Глава 9

– Мы так созданы, это в нашей крови, и никто этого не изменит, – спокойно говорил какой-то мужчина, чуть лениво поглаживая крышку карманных часов.

– Не спорю, – отозвался в ответ тот, что стоял ко мне спиной. – Но сколько можно терпеть? Как известно, в драконьей крови не только преданность королю и королеве, но еще упрямство. И главное – гордость. Разве это не так? – вкрадчиво спросил этот дарк каким-то подозрительно знакомым голосом, но я никак не могла понять, кому он принадлежал.

Остальные присутствующие согласно закивали.

– Гордость означает, что мы не позволяем управлять собой, – продолжал он. – Что не позволяем обманывать. – И легкий шум среди дарков усилился.

– Ты прав, – отозвалась та самая брюнетка, мама Альтариона. Она поправила прозрачную шаль на плечах и осторожно проговорила: – Но боги оставили нас. И что прикажешь делать в такой ситуации?

– Ты не должна думать так, Серфинарион, – покачал головой подозрительный незнакомец. И в этот момент кто-то участливо сжал плечо брюнетки. – А если так оно и есть, то разве не должны мы перестать ждать? Разве не должны брать судьбу в свои руки? Доколе мы будем, как бессловесные животные, делать только то, что нам говорят? Мы! Дети богов!!!

На последних словах он поднял голос, и дарки вокруг согласно зашумели. А затем к говорящему присоединился еще один мужчина.

– Мой друг верно все говорит, – кивнул он, приближаясь к центру круга. – Только освященный богами союз имеет право стоять во главе Крылатого племени. Только истинные император с императрицей. А если их нет, то почему мы должны слушать кого-то, кого нам навязали?

– Их не навязали, – возразил серьезный мужчина чуть в стороне, он казался совсем слегка, неуловимо старше остальных. – Семь принцев – дети императора Вайлариона Черной Смерти. Кто-то из них получит силу короля драконов. Это безусловный факт.

– Или нет, – пожала худыми плечами Серфинарион, – кто знает волю богов, которые от нас отвернулись? Сейчас они не дают крыльев нашим детям, а завтра не дадут нам нового короля.

В помещении снова поднялся шум, перекричать который удалось тому первому мужчине, которого я никак не могла узнать.

– Вот именно! – проговорил он. – И то, что мы все здесь собрались, говорит о том, что в глубине души каждый из нас это понимает. Почему мы должны беспрекословно подчиняться Семи принцам империи? Чем они лучше нас? Ведь ни в одном из них так и не проснулась сила короля! Чем они отличаются от нас? Только благородной кровью? А что же делает их кровь чище нашей?!

Шум становился все громче, вместе с тем как у меня внутри все покрывалось колючей коркой льда.

Я ужасно хотела узнать, чем же закончится эта ужасная встреча, но в этот момент Альтарион вдруг начал тихо кашлять. А когда я повернула к нему голову, оказалось, что он схватился за горло, в ужасе пытаясь вдохнуть.

– Что с тобой? – ахнула я, подхватывая мальчика, падающего наземь. С трудом удалось удержать его, чтобы не ударился головой о белоснежные каменные плиты, а затем оттащить к ближайшей скамейке.

Альтарион ничего не успел ответить мне, просто потеряв сознание.

Я громко закричала, зовя на помощь, не понимая, как такое вообще могло приключиться. Что с ним? Где его няня?

Но никто не приходил, сколько я ни звала. Сад атриса казался пугающе пустым. Словно все, кто в нем был прежде, сейчас собрались в тайном укрытии и обсуждали вопросы государственного переворота.

Нужно было срочно что-то делать, но я не имела ни малейшего представления, что именно. Как лечить побелевшего, будто смерть, ребенка?

Я попыталась закрыть глаза и сконцентрироваться, представляя, как огненная магия моих рук помогает Альатриону. Вот только у меня так и не появилось ни одной мысли, как на самом деле огонь может все исправить. На ребенке не было ни одной видимой раны, как на Айдене. Что я должна была вылечить?..

В результате, сколько бы я ни пыталась колдовать, у меня ничего не выходило.

Поспешно осмотревшись по сторонам, я попыталась найти хоть что-нибудь полезное вокруг. И внезапно обнаружила одну из клумб, на которые мне указывала Валира. На ней по краям небольшого искусственного пруда росли редкие маленькие цветочки потрясающего голубого цвета. В голове будто вживую раздался голос главной аары, произносящей диковинное название растения: “иншуларден”. А память неожиданно подсказала, где прежде я могла слышать это слово.

