Эпилог

Сегодня был день официальной коронации и он же – день нашей с Айденом свадьбы. На мне было длинное ярко-желтое платье невесты, расшитое таким количеством драгоценных камней, что становилось больно смотреть. При этом наряд почти не имел в себе ткани, потому что каждая тончайшая нить была унизана ограненными минералами, сверкающими на солнце, словно ожившее золото.

Айден стоял рядом в темном костюме, в который были удивительным образом вшиты доспехи из черного золота. Его длинные антрацитово-ночные волосы рассыпались по широким плечам, падая чуть вперёд и обрамляя смуглое уверенное лицо победителя.

Короля драконов и будущего императора Новой Райялари.

Спорить с тем, что Седьмой принц стал обладателем силы драконьих королей, было невозможно. От него буквально разило магией, и совершенно никто не мог противиться невольному стремлению подчиняться новому правителю.

Перед ним склоняли головы не только дарки и даркессы, но и вампиры, оборотни, сирены, русалки, нелюди, колдоморфы и даже шерблайды, которые всегда считались маловменяемыми. Оказалось, что сила драконьих королей – это мощь, которая издревле объединяла множество существ под своим началом. Именно она была основой Старой Райялари, в которой мирно жили десятки уникальных народов и рас.

И теперь эта сила должна была вновь объединить и Новую Райялари.

О том, что во мне каким-то образом оказалась сила драконьей королевы, я почти не думала. Не забывала (ведь Яросветная дева выразилась довольно четко насчёт того, кем я отныне являюсь), и все же поверить в это все ещё было трудно. С тех пор как минула та ужасная битва, в которой мы все едва не погибли, внешне я никак не изменилась. Разве что волосы у меня теперь, как в насмешку, стали светиться ещё ярче, будто самое настоящее золото. Но в дракона я так ни разу и не обратилась. Несмотря на то, что меня вроде бы никто не подгонял, я чувствовала некое напряжение, растущее в рядах императорских приближенных. Дарки склоняли передо мной головы, но в их молчаливых взглядах я продолжала чувствовать вопрос:

"Когда?.. Когда королева драконов обретёт крылья?.."

В такие моменты мне не верилось, что я действительно королева и будущая императрица. Потому что как обратиться в огромную крылатую тварь, не имела ни малейшего понятия.

А мне хотелось…

С тех пор как я вернулась к жизни, внутри меня словно зудело что-то. Какая-то скрытая часть, некий внутренний орган, о котором я не знала прежде, и все же он всегда был со мной. Орган, который теперь слегка ныл, как… нераскрытые крылья.

– Айден… – шепнула я тихо принцу, что стоял возле меня, не переставая сжимать мою руку, пока один из Старейшин в огромном церемониальном зале читал слова древнего брачного союза драконьих королей. Слова, как водится, были на языке Старой Райялари, и несмотря на то, что я отчего-то, как и прежде, могла прекрасно их понять, вникать в их суть было тяжеловато. Это как переключиться на новую волну: нужно было применить усилие.

А все мои мысли сейчас были с Айденом… а ещё – с моей новой ролью королевы и императрицы.

Принц повернул ко мне голову и улыбнулся, переплетая наши пальцы и сжимая их.

– Ты уверен, что это не ошибка? – спросила я то, что мучило меня уже давно. – Может, я никакая не наследница силы королевы? Просто обычная драконица?

Ведь Яросветная дева хоть и возродила мои драконьи корни, на этом список ее милостей вполне мог окончиться. В конце концов, увидеть богиню и так дано не каждому. А уж вернуться с того света – тем более. Стать королевой, на мой взгляд, было уже слишком.

Айден чуть прищурился и вдруг отвернулся. Я уж думала, что он не станет отвечать, как он вдруг спросил, вперив взгляд в Старейшину, что не переставая бубнил.

Кстати говоря, это был вовсе не Мельгорион, хотя такая честь, как благословение на брак новых императора с императрицей, должна быть его прерогативой.

И все же Айден ему в этом отказал.

– Что он сейчас сказал? – спросил принц, не поворачивая голову ко мне.

– Что?.. – не поняла я, нахмурившись.

– Ну, о чем говорит дарк Тесселорион?

Я склонила голову набок, вглядываясь в лицо Старейшины, который выглядел неожиданно старым. Большая часть драконов, даже Мельгорион, казались на вид не старше сорока лет. Этому же можно было дать все шестьдесят. Он так давно не показывался из своего дома в Королевстве Заката – вотчине Первого принца Элайдариона, что прежде я его вроде бы даже и не видела.

– Он говорит о том, что Свет благословит наши руки, Тьма прольётся зеркальной гладью под нашими ногами, Ночь станет ветром под нашими крыльями, а Луна превратится в серебро нашей любви… – чуть сдвинув брови, повторила я слова, которые звучали на совсем другом языке.

Это было так странно – переводить фразы с одного незнакомого языка на другой, точно такой же незнакомый. Но именно в этот момент Айден расставил по местам все, что мучило меня с самого момента попадания в этот мир:

– Сила королевы драконов в том, что она способна понимать любой язык, – проговорил он, глядя перед собой и улыбаясь. Осматривая громадный зал, полный гостей, придворных и глав делегаций от каждой расы. Он уверенно смотрел на них, будто этим взглядом давая понять каждому, что в происходящем не может быть никаких сомнений. Что эта коронация – единственно верное и законное торжество, которого империя ждала уже не одну сотню лет. – Даже язык зверей. Если бы я раньше обратил больше внимания на твои необычные возможности, может быть, догадался бы не так поздно, – продолжал говорить он. – Но… Я был очарован тобой и думал совсем о другом, – ухмыльнулся он. А мне вдруг стало жарко, когда он повернул ко мне голову и окинул взглядом с головы до ног. Медленно, обжигающе… – Но и это не все, милая. Вторая деталь, которая, признаться, сразу заставила меня задуматься о твоём происхождении, – это тот факт, что ты без труда подружилась с Гвенвином. С ирлисом, чьи сородичи в природе неприручаемы. Они – магические существа. Как гидры, шишиги, смертоволки или любые другие твари, чей разум искажен тиарэ. Такие существа смертельно опасны. И все же ирлис пришел к тебе и проявил нетривиальную сообразительность. Как и доброту. Это можно объяснить только силой королевы драконов.

