Глава 36

Хеликс Амелина быстро переводит взгляд то на меня, то на банан, который я держу в руке, пытаясь понять, серьезно я говорю или нет. На самом деле я не ожидаю, что она будет сосать банан, особенно когда только что задыхалась, но я не могу удержаться от того, чтобы немного ее подразнить. Смотрю на использованные, размякшие бананы, которые лежат на столе, и на моем лице появляется улыбка, когда я представляю, как она тренируется на них. Как бы горячо это ни было, я в ярости, потому что она подвергла себя опасности, особенно, когда у нее есть, на чем потренироваться, но на чем-то, что не причинит ей вреда. Я чувствовал по нашей связи ее хорошее настроение, пока был в кабинете, и, несмотря на мою ревность по поводу того, что в это время она была с человеческим парнем, я был счастлив, что она, наконец, чувствует что-то другое, кроме гнева и разочарования. В тот момент, когда я почувствовал, что она начинает паниковать, я выбежал из кабинета и побежал к нашему крылу. Когда я повернул за угол, я увидел бегущего ко мне глупого человеческого мальчика с покрасневшим лицом, и понял, что происходит что-то нехорошее. Мне потребовалась уйма усилий, чтобы не сорваться. Мой Зверь хотел, чтобы я убил его, протянул руку и свернул ему шею, но, зная, что Амелина будет расстроена, я вместо этого схватил его за волосы и потащил за собой. Я сдерживаю улыбку, вспоминая его болезненные визги и попытки ослабить мою хватку на своих волосах. Если бы не вид Амелины, такой беспомощной, стоящей на кухне в одиночестве и отчаянно царапающей горло руками, я бы, наверное, вырвал ему волосы. – Ну? – призываю я, слегка потряхивая банан. – Я не собираюсь этого делать, – отвечает она хриплым от только что пережитой травмы голосом. Говоря это, она вздрагивает, и я с сожалением роняю банан на пол. Ей не нравятся мои поддразнивания. Беру ее за руки и осторожно вывожу из кухни в гостиную. Она не сопротивляется и, к моему облегчению, молчит, пока я веду ее к дивану. – Позволь мне угостить тебя чаем, – говорю я, собираясь вернуться на кухню. Когда Амелина повернулась ко мне спиной, я быстро опустил руку в штаны и схватил свой твердый член, устраивая зажатую мышцу поудобнее. Амелина весь день была возбуждена, и это мешало мне работать. В ту секунду, когда она ушла сегодня утром на завтрак, я пошел в ее спальню, вдыхал запах ее одежды и дрочил, как подросток. Было намного легче, когда Амелина убиралась в моей комнате, так как мои простыни постоянно пахли ею, поэтому мне даже не приходилось вставать с кровати. Теперь они пахнут той мелкой девчонкой, что меня только раздражает. Из-за необходимости чувствовать запах Амелины, этим утром я выбился из графика, и, если бы она примчалась сюда всего пятью минутами раньше с этим человеческим мальчиком, они оба застали бы меня с ее одеждой. Глубоко вздохнув, я отбрасываю эти мысли и заставляю себя сосредоточиться на чае. Я не уверен, какой сорт ей нравится, и, просмотрев все ароматы, беру ромашку в надежде, что она поможет облегчить боль в ее горле. Я смотрю на сидящую ко мне спиной Амелину, ожидая, пока нагреется вода. Ее когда-то тугой хвост растрепался, волосы немного запутались. Я хочу пробежаться по ним пальцами и надеюсь, что, если сегодня вечером правильно разыграю свои карты, она позволит мне сделать это. Чайник начинает свистеть, я протягиваю руку и снимаю его с горелки. Амелина поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, пока я наливаю чай, но я делаю вид, что не замечаю. Валяющиеся повсюду раздавленные бананы превратили кухню в подобие помойки, и я раздумываю, стоит ли мне пригласить эту маленькую девочку сегодня, чтобы она убрала здесь, или подождать до завтра. При нормальных обстоятельствах я бы немедленно приказал охраннику привести ее, но я не хочу, чтобы она мешала мне быть наедине с Амелиной. Кроме того, если я оставлю бананы лежать здесь, это послужит Амелине напоминанием об опасности ее действий. Я не могу не волноваться, глядя на исковерканный плод и представляя, как мой член подвергается такому грубому обращению. Нижняя часть бананов раздавлена руками Амелины, а верхняя вся в следах от зубов и с раздавленным кончиком от неоднократных ударов в заднюю часть ее горла. Я осматриваю все бананы и слегка пожимаю плечами. Я буду дорожить всем, что хочет дать мне Амелина, даже если это немного болезненно. – Тебе дать что-нибудь