Скорняк Кормак, который хотел отрезать мне палец, говорил, что у него есть мазь от кикимор. Чудодейственное средство из цветов иншуларден, которые могут волшебным образом заживить любую рану.

Я не знала, как это сработает. Не представляла, какая часть растения используется кикиморами для изготовления мази и способны ли цветы помочь в случае с Альатрионом. Но мне нужен был хоть какой-нибудь способ, который я могла бы применить на практике, потому что спасать парня явно никто не собирался.

Поэтому я сорвала несколько голубых лепестков, растерла между пальцами и положила мальчику в рот. Прошло несколько бесконечных секунд, в течение которых я продолжала кричать и звать на помощь, но никто так и не появился. До тех самых пор, пока в один прекрасный момент Альтарион резко не поднял голову, с силой втянув воздух, и не начал выплевывать изо рта голубые лепестки.

Он быстро откашлялся, а бледность исчезла с лица. Вот тогда откуда-то со стороны к нам подскочила молодая женщина в дорогой одежде служанки и испуганно схватила мальчика.

– Альатрион, дорогой, ты в порядке? Опять обморок?! Какой кошмар! А ты что здесь делаешь? Что это у него во рту? – запричитала она, снимая с губ ребенка последний голубой листик. – Иншуларден? Ты с ума сошла?!

– Что значит с ума сошла? Я пыталась его вылечить! А где были вы? Вы же его няня? – возмущенно ответила я, даже не думая распинаться перед этой странной мамзелью. Пока она шлялась неизвестно где, я тут успела поседеть десять раз!

Однако, конечно, мысль о том, что я могла сделать что-то не так и навредить ребёнку, всё же грызла изнутри.

После моих слов женщина поджала губы и бросила на меня презрительный взгляд.

– Я была с госпожой, хотя тебя это вовсе не касается, аара.

Как она поняла, что я служанка принца, до меня так и не дошло. Хотя слова и прозвучали довольно обидно. В глазах этой нехорошей женщины так и сверкало, что перед ней всего лишь чья-то постельная грелка.

– Я торопилась как могла, а вот тебе кто позволил лезть к маленькому дарку, человеческая самка?

Нет, ну так меня ещё никто не оскорблял. Даже все слова растерялись. Вообще-то, объективно говоря, я действительно была человеческой самкой. Но прежде это не звучало так обидно.

– Всем известно, что иншуларден – это цветок, активизирующий физические силы человеческого организма, – начала она объяснять тем временем. – А ты, глупая девчонка, дала его дарку!

– И что теперь, я его отравила? – ахнула я, испугавшись, что действительно повредила мальчику.

Впрочем, когда я опустила голову и взглянула на самого ребёнка, который всё ещё сидел между нами двумя и поочередно глядел то на меня, то на свою няню, мне показалось, что ничего плохого с ним не произошло.

– А мне сдается, он даже выглядеть стал лучше, смотрите, и бледность исчезла, – задумчиво проговорила я, а потом коснулась руки Альтариона и спросила: – Как ты себя чувствуешь, с тобой всё в порядке?

– Да со мной всё нормально, не надо переживать, – воскликнул мальчик, обхватив мою руку своими маленькими пальчиками, а затем посмотрел на няню. – Делли, я хорошо себя чувствую, не беспокойся. И не надо ругаться, пожалуйста. Мне очень понравилась Селина. Я бы хотел, чтобы вы подружились.

Но даркесса, которую звали Делли, только бросила на меня хмурый взгляд, а затем ненатурально улыбнулась ребенку.

– Не переживай, мой хороший, мы подружимся, иди в Облачный зал, я через минуту тебя догоню. Тебе пора принять лекарство, мой дорогой.

– Хорошо, Дел, – бросил парнишка, затем попрощался со мной и, помахав рукой, быстро побежал в сторону Чертога.

А няня бросила на меня очередной полный раздражения взгляд.

– Если своей отвратительной выходкой ты испортила лечение маленького дарка, тебе придётся за это ответить перед Советом Старейшин.

Я стиснула зубы: нет, это уже совсем никуда не годилось.

– Полагаю, отвечать мы будем вместе, Делли, – холодно проговорила я, и не думая бояться нахалки. – Только сперва я объясню, что мальчик едва не задохнулся у меня на руках, пока его няня находилась неизвестно где. И именно по этой причине мне пришлось применить единственное средство, о действенности которого я слышала.