Я невольно фыркнула, случайно привлекая к себе внимание подружек невесты, одной из которых у меня была Валира. Девушка стояла позади, держа букет цветов тиаре и явно чувствуя себя абсолютно счастливой. Второй "подружкой" я выбрала драконьего мальчика Альтариона, ведь других знакомых девушек у меня тут не было. Но парень неожиданно согласился. Тем более что его мать в это самое время проходила подозреваемой по делу о предательстве Семи принцев империи, и бедный Альтар был не слишком весел. Но в паре метров позади меня прямо сейчас он держал на руках моего Гвенвина, сидящего на мягкой шелковой подушечке, и казался вполне довольным.

На ирлисе было надето бархатное жабо с оборочками, и его это, кажется, ничуть не смущало. Более того, он гордо задрал нос, как будто праздник был в его честь.

– Странно делать из меня королеву только потому, что я завела кота… тьфу, то есть ирлиса.

Айден покачал головой.

– С одинаковой успешностью ты могла бы завести хоть ирлиса, хоть гидру, – ответил он. – Кого угодно.

– Но, Айден… Ведь я не могу обратиться в дракона, – выдохнула я, нервно сминая подол праздничного платья.

К слову сказать, смять-то его было не так просто. Чай, не из ткани, а из мельчайших камней.

Но мои слова и сейчас совершенно не смутили принца. Он мягко улыбнулся и, склонив ко мне голову, явно нарушая установленный порядок бракосочетания, коснулся губами моего виска.

Кто-то в зале зашептался, а чуть в стороне на нас еле слышно кашлянул в кулак Сандролион – старейшина, который всегда был на стороне Айдена, в отличие от Мельгориона. Да и мне почему-то Сандролион нравился гораздо больше остальных.

Но Айден почти не обратил на него внимания, глядя только на меня и еле слышно отвечая:

– Даже если ты никогда в жизни не обратишься в дракона, для меня это не будет иметь ни малейшего значения. Я полюбил человека, Селина. А моих крыльев хватит на нас двоих.

От его слов что-то будто защемило под ребрами, а в глазах появилась подозрительная рябь.

Я все еще не верила до конца, что все это происходит со мной. Что я стою вместе с Айденом в этом огромном зале, украшенном тысячей цветов и колдовских огней. Что он держит меня за руку и… действительно любит.

Это было словно не про меня. Но как я ни пыталась проморгаться и сколько бы незаметно ни щипала себя за запястье, ничего не исчезало.

И мой принц не растворялся в воздухе…

Только сердце продолжало болезненно стучать в грудной клетке, напоминая, что я и впрямь жива. Что мы оба живы и стоим рядом.

Тем временем Айден отвернулся, снова взглянув вперед, туда, где дарк Тесселорион уже почти закончил говорить древние слова, а слуги с обеих сторон зала начали выносить цветы и… огонь прямо на ладонях.

Это было удивительно красиво. И несмотря на то, что я понимала: передо мной всего лишь обычная магия, не могла не восхищаться тому, как красно-желтые языки пламени пляшут на голой коже даркесс, огибая и не касаясь цветов тиаре, что они несли к нам на вытянутых руках.

Оказавшись рядом, девушки возложили цветы к нашим ногам, а пламя само перекинулось на гладкий каменный пол, огибая нас рисунком в форме священных лепестков тиарэ.

Следом за даркессами торжественной процессией к нам стали подходить братья Айдена. Все шесть принцев в удивительно красивых одеждах, украшенных черным золотом и драгоценностями, по очереди подходили к нам и… склоняли головы, поздравляя. Первым был Элайдарион, который прежде считался наследником трона Новой Райялари.

А я боялась. Боялась увидеть на его светлом лице, обрамленном золотыми волосами, злость и зависть. Ведь именно он должен был стать императором.

Но, видимо, я чего-то не знала о нем, как и о каждом из других шести принцев. Потому что сколько бы я ни искала в их глазах раздражения или недовольства происходящим, не находила ни намека на это.

– Поздравляю тебя, Айденион Огненнокрылый, – громко, так, чтобы слышал весь зал, проговорил Элайдарион, поклонившись Айдену и через мгновение резко шагнув к нему и с силой обняв. – Буду рад служить тебе, брат.

Айден улыбнулся, обняв его в ответ.

– Спасибо, брат, – проговорил он, закрыв глаза.

После чего Элайдарион подошел ко мне и, склонившись, взял мою руку, чтобы поцеловать сперва тыльную сторону ладони, а затем искрящийся голубой камень перстня, что когда-то подарил мне Седьмой принц.

Как я сегодня узнала, это был не просто артефакт принадлежности, который делал меня собственностью драконьего принца. Это было фамильное кольцо. По одному такому кольцу каждому из семи принцев подарили родители, когда те вошли в драконье совершеннолетие. Сегодня оно стало помолвочным, а завтра должно было превратиться в символ власти – кольцо императрицы Новой Райялари.

Каким-то образом черный металл моего перстня содержал в себе кровь Айдена, но я пока так и не поняла, каким именно.

– Поздравляю, Огненная королева, – проговорил Элайдарион, выпуская мою руку и выпрямляясь. – Да будут ваши дни бесконечны.

На его губах играла улыбка, и я не заметила ни намека на ложь.

– Спасибо, – только и сумела выдохнуть я, натягивая ответную улыбку.

И таким же образом нас поздравили все братья. Включая Сирглинариона, что шел последним, согласно иерархии рождения. Он был Шестым принцем и поздравлять нас, видимо, имел право после всех предыдущих.

Склонившись к моей руке с перстнем, он повторил все то же, что и другие его братья, разве что, выпрямившись, не выпустил мою руку, а коснулся пальцами собственного перстня, который когда-то передал мне через Валиру.

– Думаю, тебе это больше не нужно, моя императрица. – И легко снял кольцо, которое я не могла содрать никаким способом. А Айден, прежде видя мои бесполезные попытки это сделать, пожимал плечами и говорил, что, если Сирглинарион решил, что его кольцо должно быть на мне, хуже от этого не будет.

