой дом, — она улыбается в ответ, да так сексуально, что смысл фразы доходит с опозданием.

— Мой конечно… — Серж не может отвести от нее глаз. — Просто… дайте мне пару минут и тут все приберут…

— Очнись, вонючка, — Максимовски подходит и бесцеремонно дает ему подзатыльник, — Ты вчера подарил все имущество благотворительным фондам, — тычет ему в руки какие-то бумаги.

Серж непонимающе смотрит на бумаги. Буквы расплываются. Сложно, что-то увидеть, если перед глазами только лицо незнакомки.

Потом смысл написанного, с опозданием, но все же доходит.

— Нет! Невозможно! Я ничего подобного не подписывал!

— Там твоя подпись, Серж. Это докажет любая экспертиза, — ее голос, он все больше его узнает. Не верит. Не может быть!

— Лика… Ажелика… Гранина… Нееет! — мотает головой из стороны в сторону.

Нереально! Это глюк с перепоя! Незнакомка не может иметь ничего общего с той оборванной серой мышью.

Серж оседает на пол. Сжимает в потной руке злосчастные документы.

— Я подписывал не это, — кричит с надрывом.

— Ты подписал именно это, дорогой женишок, — в комнату входит его курица. И становится рядом с Ликой.

— Рияда, что это за фокусы! — хрипит, и все равно не может отвести глаз от Лики. Это не она. Невозможно! Нереально! Она же была в его руках, сохла по нему! Какой пластический хирург сделал эти чудеса… Серж сам же отвечает на свой вопрос — там нечто большее. То что, ему не удается понять. Не бывает таких преображений. И его на удивление это заботит куда больше, чем подстава в которую он попал.

— Вот и узнал, давно не виделись, — Лика подмигивает, смеется звонко, бьет по яйцам. Заводит, дразнит, вызывает ураган в душе. Да, что с ним творится?!

— Стоп! — пытается сбросить с себя наваждение. Деньги, надо спасти свои с таким трудом накопленные капиталы.

Что они несут. Он внимательно читал вчерашние документы. Ничего подобного там не было. Поднимается. Извлекает из ящика подписанные вчера бумаги. Вот все верно.

— Зубы мне не заговаривай, Рияда, — подходит к ней и машет документами.

— Так это, — курица заливисто смеется, — Это, сладенький, так бумажки тебе на память. У меня никаких фирм нет. — А ты вчера очень щедро одарил благотворительные фонды.

— Сука! — орет, глаза наливаются кровь. Рвет на клочки, бумаги, что ему всучили ранее. — Ничего не получите! Все мое! Все! Это мои деньги! Мой дом!

— Это копии… Могу еще дать… Рви сколько влезет, — смотрит на него, как на таракана, которого собирается раздавить.

Нет. Он не мог все потерять! Это не укладывается в голове Сержа!

— Тааак, хватит лясы точить! — полицейский бесцеремонно одевает него наручники. — Поехали, покатаемся.

— Что?! Я не понимаю! — Лика, объясни им! — почему-то ему кажется, что она поможет. Она ведь его так любила. Сейчас она все решит.

Лика смотрит на него… этот взгляд… Серж в ее глазах жалкое ничтожество… Также он смотрел на нее, в тюрьме, когда она молила о помощи. Все повторилось, только теперь он загнан в капкан. Ни денег, ни бабы, которую он впервые в жизни так сильно возжелал.

— Твой дружок адвокат уже вовсю поет. Говорит, ты убил капитана Давыдова, — полицейский дергает за наручники, вынуждая Сержа подняться. — Про убийство Василия, тоже немало поведал…

— Нет! Вениямин убивал! Я не трогал! Это все он! — визжит.

— Не переживай так, Серж, — Максимовски усмехается, — в нынешних реалиях, когда ты остался голым и босым, государственное жилье на такой уж и плохой вариант.

До Сержа доходит — это конец. Веня, со страху все скинет на него. Даже то, к чему он непричастен. А если они копнут глубже, выйдут на партнеров, и те начнут петь…

Ему надо действовать на опережение. Измазать их по полной в дерьме. По максимуму обелить себя. Зона… это жуткое, страшное слово. Нет… он не может там оказаться. Но при любом раскладе окажется… А когда выйдет… если Рияда говорит правду… ни кола… ни двора… ни бабла…

Так жалко себя стало. На глазах Сержа рушится его жизнь. Превращается в грязь под ногами, и он утопает в ней по самое горло.

Полицейский ведет его к выходу. В глазах слезы. Он впервые в жизни готов разрыдаться навзрыд. Нет! Он этого не заслужил! Все из-за проклятых баб. Все его неприятности начались из-за Лики.

Смотрит на холеную, сногсшибательную стерву, что под корень срезала его жизнь. Он ненавидит ее и желает до безумия.

— Подожди… минуту… — просит полицейского.

Подходит к ней. И отчего-то ноги не слушаются. Падает на колени.

— Лика… давай все забудем… прости меня, — язык заплетается. Он впервые говорит бабе что-то подобное. — Начнем все сначала. Я усвоил ошибки. Все еще можно вернуть…

— Серж, я не держу на тебя зла. Ненависть отравляет душу. А мне не нужен негатив, — голос мягкий, завораживающий. В словах действительно нет злобы. — И возможно, даже я тебе благодарна. Те события в корне перевернули мою жизнь. Не испив горя, я бы не узнала светлой стороны. И тебе советую сделать выводы. Ты молод, и кто знает, может быть, когда-то тебе удастся начать все сначала. И обрести себя.

— Я обрету себя рядом с тобой! Ты же сама говоришь, что все простила! Что все получилось как нельзя лучше! Ты облапошила местных волков! Молодец! Так держать! Я понял свои ошибки! Мы идеальная пара! Помоги мне! — он хватает ее за колени, прижимается лицом к невероятно длинным ногам, обтянутыми тонкими чулками.

И как он раньше не замечал этих ног? Они же идеальны? И даже ни разу не попробовал войти между них? Где были его глаза? То, что Лика, как-то смогла поиметь местного Владыку или кого-то приближенного он не сомневается. Проявила скрытые таланты, за что получила немерено бабла. Вот такая спутница ему нужна. Какие делишки с ней можно проворачивать!

— Ты должен искупить свою вину. Слишком многим ты принес горе. И в данных реалиях, наказание только то, что ты заслужил. А твои деньги помогут, тем, кто нуждается. Тем, кому они действительно принесут пользу. А наши с тобой дороги, к счастью, разошлись давно. Подумай о своей жизни, Серж, у тебя будет предостаточно времени, — высвобождается от его рук с какой-то брезгливостью.

— Что ты о себе возомнила, волчья подстилка! — с ее словами тает последняя надежда на спасение.

Полицейские тащат его к выходу, в грязь, за решетку. Серж этого не заслужил. Он не может просрать свои лучшие годы в камере. Еще и неизвестно, сколько дадут, кому поверят ему или Вене. Все слишком паршиво, чтобы быть правдой.

— Язык свой прикуси, твари кусок, — Максимовски пинает его в зад. — За моего сына ответишь! Я тебе такую встречу в камере организую, век не забудешь!

Сержа выводят, он бросает прощальный взгляд на Лику. Она не смотрит на него, переговаривается с курицей, что так безжалостно его подставила. Никому нет до него дела… он теперь совсем один в самой глубокой яме жизни.