Женщина шумно вздохнула и стиснула зубы, мой ответ ей явно не понравился.

– Для тебя я не Делли, а Делларион Шелест Лепестков, – гордо проговорила она. – Перед тобой младшая дочь Белириона Гранитной Скалы, и мне оказана честь следить за наследником Тралуриона и Серфинарион, дарков придворного круга Пятого имперского принца.

Она назвала так много имён, что у меня даже голова разболелась. Единственное, что я из всего этого вынесла, так это тот факт, что родословная самой няни явно была очень слабенькой.

– Я, так и быть, снизойду до объяснений, раз твоя собственная голова не в состоянии догадаться, какую ужасную ошибку ты сделала, – медленно цедила женщина. Однако мне показалось, что её запал слегка поуменьшился после того, как я пригрозила ей ответом перед старейшинами. – Альтарион пьет травы, заглушающие его человеческую природу. Это очень сложный комбинированный состав, который в некотором роде делает его организм слабее ради того, чтобы его магическая сила возросла.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что она имеет в виду, и очень сильно надеясь, что мои догадки неверны.

Поэтому, пока она снова не начала говорить, я тут же переспросила:

– Это потому Альтарион был такой бледный и даже упал в обморок? Травы, которыми вы его пичкаете, отравляют? Они токсичны?

– Да что можешь знать о колдовских составах, созданных нашими медиками для наших детей, ты, человеческое… – она сделала паузу, явно подбирая в голове наиболее унизительные варианты оскорблений, но в итоге остановилась почему-то не на самом жестком: —…существо?

– Теперь я понимаю, что, судя по всему, мальчик начал задыхаться не просто так, – ответила я внешне спокойно, хотя внутри спокойствия не было ни капли. – И цветок ему действительно помог. Поэтому, так и быть, можешь рассказывать, кому тебе вздумается, обо всем случившемся. Поверь, я найду что сказать в ответ.

С этими словами я многозначительно посмотрела на Далларион Шелест Лепестков и, развернувшись, пошла прочь. Как ни странно, няня не произнесла больше ни слова, хотя всю дорогу до Чертога я чувствовала на своей спине её прожигающий взгляд.

Но мне хотелось думать, что хотя бы частично она понимает мою правоту. Ведь на самом деле ситуация складывалась очень опасным образом. Пока маленький Альтарион хрипел у меня на руках, она вместе со своей госпожой, похоже, присутствовала на планировании государственного заговора. Теперь же, когда я каким-то чудом умудрилась спасти ребенку жизнь, она мало того, что не может предъявить мне какие-то претензии, ведь самой её не было на месте, так ещё и обязана сказать мне спасибо за то, что мальчик вообще дышит.

А ещё, судя по всему, я узнала о печальной особенности детей дарков. Что-то подсказывало мне: не только Альтарион не способен обрести крылья и стать настоящим драконом. Если медики Крылатого племени были вынуждены изобрести специальный ядовитый состав трав, заглушающий человеческую природу, значит, это далеко не первый случай. Вероятно, из-за того, что в дарках слилась человеческая природа с драконьим духом, им стало сложнее обуздать магию в собственной крови. А их дети не могут превратиться в драконов.

Оставалась небольшая надежда, что всё это я просто домыслила и где-то в моих рассуждениях закралась ошибка. Но шестое чувство подсказывало: все это правда. Шестое чувство, а еще едва заметно нагревшиеся серьги, удивительные терморегуляционные особенности которых я уже почти воспринимала как данность.

Вернувшись к себе в комнату, остаток дня я провела в изучении книжек, стоявших на полках, рассматривала диковинную мебель, лепнину и украшения, а ещё вчитывалась в буквы алфавита, который мне принесла Валира.

Оказалось, что он состоит из сорока девяти букв, внешне отдаленно напоминающих турецкую вязь и китайские иероглифы. Каким образом я собралась писать на этом языке, не укладывалось в голове. Попытавшись на чистом листе воспроизвести хотя бы несколько букв, может быть даже сложить их в слова, я осознала, что это абсолютно гиблая затея.

У меня не было ни малейшего представления о том, как стоятся слова на драконьем языке, и уж тем более – как они пишутся. А тот факт, что на этом странном наречии я свободно разговаривала, ещё больше сводил меня с ума.

Как это происходило? Почему?

Я не понимала.

Когда за окном наступил вечер, в мою дверь постучали и на пороге снова появилась главная аара. Я постаралась поскорее спрятать листы, исписанные бесполезными кляксами, сделала вид, что ничего особенного не произошло и у меня всё в порядке.