Не знаю, доверял ли он одинаково всем своим братьям, но с Сирглином у него словно была особая дружба. И даже после того, как я рассказала о том, что именно Сирглинарион договорился о том, чтобы отдать меня вампирам, он лишь нахмурился, стиснув зубы, и кивнул. А затем ответил, что Шестой принц наверняка объяснит, зачем это сделал. А пока лучше готовиться к коронации, потому что промедление может стоить империи новой смуты.

Поэтому я лишь вздрогнула, когда кольцо с зеленым камнем исчезло с моего пальца, и вежливо кивнула в ответ, рассчитывая, что чуть позже можно будет спросить шестого брата подробнее.

Вот только следом за принцами почтение выразить нам с Айденом должны были представители других рас, населяющих Новую Раялари. В том числе представитель независимого княжества Шеллаэрде… которое и не подумало выслать своих послов на столь важное мероприятие, как коронация новых императора и императрицы.

И едва я уже приготовилась знакомиться с послами оборотней, сирен, дриад и шерблайдов, как пустое пространство зала перед нами заклубилось знакомым черным дымом, из которого доносились шелестящие хлопки маленьких крыльев.

Дарки-стражники во главе с Джейденионом Северным лучом тут же с чудовищной скоростью обступили облако тьмы, приготовив огненные печати, что вот-вот должны были разорваться разрушительной магией.

Но Айден резко поднял руку, призывая стражников остановиться. И из мрака появилась фигура Ренвиэля Эстерийского, вставшего на одно колено и склонившего беловолосую голову.

– Долгих лет императору и императрице Новой Райялари, – спокойно и будто нарочито негромко произнес он, глядя на нас с Айденом сквозь упавшие на глаза снежные пряди. – Да будет ваше слово законом на этой земле.

Несколько мгновений никто в зале не шевелился. Айден смотрел на княжича сверху вниз, а тот не спешил разгибаться, так и находясь в коленопреклоненной позе.

Когда я уже начала откровенно нервничать, мой принц едва заметно шевельнул пальцами, и вслед за этим движением Ренвиэль спокойно выпрямился и встал напротив нас. Дарки не отходили от него ни на шаг, а в воздухе продолжали светиться огненные печати. Но вампир будто и не замечал их вовсе. Не обращал внимания на смертельную опасность, застывшую так близко от него. Вместо этого он достал из кармана маленькую шкатулку, усыпанную драгоценными камнями, и, склонив голову, подал ее Айдену.

Несколько дарков одновременно ринулись вперед, предупреждая нового императора, чтобы он ничего не брал из рук княжича, но Айден все равно взял протянутое, не сводя взгляда с дарителя.

А затем, открыв крышку, медленно достал оттуда… странные часы на золотой цепочке. Они отсчитывали время с помощью маленьких стрелочек, поблескивающих алой инкрустацией.

– Что это? – спросил Айден, приподняв бровь.

Я и сама не понимала. Но по всему выходило, что эта вещица должна была много значить. Ведь ее вампирский княжич преподносил новому императору по сути вражеского государства. Вещь просто обязана была оказаться нетривиальной. Ведь если, к примеру, Ренвиэль хотел помириться с Новой Райялари после смерти своего отца, то часы – это некий символ, смысла которого я пока не поняла. А если хотел отомстить – то они могли нести в себе смертоносную магию.

Кроме того, кажется, эти же самые часы пару раз мелькали в руке Кровавого князя во время боя там, в тронном зале. Но я, конечно, не могла утверждать это точно, ведь тогда так много всего произошло.

– Это Калейдоскоп времени моего отца, – ответил тем временем княжич, и на его губах мелькнула едва заметная улыбка. – В честь ознаменования правления нового Огненнокрылого императора я преподношу ему этот дар.

Я перевела взгляд на Айдена, чтобы понять смысл сказанного. Но не преуспела.

Брови дракона слегка сдвинулись, а в глубине красно-огненных глаз мелькнуло удивление.

– Благодарю за этот дар, – через несколько мгновений кивнул он и, к моему изумлению, просто сунул часы в карман расшитого черным золотом костюма.

Ренвиэль снова склонил голову, и на этот раз улыбка на его бледном лице стала заметнее. Но затем он повернулся ко мне, и голубые льды его глаз на миг сверкнули… и, может быть, даже потеплели, но я не рискнула бы об этом говорить.

– Моя императрица, примите и вы мой подарок, – проговорил он, протянув ладонь перед собой. И в тот же миг над ней закружились белоснежные искры, чтобы превратиться в алые капли, напоминающие кровь. Не прошло и секунды, как и они осыпались на его руку, а вместо них в его пальцах засверкал потрясающе красивый алый тюльпан.

– Он… каменный? – ахнула я, когда Ренвиэль, склонив голову, предложил мне взять подарок. Впрочем, сделать это сразу же мне не позволил Айден. Сперва он начертил под ним какую-то печать и лишь затем, когда она потухла, кивнул, разрешая протянуть руку к цветку.

– Каменный, ваше императорское величество, – ответил вампир на этот раз со вполне широкой и яркой улыбкой. – Его бутон сделан из цельного рубина, а ножка с листьями – из изумрудов чистейшей воды.

– Удивительно, – выдохнула я, по привычке боясь брать в руки такую дорогую вещь. Тем более что я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Ренвиэль чуть склонил голову набок, словно наблюдая за моей реакцией, и едва я это заметила, как мне стало неловко. А он… улыбался.

– Мне очень нравится, спасибо, – поблагодарила я, стараясь сохранять вежливость и понятия не имея, как на это принято реагировать правильно.

А Ренвиэль неожиданно кивнул и еле слышно добавил:

– Я надеялся, моя императрица, что камень вам понравится больше, чем его живой аналог…

И едва я успела открыть рот, пытаясь переварить, что он имел в виду, как княжич, склонив голову, отошел на несколько шагов назад, явно намереваясь предложить место возле императорской четы следующим поздравляющим. Вот только в этот момент Элайдарион вдруг выступил вперед и резко проговорил, как молния, разрезая тихую и будто ватную от напряжения тишину зала:

– Я убил твоего отца, Ренвиэль Эстерийский. Скажи здесь и сейчас: ты планируешь мстить за его смерть?