к чаю? – спрашиваю я, посмотрев на Амелину. Она застенчиво отводит взгляд и краснеет от того, что ее застали врасплох. Притворяюсь, что не заметил этого, хотя очень хочется ее подразнить. – Нет, – отвечает она коротко. Благодаря нашей связи я чувствую, что Амелина не так сильно расстроена из-за меня, как кажется, но я не показываю, что знаю это. Она злиться на меня, и на то есть веская причина. Если бы я был на ее месте, я бы тоже был в бешенстве. Когда я взял ее с собой в соседнее королевство, я еще не решился на расторжение нашей связи и просто хотел посмотреть, как поживают король Стивен и его супруга. Почти сразу стало ясно, что на самом деле связь он не смог оборвать, и все трое оказались в каком-то дерьмовом любовном треугольнике, из-за чего каждый из них выглядел несчастным. Я бы ни за что не попросил Амелину сидеть сложа руки и стать моей любовницей, пока сам буду с другой, да и она никогда бы не согласилась. Несмотря на то, сколько раз я говорю ей об этом, она не верит мне, настаивая на том, что я заставлю ее вести такую же жизнь, как у той человеческой девушки. Я уверен, что мое нежелание рассказать всем о том, что Ами – моя пара, еще больше усугубляет ситуацию. Я решил, что лучший вариант – сначала сосредоточиться на ее требованиях, и как только Звери привыкнут к новому распорядку, я подниму разговор о ее правах. Если я сделаю это слишком рано, мой народ, несомненно, взбунтуется, настаивая на том, что это нелепо и что от Амелины нужно избавиться. Надеюсь, что если я буду вносить изменения постепенно, подданные будут в бешенстве, но не настолько, чтобы восстать против меня. Затем, после того как они приспособятся к новым правилам, я заявлю на Амелину права, и она станет королевой-консортом. – Что? – спрашивает Амелина, не выдержав мой пристальный взгляд. – Ничего, – отвечаю я, подходя к ней с чаем. – Выпей это. Она осторожно берет кружку из моей руки, нерешительно заглядывая внутрь. Я терпеливо ожидаю, пока она сделает глоток. – Я не собираюсь травить тебя, – в конце концов говорю я, фыркая, когда она не решается сделать глоток. – Ты моя пара, помни это. Амелина сдерживает улыбку, и благодаря нашей связи я чувствую ее удовольствие от этих слов. Делаю мысленную пометку говорить это чаще. Наконец, она поднимает кружку и делает глоток. Я внимательно слежу за ее движениями, и мой Зверь доволен, что я забочусь об Амелине. Будь его воля, он бы таскал ее с собой и запихивал ей в рот еду целый день. Может быть, когда-нибудь я так и сделаю, но пока она этого не позволяет. – У меня потрясающие новости, которые, я думаю, тебе понравятся, – говорю я, взволнованно наблюдая, как она оживляется. Опуская кружку на колени, она смотрит прямо на меня. – Какие? Я протягиваю руку, забираю у нее кружку и ставлю ее на стоящий рядом столик. – Я скажу тебе, – говорю я, наклоняясь к ней ближе. – Если ты ответишь на мой вопрос. Ее сердцебиение учащается, и я ощущаю смесь любопытства и смущения. Я наклоняюсь к Амелине еще ближе. Какая-то часть меня ожидает, что она откинется назад, создавая между нами расстояние, но вместо этого она не двигается, глядя в мои глаза. – Что ты хочешь узнать? – спрашивает она. – Зачем ты делала минет бананам? Ее рот открывается, а глаза бегают, пока она пытается придумать ответ. Как бы мне ни нравилось ее желание доставить мне удовольствие, я не хочу, чтобы она беспокоилась о том, что все делает правильно. Я с нетерпением жду того дня, когда смогу научить ее доставлять мне удовольствие. Амелина громко фыркает, а я продолжаю наблюдать за ней, ожидая ответа. – Я не делала, – в конце концов отвечает она, сердито скрестив руки на груди. – Что не делала? Амелина хмурится, слыша мои поддразнивания, и отворачивается, избегая моего взгляда. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице из-за ее эмоций. Я счастлив получать от нее любые эмоции, кроме гнева или разочарования. – Ничего не делала, – пробубнила Амелина. Мне хочется еще подразнить ее, а также сказать, что в этом нет необходимости, но я спешу поскорее сообщить ей новости. Несмотря на количество изменений, которые я уже внес, чтобы улучшить условия жизни людей, Амелина все еще недовольна, настаивая на том, что мне нужно сделать еще больше. – Хочешь узнать мои новости? – спрашиваю я, наклоняясь вперед и осторожно распрямляя ее руки. Мне не нравится, что она их скрестила. Амелина вздыхает. – Ну и какие новости? Моя грудь урчит от недовольства из-за того, что я не чувствую ее интереса, мой Зверь оскорблен ее равнодушием ко мне. Он хочет, чтобы я заставил ее сесть к себе на колени и запечатлел свой запах на ее одежде. Это обычный способ для Зверей объявить девушку своей, но я сопротивляюсь, зная, что ей это не понравится. – Это касается людей, – поддразниваю я, радуясь, что она оживляется от моих слов. – У них теперь будет выходной. – Как часто? – осторожно спрашивает Амелина. – Раз в месяц. Амелина отрицательно качает головой, и в нашей связи вспыхивает гнев. Я смущен ее реакцией, ожидая радости от того факта, что это самое большое изменение, которое я когда-либо делал. – Дважды в месяц, – говорит она, поправляя меня. Я на мгновение колеблюсь, обдумывая все последствия ее предложения. Даже один выходной вызовет ажиотаж среди Зверей, а два – это уже слишком. – Я не могу этого сделать, – говорю я. – Можешь, – фыркает Амелина. Она смотрит на меня со странным выражением лица, и я пытаюсь точно определить ее эмоции, но они очень разные и быстро меняются. Медленно и довольно нерешительно она встает и поворачивается ко мне лицом, затем садится мне на колени. – Амелина? – спрашиваю я, пытаясь понять, что происходит у нее в голове. Она плотно прижимается ко мне всем телом, но я не обращаю на это внимания, меня беспокоит ее странное поведение. – Пожалуйста, – шепчет она хриплым голосом. Я сдерживаю смех, когда в моей голове складывается пазл, и мне становится все ясно. Она думает, что сможет соблазнить меня, чтобы я передумал. Это милая попытка, но ведь потом она будет сожалеть о том, что сделала. – Я не могу этого сделать, – говорю я, мягко сдвигая ее с себя. Когда мои руки соприкасаются с ее кожей, она вздрагивает и прижимается своими бедрами к моим. Это движение возбуждает меня, и я сжимаю челюсти, чтобы не сказать или не сделать ничего, о чем мы оба потом пожалеем. Я бы солгал, если бы сказал, что ее действия не повлияли на меня. – Ами, – шепчу я. – Я не… Мои слова обрываются, когда Амелина наклоняется и прижимается своими губами к моим. Я инстинктивно прижимаю ее к себе, наслаждаясь ощущением того, что она делает, даже если это попытка манипулировать мной. Я крепче сжимаю ее бедра и осторожно отодвигаю от себя. Слегка привстав, ставлю Амелину на пол. Она смотрит на меня разочарованно и отступает назад. Я открываю рот, чтобы объяснить, что ее уловки не подействуют на меня, но замираю, когда на меня обрушиваются ее стыд и смущение, а ее глаза наполняются слезами. – Амелина, ты не так поняла, – пытаюсь я уверить ее. В груди раздается рычание, когда мой Зверь борется со мной из-за того, что я ее расстроил. Она фыркает, отворачиваясь от меня. – Хорошо. Вздохнув, я беру ее руку и прижимаю к своему затвердевшему члену. – Я хочу тебя, – говорю я, выпуская ее руку из своей. Она не убирает руку, как я ожидаю, вместо этого сжимает пальчиками член. Мои бедра дергаются, когда я наклоняюсь и убираю ее руку, желая прекратить это, иначе я сорвусь. Я знаю, что это, вероятно, смущает ее, и осознаю, что за ее попытками манипулировать мной стоит искреннее желание. Почти сразу из глаз Ами начинают бежать слезы, и я протягиваю руку, чтобы вытереть их. – Какой у тебя план? – шепчу я. Она отстраняется от моего прикосновения. – Что? – Какой у тебя план? – повторяю я, снова беря ее за руку. Мой Зверь успокаивается только тогда, когда я прикасаюсь к ней. – Ты прикасаешься ко мне в надежде, что я передумаю? Амелина смотрит себе под ноги, ее щеки краснеют. – А что произойдет, если я этого не сделаю? Ты будешь обвинять меня в том, что я был мудаком и воспользовался ситуацией. Я не передумаю, и это только подольет масла в огонь, – констатирую я, наклоняясь так, чтобы оказаться на уровне ее глаз. Амелина отказывается смотреть мне в глаза, торопливо вытирая слезы, но я знаю, что она чувствует, что я наблюдаю за ней. Я терпеливо жду, пока она успокоится, и пытаюсь придумать, как бы ее утешить, но в голову ничего не приходит. – Ты … – начинаю я, но моя фраза обрывается, потому что Амелина поворачивается и убегает в свою спальню. Дверь с грохотом захлопывается, а по комнате распространяется запах ее унижения. Я вижу, как она уходит, и, несмотря на свое недовольство, решаю сдержаться и не выказывать своих эмоций. Я знаю, что мои слова могут причинить ей боль, и я не хочу этого.