Валира улыбнулась и проговорила:

– Я обо всём договорилась! Не поверишь, но стоило мне лишь только заикнуться секретарю о том, что ты ищешь встречи с шестым принцем, как он тут же появился передо мной, будто все слышал, представляешь?

Я не представляла. Но почему-то догадывалась, что у Сирглинариона Отравленного сердца было много скрытых талантов.

– Никогда не знаешь, чего ждать от этих дарков, – покачала головой женщина, схватившись за сердце. – В общем, он ждет тебя прямо сейчас!

– Отлично, спасибо тебе большое, – попыталась я успокоить дрожь в голосе. – А куда нужно идти?

– Никуда, – развела руками Валира. А затем просто протянула ладошку вперед.

На ней в самом центре блестело нечто удивительное.

Я не смогла сдержать удивлённого вздоха. Передо мной лежал самый восхитительный перстень, который я когда-либо видела. Впрочем, за исключением, наверное, того самого, что сейчас был на моём пальце. Перстня Седьмого принца.

В моём украшении цвета лазурного неба то и дело загорался огонь. Алые всполохи внутри камня смешивались с черными клубами магии, затем снова возвращая бриллианту небесно-голубой цвет. Как мои глаза.

А перстень, который мне протянула Валира, будто излучал зелёный свет. Он был создан из абсолютно черного металла, так же как мои кольцо и серьги. Теперь я подозревала, что всё это и есть Чёрное золото, то самое отравляющее вещество, из-за которого Айден не приходил в сознание. Мне было трудно понять, почему драконы делают украшения из такого опасного металла, но, видимо, в этом был какой-то скрытый смысл.

– Ух ты, а что мне с ним делать? – спросила я восхищенно, боясь притронуться к кольцу.

– Возьми, не бойся, он активируется, только если ты его наденешь, – ответила Валира. – Это артефакт, в который заложено несколько зарядов на эксплозию. Он перенесет тебя туда, где будет находиться шестой принц.

– Идти надо прямо сейчас, правильно я тебя поняла? – ещё раз уточнила я, лихорадочно соображая, достаточно ли хорошо я выгляжу для аудиенции у имперского принца.

– Да, он ждет, поторопись, – кивнула аара. – Только Сирглинарион попросил, чтобы ты вела себя тихо.

Хотелось отметить, что принцы все ужасно странные. Зачем вести себя тихо на аудиенции?..

Впрочем, кто я такая, чтобы спорить с дворцовым этикетом целого Крылатого племени?

– Конечно, я всё поняла, – кивнула я, осторожно забирая кольцо.

– Ух, ты такая смелая, – покачала головой Валира. И мне показалось, что она очень даже рада избавиться от этого украшения. – Я бы уже десять раз с ума сошла, если бы мне пришлось лично встречаться с Отравленным сердцем. Моё-то сердце ещё целое и я им весьма дорожу!

Она покачала головой и направилась к двери.

– Ну, не буду тебя отвлекать, всего хорошего.

Едва я кивнула, как за женщиной захлопнулась дверь, а кольцо практически само оказалось у меня на пальце.

Ослепительный изумрудно-зеленый камень сверкнул, а на его дне заклубились черные облака дыма. Не успела я и глазом моргнуть, как этот дым выплеснулся из украшения, окутав меня со всех сторон, а затем я просто оказалась совсем в другом месте.

На этот раз пространственный переход оказался не таким, как обычно, и это было странно. Не то чтобы я уже успела стать специалистом по эксплозии драконов, но прежде, кажется, подобная магия сопровождалась рычащим шумом, каким-то потрескиванием и вообще была довольна громкой. Я же переместилась настолько тихо, насколько это возможно. Просто что-то мелькнуло – и вот я уже очутилась в какой-то в просторной комнате. С одной стороны возвышалась широкая непроницаемая ширма, а с другой – стена и окно.

Я уже хотела было выйти из этого маленького уголка, куда меня вынесло заклятие, как вдруг услышала голоса и замерла.

В комнате разговаривало несколько мужчин, и предмет их разговора мне совершенно не понравился.

– Если что-либо не предпринять, уже завтра у нас начнётся война с Шеллаэрде, – прозвучал один знакомый голос, в котором я с трудом, но всё же узнала дофина империи.

– Я, конечно, всё понимаю, но этих клыкастых давно пора поставить на место, – отвечал другой голос, видимо принадлежащий ещё одному из братьев. Но поскольку я не успела близко познакомиться с ними всеми, разобрать, кто же именно говорил, не представлялось возможным.