Золотые волосы бывшего наместника Новой Райялари на долю секунды начали напоминать огонь. Как и вся его фигура, наполненная напряжением, словно кожаный мех – вином.

Но княжич не казался обескураженным. Напротив, он выглядел так же спокойно, как и прежде. И даже след улыбки сохранился на его лице.

После опасного вопроса его глаза нарочито удивленно раскрылись, и вампир проговорил:

– Мстить тебе, Золотой Закат? – В его фигуре отчетливо начало читаться непонимание, словно Элайдарион спросил что-то ужасно невероятное. А затем Ренвиэль вдруг усмехнулся и пожал плечами. – Ты сделал меня князем. А у князя Шеллаэрде ужасно много дел, мой принц. Ужасно много!

С этими словами он просто развернулся, на ходу бросая Элайдариону и нам с Айденом непринужденный кивок, и исчез в облаке тьмы, из которой раздавалось тихое хлопание крыльев.

– Догнать его? – быстро бросил Джейденион императору, выступив вперед. Но Айден лишь покачал головой, махнув рукой.

– У нас тоже достаточно дел и без Шеллаэрде, – резюмировал он, после чего напряжение в зале мгновенно улеглось. Я была не особенно сильна в политике, но мне показалось, что именно этот ответ о делах, что по очереди произнес сперва Ренвиэль, а затем Айден, означал нечто большее, чем просто слова. Будто бы это было устное обещание оставить друг друга в покое.

Ну да что я понимаю в политике?..

Коронация длилась еще довольно долго. Я успела устать, но, к счастью, едва торжественная часть закончилась, как Айден тут же предложил мне прогуляться и освежиться. За окном уже опускался вечер, а празднование обещало затянуться на всю ночь.

Я согласилась, и едва мы вышли в коридор, где нас уже никто не видел, как дракон резко обнял меня, прижавшись губами к моему лбу, и прошептал:

– Как же я соскучился.

– Соскучился? Мы же последние несколько часов стояли рука об руку! – улыбнулась я, прижимаясь щекой к его широкой груди, слыша даже сквозь толстый слой одежды, как громко стучит его сердце.

Подняв голову, я увидела, что губы Айдена приподнялись в светлой, но почему-то немного грустной улыбке.

– Боюсь, я еще долго не смогу почувствовать, что насытился тобой настолько, чтобы перестать ощущать нехватку, Селина, – чуть хрипло прошептал он и, проникнув ладонью под копну моих распущенных волос, в которые даркессы вплели жемчуг и черное золото, притянул меня к себе, жадно поцеловав.

Сердце на миг сжалось, но тут же это чувство вытеснилось другим, когда под платьем рассыпались огненные искры мурашек. Горячие губы смяли мои собственные, властный язык проник в меня, словно присваивая или оставляя свою метку.

Вот только я уже давно принадлежала Айдену. Меня не нужно было присваивать заново.

А потому, с трудом подавив жар, всколыхнувшийся внизу живота, я облизнула губы и, чуть отстранившись, еле слышно прошептала:

– Так и не надо насыщаться, мой император… Я к вашим услугам, едва закончится это торжество. – И хитро улыбнулась, состроив крайне скромный и невинный вид.

Глаза Айдена сверкнули ярко-красным огнем, стремительно переходя в обсидиан. Словно лава, что, вырвавшись из земляных недр, превращается в черный камень, чтобы потом снова вспыхнуть ослепительным пламенем.

Пальцы в моих волосах сжались, и я уже почти была готова плюнуть на все и начать раздевать нового императора Райялари прямо в коридоре, как мне в голову вдруг пришел такой вопрос, который я просто не смогла удержать в себе… хотя следовало:

– Слушай, а ты правда собирался жениться на Ильнарион Ночной Искре?..

Айденион на миг замер, словно я неожиданно наступила ему на ногу каблуком. А затем подозрительно прищурился. Я даже начала ожидать какого-то подвоха, как он невозмутимо взял меня под руку и проговорил:

– Давай пройдемся с тобой, дорогая. Уж больно тут душновато, да воздух излишне сухой. А я знаю одно место, где и свежо, и влажность в достаточной мере…

– Эм… – проговорила я, чувствуя, как под тяжелым платьем из сотен мельчайших камушков по телу пробежала волна мурашек.

Когда драконий принц, а ныне уже император, делал такое загадочное выражение лица, это заканчивалось крайне нервотрепательно. И если ничего по сути плохого и не случалось, я всегда была сильно удивлена происходящим.

– А куда мы идем? – постаралась придать себе уверенности в голосе.

Но едва мы приблизились к широкой винтовой лестнице и начали спускаться вниз, я уже знала ответ на этот вопрос. Для этого не нужно было искать смысл в уверенно горящем алом взгляде моего дракона или в его самоуверенно-хитрой улыбочке, блуждающей по красивым губам.

Проклятый ящер вел меня в казематы Чертога!

Впрочем, о чем-то подобном можно было догадаться. Где еще будет прохладно и достаточно “влажно”?

Я поежилась, когда знакомые решетки на дверях в казематы скрипнули и перед нами расстелился длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались камеры. Двое охранников, увидев императора, тут же вскочили со своих стульев, побросали какие-то мелкие круглые бумажки, в которые они, судя по всему, играли, как в карты, и вытянулись по струнке.

Ничего необычного. Кроме громких слов:

– Алмазной ночи их императорским величествам! Поздравляем вас с коронацией, и да будут ваши дни в Новой Райялари бесконечны!

Они не поднимали глаз, будто бы готовые в любой момент и вовсе упасть на колени. И не только перед Айденом: я с изумлением поняла, что они обращались и ко мне. А это было ужасно… непривычно. Странно.

Император же кивнул без намека на улыбку и легким движением руки поднял двух дарков.

– В какой камере содержится даркесса Ильнарион? – спокойно спросил он, даже чуть лениво.

Мне такому тону было только учиться и учиться.

– В сорок седьмой, мой повелитель, – ответил один из мужчин.

Айденион кивнул, и мы двинулись вперед по коридору, по которому в прошлый раз я шла как преступница, осужденная едва ли не на смерть, а теперь – как императрица Новой Райялари.

Когда мы стали приближаться к требуемой камере, издали я увидела, что возле нее кто-то стоит, прижавшись к решетке. Только вот меня отвлек голос из совсем другой клетки.

– Ваше императорское ве-величество, да будут… да будут ваши годы долгими, пусть ветер наполняет ваши крылья, а солнце…

Я резко повернула голову, почувствовав, как этот едва узнаваемый голос вызывает промозглое чувство глубоко под кожей. Как будто туда пробралась стая мелких, как песчинки, червей.

– Лейс? – выдохнула я, увидев, как с другой стороны прутьев светится в полумраке коридора бледное и осунувшееся лицо “мушиного” сыночка владелицы Логова Мотыльков.

– Селин… то есть… ваше императорск… как же… – он подавился словами и совершенно явно закашлялся, разбрызгивая слюну. Но довольно быстро пришел в себя, пробормотав: – Ваше императорское величество, вы прекрасны, будто рассвет над горными вершинами!

А мне захотелось отойти подальше от этого человека. Несмотря на то, что неожиданно стало его немного жаль. Он явно провел в этой камере много дней. Его одежда была изрезана и порвана, на теле виднелись следы заживших ран. Похоже, он тоже участвовал в тайных игрищах в “кольце”.

– Закрой рот, Лейс, – скривившись, бросил Айден, и его взгляд мгновенно сделался жестким. Он уже начал разворачиваться, чтобы идти дальше, как Лейс закричал:

– Нет, мой повелитель, прошу вас! Прошу вас, простите меня, освободите! Я клянусь, что буду самым верным вашим слугой! Я сделаю все, что нужно, буду выполнять любые самые грязные и опасные работы, буду землю есть под вашими ногами, только освободите!

Я нахмурилась и замерла. А Айден, что все еще держал меня за руку, не смог двигаться дальше, почувствовав, что я не следую за ним больше.

Он повернул ко мне голову и с любопытством приподнял бровь.

– Жаль его? – негромко, но так мрачно, что даже мне стало не по себе, спросил он.

Я пожала плечами.

– Айденион, я же рассказывала тебе, что заключенных раз в месяц отправляют на ринг драться с колдовскими монстрами? – напомнила я, ничуть не стушевавшись.

Честно говоря, мне хотелось знать, кто это все придумал, но в прошлый наш разговор он так и не сказал мне об этом. И в этот раз ответ оказался неожиданным.

– Рассказывала, – кивнул он, хмыкнув и по-новому взглянув на Лейса. А затем снова переведя взгляд на меня. – С этим мы разберемся, организаторы будут наказаны.

– О, спасибо, спасибо, повелитель! – закричал Лейс и неожиданно упал на колени.

– Наказаны за то, что делали это без позволения, – жестко отрезал Айден. – А вовсе не потому, что мне жаль тебя или любого другого преступника, что попали сюда благодаря собственной глупости и жестокости.

С этими словами он уверенно сжал мою руку и потянул вперед, а мне пришлось последовать за ним.

– Но, Айден, не все заслужили участи быть убитыми на песке арены, – возмутилась я. – Не все выживут там. Я там была, я знаю!

Айден сжал зубы. Я уже рассказывала ему от начала и до конца всю историю моего попадания за решетку и спасения оттуда. Рассказывала об участии в этом деле Ильнарион Ночной Искры. Но так и не узнала, что по этому поводу предпринял сам принц.

В это время мы как раз приблизились к камере, у которой стоял тот, кого я заметила еще издали. И, к своему удивлению, я обнаружила, что это маленький Альтарион. Судя по всему, он ушел из тронного зала примерно в то же время, что и мы с Айденом. И направился прямиком в камеры, ведь в одной из них прямо напротив помещения, в котором содержалась Ночная Искра, за толстыми решетками расположилась и его мать. Даркесса, которая участвовала в заговоре против семи драконьих принцев.

И теперь, когда я глядела на светлое грустное лицо мальчика, прилипшего щекой к холодному металлу, у меня разрывалось сердце.

Мать гладила его по голове через решетку и, увидев нас, не сказала ничего, только лишь склонившись в поклоне. Она тоже выглядела грустной и несчастной. В отличиие от Ильнарион, что стояла напротив, с другой стороны от нас, и, сложив тонкие руки на груди, смотрела с ненавистью и открытым раздражением.

Ее длинные серебристые волосы рассыпались по плечам и все еще делали даркессу похожей на нимфу или волшебную фею. Даже пребывание в казематах Чертога не сделало ее некрасивой. А любые малейшие следы страшных ран, полученных ей во время боя, каким-то дивным образом полностью исчезли. Разве что это было следствием приснопамятной драконьей регенерации… Лишь рваная обожженная одежда еще напоминала о случившемся, но и в ней Ильнарион выглядела горделиво и привлекательно.

– О, кто пожаловал к нам в день собственной коронации! – выдохнула она, приблизившись к решетке. – Неужели стало скучно? Или не хватает огонька в постели? – усмехнулась она, оскалившись не хуже вампирш Шеллаэрде. Это было так не похоже на вечно спокойную и уверенную в себе даркессу, которая умела так красиво улыбнуться, что все вокруг попадали под чары ее обаяния. Но, видимо, пребывание в камере изменило и ее, разве что не внешне, а внутренне. Похоже, она не верила, что сумеет спастись отсюда. – Что, человеческая девка оказалась скучновата и вы решили скрасить первую брачную ночь новыми острыми ощущениями в казематах, ваше императорское величество?

– Ильнарион, замолчи, – зашипела на нее мать Альтариона. Кажется, ее звали Серфинарион и она приходилась сестрой Ночной Искре. Возможно, поэтому их обеих и поместили в камеры друг напротив друга.

А Айден даже не повернул к злой даркессе головы, глядя только на меня. И вдруг проговорил:

– И ты думаешь, что вот на “этом” я мог бы жениться? – проговорил он, мрачно стиснув зубы и кивнув в сторону Искры.

– Ах ты!.. Да я же все ради тебя!.. – закричала Ильнарион, но Айден вдруг повернул к ней голову.

Всего лишь один взгляд – и вокруг нового императора Райялари полыхнула такая чудовищная аура силы, что у меня на миг закружилась голова. Кожу закололо словно тысячью невидимых иголочек.