– Война – это хорошо, но не в нашем случае, – снова раздался голос Элайдариона. – Мы не можем вступить с ними в военные действия, несмотря на то, что они сотворили с Айденом. Ты знаешь, что я больше всех хотел бы уничтожить Детей Ночи, стереть их проклятый Крестострел с лица Йенлавей. Вот только нам это грозит в итоге гораздо большими проблемами. Если мы начнём с вампирами открытую конфронтацию, то вслед за ними поднимутся и оборотни, и шерблайды, и колдоморфы Топей, и ещё Яросветная знает кто. Даже русалки, как пить дать, не останутся в своих озёрах.

– Ну насчёт русалок я бы поспорил, – прозвучал мягкий весёлый голос, в котором я легко опознала Сирглинариона.

Что-то ёкнуло в груди. Появилась шальная мысль выйти, обозначить своё присутствие, но что-то подсказывало: неспроста кольцо вынесло меня именно сюда. За высокую темную ширму, за которой меня почему-то никто не видел и не слышал. Драконы обладают потрясающей чувствительностью, однако никто из них не ощутил моего присутствия. Судя по всему, Шестой принц хотел оставить меня незамеченной.

А значит, я должна была сидеть смирно и слушать.

– Да дело не в русалках, тебе ли не знать! – повысил голос дофин. – Дети Ночи нам уже как кость в горле. Но мы не можем позволить им отобрать этот остров. Сейчас, когда Айденион без сознания, у них появился уникальный шанс перевесить чашу весов в свою сторону. Официально у Королевства Огня сейчас нет повелителя. Я даже не имею права назначить временного, потому что это право лишь императора.

– Тогда у нас есть только один выход, не так ли? – мягко проговорил Сирглинарион, и вокруг тут же повисла напряженная тишина.

– Ты сам скажешь или вытягивать из тебя клещами? – прохладно и с легким раздражением спросил дофин.

– По-моему, все очевидно, мы должны предложить Шеллаэрде альтернативу, некую… вещь, ценой которой будет жесткий пакт о ненападении. Если после подписи этого пакта он будет нарушен Детьми Ночи, никто из нелюдей и колдоморфов уже не осудит нас за уничтожение Кровавого Крестострела.

– Какое прекрасное решение! – с издевкой воскликнул еще какой-то мужчина. Тоже, видимо, один из братьев. – И как это никто раньше до него не додумался? Ах да, наверно, потому и не додумался, что это бред! Князь вампиров не станет подписывать подобный документ никогда в жизни. А жизнь у него, между прочим, бессмертная!

Я осторожно приподнялась на носочках, потому что вдруг заметила прямо над головой в ширме небольшое отверстие. Как раз будто бы для того, чтобы подглядывать!

Сирглинарион выглядел невозмутимо. Он снова стоял возле стены, чуть в стороне от пяти остальных братьев. Глядел в окно, сцепив руки на груди, и изредка улыбался, бросая взгляды на раздраженных принцев.

Только Элайдарион, встряхнув золотыми волосами, скрепленными на лбу тонким черным обручем, смотрел на Шестого принца напряженно и сосредоточенно.

– У тебя есть план, не так ли? – спросил дофин тогда.

И Сирглин кивнул.

– Князь, может, ничего и не подпишет. А вот княжич – запросто. Готов поспорить, что он и отца убедит, если предложить ему достаточную цену.

– Да что ты? – воскликнул снова один из раздраженных братьев. Тот, у которого русые волосы отдавали в ядовитую рыжину. Кажется, Гленхейдлион. – И мы можем заплатить ему такую цену? У нас есть что предложить пресытившемуся жизнью вампирскому щенку?

– Есть, – кивнул Сирглинарион и вдруг через весь зал посмотрел на меня так, что я едва не упала на ширму. – Мы предложим ему новую аару Седьмого принца.

– Ты с ума сошёл? Что за чушь? – переспросил Элайдарион.

– Действительно, кроме того, что отдавать чужую аару – возмутительная наглость, так это ещё и не имеет никакого смысла, – заметил другой брат, у которого в чёрных волосах перепутались огненно-красные пряди. – С какой стати княжичу Шеллаэрде заключать пакт о ненападении всего-навсего из-за какой-то человеческой девчонки?