А Ильнарион вместе с сестрой, хрипло вздохнув, упали на колени, будто не смогли удержаться на ногах. Упал и Альтарион, всхлипнув:

– Мама… мамочка!

Я схватила мальчика за шкирку и прижала к себе, поднимая с колен. Несколько мгновений он с трудом стоял, но затем кивнул и, вяло улыбнувшись, попросил отпустить.

Я сделала шаг в сторону, схватившись за голову и потерев виски. Это была не самая приятная сцена в день свадьбы и коронации. Но, вспомнив, что милостью Яросветной девы я стала повелительницей огромного драконьего государства, глубоко вздохнула и успокоилась. Вряд ли будни императрицы должны быть легкими, как лебяжий пух. Скорее уж наоборот. Да и драконов трудно было назвать слабохарактерными или нежными. А значит, и мне нужно было стать такой же несгибаемой и твердой, обрасти чешуей, что на ощупь напоминала горячий камень…

– Перед тобой предатели, бунтовщики и убийцы, – спокойно сказал Айден, вновь повернувшись ко мне и не думая отвечать Искре. – Как ты думаешь, кого из них тебе должно быть жаль?..

Я уже приготовилась было ответить, как произошло нечто непредвиденное. И ужасное… Настолько ужасное, что в первый момент у меня потемнело перед глазами, а страх сковал горло, лишив возможности вздохнуть.

Потому что в следующий миг откуда-то в руках Ильнарион очутилось тонкое черное лезвие. Это потом я поняла, что лезвием была заколка, которую даркесса чудом сохранила в своих волосах. А сейчас я лишь краем глаза успела заметить, как ее рука взметнулась за моей спиной, чтобы вонзить предательскую иглу мне в бок. Так быстро и неожиданно, что никто не успел ничего понять… кроме Альтариона, что все еще стоял ближе всего ко мне.

Он оттолкнул меня, и заколка Ильнарион вошла в его грудь. И под истошный крик матери и ужас, вспыхнувший на лице тети, мальчик опал наземь бесчувственным телом, истекающим отравленной кровью.

Заколка Ильнарион оказалась из черного золота, как и было принято у драконов…

События замелькали одно за другим в каком-то страшном темном калейдоскопе. Серфинарион кричала, Ночная искра попятилась к стене камеры, прижавшись к ней и стеклянным взглядом глядя на маленького мальчика, чье лицо стремительно теряло краски жизни.

Откуда-то с конца коридора к нам тут же подоспели двое охранников. Они что-то громко говорили, Айденион тихо обещал убийце такую страшную казнь, какой в Райялари еще не видели.

– Тихо! – рявкнула я, стиснув зубы и пытаясь побороть инстинктивный страх и непонимание происходящего.

Когда ты ни разу не врач, колотые и резаные раны вызывают неконтролируемый ужас, ведь ты понятия не имеешь, что делать. А кровь тем временем вытекает, сердце продолжает биться, выталкивая ее крупными волнами, которые лишь увеличивают панику.

В нашем же случае имело место еще и черное золото – яд, который стремительно расходился по организму маленького дракона, лишая возможности вылечить его тем быстрее, чем дольше я поддавалась страху.

У Альтариона не было шанса на ошибку. А у меня не было права бояться, ведь болезненно очевиден был тот факт, что дарки не смогут помочь ребенку. Либо это сделаю я, либо никто.

Правая моя рука уже лежала на ране мальчика, пальцы сами собой пытались залатать тонкое, едва заметное отверстие, оставленное заколкой, что сейчас валялась на полу и едва ощутимо дымилась.

А потом я закрыла глаза и тут же почувствовала, как сквозь кожу заструился огонь. Снова посмотрела на Альтариона, увидев, как желтоватый свет растекается по груди ребенка, мгновенно всасываясь в рану.

На несколько мгновений в коридоре распространилась гробовая тишина, когда янтарный свет заметили все присутствующие.

Я не знала, как это происходит. Но именно так в прошлом мне удалось вылечить Айдена. Ну, или я хотела думать, что именно мне это удалось… Ведь мой принц все же очнулся сам.

Но если я перестала бы верить в собственные способности… не стоило вообще надеяться на благополучный исход.

– Моя императрица, моя огненная королева… – раздался у меня за спиной всхлипывающий шепот Серфинарион. А затем краем глаза я заметила, как она падает на колени, дрожащими пальцами хватаясь за решетку и протягивая ко мне руки. – Прошу вас, спасите моего сына. Моего единственного любимого мальчика… – Она с трудом сдерживала рыдания, которые рвались из ее груди. – Пожалуйста, моя светлая королева, убейте меня, возьмите мою жизнь, но спасите Альтариона…

Она все же заплакала, но теперь это было похоже на тихий вой раненого зверя. Она не верила, что ребенку удастся выжить.

Я почти не слышала ее. Дыхание под моей рукой делалось все слабее, несмотря на то, что с каждой секундой мне казалось, что желтый свет становится все сильнее, что мне все лучше удается превратить в него внутренний драконий огонь.

Сейчас светилось уже почти все тело Альтариона, сияние распространялось огромной волной, гораздо лучше, чем у меня получалось когда-либо прежде, но… почему-то это не помогало. Несмотря на то, что все вокруг смотрели на происходящее, как на чудо.

– Это сила королевы, – пробормотала в углу своей клетки Ильнарион. – Ты можешь спасти его, можешь… – шептала она с какой-то сумасшедшей отстраненностью.

А я не могла. Я видела, что эта странная сила, от которой уже вибрировали кончики моих пальцев, просто не справлялась!

Я должна была понять, в чем дело. Что происходит?!

Через несколько мгновений желтый свет стал настолько сильным, что достиг валяющейся на полу окровавленной заколки. И почти сразу черный дым от нее перестал валить, кровь высохла, а тонкое лезвие осталось лежать рядом, как обычная безделушка.

Сердце глухо ударило в ребра.

Я оглядела мальчика, что лежал у меня на коленях, и заметила, что темная синева, которая начала появляться под кожей ребенка сразу после удара кинжалом, уже исчезла. Как и черный дым.

Это могло говорить о том, что яд удалился из тела! Вот только почему тогда Альтарион не может очнуться?!

И что будет, если он, как и Айден, не сможет проснуться, так и оставшись в коме? Он будет находиться в беспамятстве до тех пор, пока не произойдет какое-нибудь чудо, или и вовсе останется таким навсегда?..

– Что-то идет не так, – выдохнула я, стиснув зубы, но не переставая держать руку на ране.

– Нет-нет, что не так? – взвыла сзади Серфинарион.

– Мне кажется… словно его тело не справляется с лечением, а ведь у драконов должна быть прекрасная регенерация, – проговорила я, отодвигая ткань на его рубашке, чтобы посмотреть на маленькую дырочку от удара. Отверстие, которое и не думало затягиваться, а ведь раны Ильнарион в свое время были чудовищно огромны, и все равно она исцелилась в рекордное время!

– Ах, мой мальчик такой слабый, он даже ни разу не оборачивался, – заплакала вновь его мать. – В нем слишком много человеческой крови! Его отец… человек, – выдохнула она, заламывая руки. – Прошу вас, прикажите принести его лекарство, возможно, это поможет сделать его драконью кровь сильнее!

Я нахмурилась, пытаясь соображать быстрее, но мысли, как нарочно, двигались в голове медленно, будто мухи, налипшие на мед.

В этот миг серьги Яросветной девы, что сегодня вновь были у меня в ушах, неожиданно нагрелись. А меня будто молнией прострелило:

– Это тот самый яд, сбор трав, заглушающих человеческую природу ради роста магических способностей? – выдохнула я, глядя через плечо на Серфинарион.

На этот раз, нахмурившись, на меня смотрели сразу несколько драконов. Но я не обратила на это никакого внимания. Что-то горячее внутри меня жгло и разрасталось возмущением.

– Несите сюда цветы иншуларден, и быстро! – крикнула я, глядя на охранников.

Те синхронно склонили головы и исчезли в вихрях огня, словно я приказывала им всю их жизнь.

– Селина… – неторопливо проговорил Айден. – Настои трав, которые дают Альтариону, были выбраны нашими медиками.

Я не знала, что ему ответить. Но мне хватило лишь одного взгляда, чтобы император снова выпрямился и, положив руку мне на плечо, кивнул и проговорил:

– Делай то, что считаешь нужным.

Надо заметить, что это бы меня даже удивило, если бы момент был подходящий для удивления.

Ведь я была простым человеком из другого мира. Плохо знакомым с местными правилами, мало разбирающимся в драконьей физиологии и совершенно не разбирающимся в лечении.

Но Айден мне верил. Почему-то верил.

И это заставляло меня ощутить вновь те самые огненные крылья за спиной, которые исчезли сразу после боя и с тех пор не появлялись.

Когда двое охранников вновь явились из вихрей эксплозии с двумя охапками цветов, я тут же выхватила несколько лепестков и сунула мальчику в рот, обложив его остальными цветами со всех сторон.

Пока я это делала, его мать у меня за спиной подвывала все громче и тоньше. Но не говорила ни слова. Не перечила, хотя я и чувствовала, что она не верит в то, что я делаю.

– Эти цветы пробуждают человеческую природу, – проговорила я, пытаясь пояснить свои действия, успокоить ее и одновременно надеясь, что мои догадки подтвердятся. – Человеческий организм ведь никак не подвержен отравлению черным золотом. Это яд лишь для драконов… Понимаете? Вы понимаете, о чем я говорю?

Я обернулась к Айдену и Серфинарион. Двое стражников стояли рядом, склонив головы, а Айден вдруг мрачно кивнул.

– Я понимаю. Это отличный ход, Селина. С благословением Яросветной будем надеяться, что это сработает.

Мать Альтариона перестала плакать, словно тоже что-то поняла.

А я вновь посмотрела на рану ребенка, затем взяла один лепесток цветка, сдавила его и капнула сок прямо в тонкое отверстие.

Тут же на глазах под воздействием желтого света оно начало затягиваться!

А еще через несколько минут мальчик открыл глаза!!!

– Мама… – прошептал он. – Мамочка…

И заплакал. Вместе с матерью, которая прижалась лбом к решетке, но теперь от нее не доносилось ни звука, только слезы капали на пол крупными горошинами, пока она без толку протягивала дрожащую руку к ребенку, который был от нее слишком далеко.

Я поднялась на ноги, едва стало ясно, что желтый свет перестал впитываться в тело Альтариона. Коротко кивнула, сдерживая головокружение.

Стоять было тяжело, в глазах на миг потемнело.

Но я чувствовала себя спокойно и уверенно, как никогда прежде. Только усталость была чудовищной.

Я стиснула зубы, стараясь выглядеть подобающе императрице, жене Айдена. Позорить мужа не хотелось. Разве что у меня в голове будто что-то щелкнуло, и я почему-то не считала нужным дальше интересоваться чьим-то мнением по поводу своих планов. А потому спокойно бросила охранникам:

– Освободите Серфинарион. Поместите ее и Альтариона в одни покои в императорском крыле, чтобы я могла наблюдать за лечением. И наполните комнату цветами иншуларден и тиарэ.

Айден стоял за моим плечом и не говорил ни слова. Я почти ждала, что он начнет спорить, говорить, что я не доросла еще отдавать приказы или что-то в этом роде.

Но вокруг было оглушающе тихо. В казематах Чертога раздавался лишь мой собственный голос.

– Слушаемся, ваше императорское величество, – отчеканили охранники.

– Будут еще приказы? – добавил один из них.

Я оглянулась назад, ища Ильнарион. Она все так же сидела в углу и больше не смотрела на меня.

– Бои заключенных отменить, – устало проговорила я, не сводя глаз с даркессы-убийцы. И после небольшой паузы добавила, чувствуя, что ни один волосок не шевелится от страшных слов: – Ильнарион Ночную Искру казнить прилюдно завтра на рассвете.

Я не знала, как принято наказывать дарков. Возможно, казни драконов и вовсе запрещены, ведь их ничтожно мало… Где-то в глубине души я даже предполагала, что мой приказ не будет исполнен, как абсурдный. А чуть позже Айден скажет мне нечто вроде того, что “милой женушке не стоит пачкать руки такими ужасными наказаниями”. Что он все решит сам…

Но Айден молчал. А тишина в казематах стала оглушающей. Казалось, все прочие преступники, что содержались здесь, тоже прислушивались к происходящему. И никто не смел произнести ни звука. Даже вздохнуть.

Молчала и Ильнарион. Видимо, не верила в прозвучавший приговор. Как и остальные.

Охранники же низко склонили головы.

Что-то в груди сжалось, нервы, кажется, натянулись до предела.

После этого в несколько шагов я преодолела расстояние до камеры Лейса и остановилась напротив.

В висках запульсировало.

Мужчина отошел от решетки подальше и сейчас смотрел на меня затравленно из противоположного угла камеры.

– Сколько человек ты посадил в мушиную камеру за свою жизнь? – спросила я бесцветным, почти безразличным голосом.

Серьги в ушах все еще были теплыми. А я все еще чувствовала смертельную усталость. Губы похолодели и начали подрагивать. Но я была настроена закончить работу. Расставить все точки и отдать все долги.

Тощий мужчина с сальными волосами дернулся и опустил глаза. А я каким-то образом увидела, что он боялся солгать.

Видела.

Словно воздух вокруг него завибрировал и стал едва заметно голубым.

Странно, ничего подобного прежде я не замечала, а теперь инстинктивно понимала, что передо мной воплощение страха. Казалось, я даже чувствую едва заметный запах…

– Девятерых, – выдохнул Лейс.

– На какое время ты их туда помещал?

Мужчина пожал плечами, силясь отвернуться. И все же ответил:

– На двое суток.

– Сколько из них после этого умерли? – уточнила я.

Лейс сжал челюсти. Его руки начали ощутимо дрожать. Закрыв глаза, он признался:

– Трое.

Перед глазами снова потемнело. Я развернулась и пошла прочь по коридору. Все было ясно.

У двери мне хватило сил остановиться и через плечо бросить стражникам приказ. Ведь я спиной ощущала, что они смотрят на меня в упор, почтительно не решаясь разогнуться:

– Посадите Лейса в мушиную камеру на восемнадцать суток. Если выживет, верните в клетку.

– Не-е-е-е-ет, госпожа, нет, моя императрица!!! – закричал истошно мужчина, чей голос стало трудно узнать. – Нет, нельзя, это же смертоубийство! Остановись, грязная сука!!!

После чего он застонал и замолчал.

Но я уже вышла прочь за дверь казематов. Все внутри меня дрожало, пульсировало каким-то скрытым ядом, будто кто-то меня отравил. Опустив голову вниз, я с удивлением обнаружила, что с кончиков моих пальцев капает огонь, оставляя на полу маленькие горящие островки. И с каждой такой каплей мне становилось все хуже, потому что силы заканчивались. А их и так уже совсем не было.

Я не умела контролировать свои мысли, эмоции. Нервы, что дрожали, как старые струны, расшатывая незнакомую мне пока магию.

Но едва мне захотелось упасть в обморок, как чья-то твердая рука подхватила меня и прижала. Я почувствовала, как мужские пальцы обхватывают мои собственные и как огонь перестает с них капать.

– Айден?.. – выдохнула я тихо, с трудом сдерживая странные, необъяснимые слезы.

– Все в порядке, я здесь, – тоже тихо ответил он, ведя меня по коридору.

Со стороны казалось, что ничего не произошло. И новые император с императрицей просто мирно прогуливаются по своему замку, держа друг друга в крепких объятиях. На самом же деле Айден меня почти нес.

А я не могла выдавить из себя ни слова.

Разве что сказать нужно было самое главное. То, что разделило мою жизнь на “до” и “после”. То, что окончательно дало мне понять, что мир вокруг меня изменился:

– Я хочу, чтобы все мои приказы были выполнены, Айден… – охрипшим голосом произнесла я. Горло пересохло, жутко хотелось пить. Но услышать ответ мне было важнее.

Ильнарион множество раз едва не убила меня. Но и это было не самым страшным. Она была предательницей до мозга костей. Даркессой, которая мечтала о троне и шла к нему всеми доступными путями, не гнушаясь обманывать своих повелителей. Участвуя в заговоре и строя козни.

Она едва не убила маленького мальчика из-за своей злобы.

И она обязана была понести наказание, несмотря на свою “неприкосновенную” драконью кровь.

Как и Лейс, который был простым ничтожеством.

Даже если у меня не было права их судить.

– Я хочу, Айде…

– Хорошо, – ответил он спокойно и вдруг поцеловал меня в висок. – Будет так, как ты сказала, Селина. Так и никак иначе. А мы пока пойдем и выпьем пару литров красного Дремериумского. Он прекрасно восполняет силы.

Сказал так, словно в этом не было ничего необычного.

Я удивленно подняла на него взгляд и, задержав дыхание, переспросила:

– Что, так просто?

В этот момент Айден вдруг остановился и, сильнее прижав меня к себе, коснулся пальцами моего подбородка, проводя горячую линию вдоль овала лица. Затем медленно наклонился и коснулся губами моих губ, оставляя такой короткий и легкий поцелуй, что у меня мгновенно закружилась голова. И вовсе не от слабости. А от внутреннего жгучего голода, что, бывает, вспыхивает от горячего прикосновения – легкой щекотки, похожей на ветерок от крыла бабочки. Когда скольжение губ не утоляет страсть, а лишь дразнит.

А затем он отстранился и без улыбки ответил. Тихо и спокойно. Так, что его голос навсегда отпечатался у меня в голове и спустя годы я еще слышала отзвуки слов:

– Ты императрица дарков, Селина. В тебе сила драконьей королевы, данная Яросветной девой, как и во мне – сила драконьего короля. Благословение, которое все жители Новой Райялари ждали несколько сотен лет. Твое слово равно моему целиком и полностью. А мое – твоему. И неважно, что ты прикажешь, это будет исполнено в тот же миг. И я счастлив, Селина, что мне так повезло… Ведь много веков назад моему отцу и Аллегрион Златопламенной повезло меньше. Они не любили друг друга, но должны были заключить брак и наследовать силу королей. А я женился на тебе потому, что безмерно любил, а не потому, что того повелел долг перед империей. В нашем случае долг стал равен зову сердца… И я никогда не устану благодарить за это Рок. Не устану благодарить судьбу за тебя, Селина…

…за мою девочку драконьей крови.