Сирглин на него даже не взглянул. Он невозмутимо посмотрел на дофина и улыбнулся, проговорив:

– Попробуй ему это предложить, брат. В любом случае – нет так нет, я не настаиваю. Ты же у нас официальный наследник трона империи, тебе и решать.

Снова комната вокруг словно разом лишилась всех звуков. И теперь казалось, что пустота внутри меня звенит и разрастается вместе с этой тишиной.

Почему Шестой принц это предложил?..

Почему он выбрал меня в качестве разменной монеты?..

И почему на самом деле я так важна для княжича вампиров?..

Судя по всему, всё это было не просто так. Айден хотел, чтобы я увиделась с Шестым принцем, чтобы он взглянул в мою душу или что-то в этом роде. Вот только Сирглинарион уже давно успел меня осмотреть. Мы встречались с ним лично, и наверняка он имел возможность понять что-то такое, чего не понял никто другой. Иначе как объяснить, что на откуп вампирам он предложил именно меня? Похоже, Сирглинарион прекрасно знал, для чего я им нужна. Осознавал какую-то скрытую важность моей жизни для Ренвиэля.

Об этой же странной важности догадывался и главный старейшина Мельгорион. Хотя у него все предположения, вероятно, пока оставались на уровне интуиции.

Но что же это за такой страшный секрет, который я скрываю, сама того не осознавая?..

Тишина все нарастала, если может нарастать то, чего нет.

Я же поняла, что понятия не имею, что делать дальше. Ощущение колючего предательства болезненно сдавило сердце.

С силой стиснув зубы, я закрыла глаза, пытаясь подавить приступ паники и расстройства. Нужно было что-то делать!

Показываться принцам не хотелось. Вряд ли они примут меня с распростертыми объятиями, а после начнут уверять, что со мной ничего не случится. И так ясно, что всем присутствующим наплевать на мою судьбу, а значит, и защиты тут искать не стоит.

Я опустила взгляд на руку, где возле кольца Айдена тускло и призрачно светился перстень Сирглинариона. В раздражении я коснулась его пальцами, мечтая снять мерзкое украшение и бросить подальше. Однако стоило прикоснуться к нему, как всё вокруг завертелось, и я вновь оказалась в своей комнате.

За окном уже был поздний вечер, дело шло к ночи. У меня не было ни одной мысли, как поступить дальше. Что делать, кому рассказать обо всём услышанном?

Казалось, что я была одна на всём белом свете, а тени вокруг только сгущались.

Сперва я думала, что сегодня, встретившись с Шестым принцем, попрошу у него поддержки. Может быть, узнаю, почему же вокруг меня происходят все эти странные события. Я хотела рассказать ему, что виделась с Айденом в его ментальном мире, а ещё поделиться информацией о заговоре, который удалось подслушать утром. Заодно спросить, зачем дарки поят ядом маленьких детей и можно ли с этим что-то сделать.

Теперь же оказалось, что на самом деле я совершенно одна и рассказать это все мне некому. Сирглинарион мне вовсе не друг.

На глазах навернулись злые слёзы. Я снова в ярости попыталась снять его кольцо. Вот только оно больше не поддавалось. Точно так же прилипнув намёртво, как и кольцо Айдена, перстень из черного золота накрепко обхватил средний палец моей левой руки.

Выхода не было. Я упала на кровать, раскинув руки в стороны, и закрыла глаза, стараясь успокоиться. Истерика ещё никому не помогла найти выход из положения и вряд ли поможет мне. Пролежав так не меньше часа, я обнаружила, что солнце окончательно село и цветущий сад за окном залила темная непроглядная ночь.

В этот момент я резко встала с кровати и подошла к огромному напольному зеркалу, черная металлическая рама которого была увита тысячью маленьких дракончиков. Уверенно коснувшись рукой своего отражения, я прошептала: "Айден".

Стекло подернулось дымкой, тут же послушно явив мне моего принца.

Он всё так же лежал на широкой постели, и его длинные чёрные волосы окружали бледное лицо облаком мрака. Тяжёлое одеяло прикрывало только ноги, а грудь и живот, перевязанный белоснежными бинтами, оставались на виду.

Сердце защемило. Я поняла, что просто обязана увидеть его снова, услышать голос, а дальше пусть хоть весь мир рухнет. Пусть для него я всего лишь простая аара, одна из двух десятков девушек его атриса, но для меня он уже давно был кем-то тысячекратно большим.

Я уже обещала себе, что вернусь вылечить его, а значит, сделаю это.

К тому же, кроме него, мне совершенно некому рассказать обо всем, что происходит вокруг. Ведь только для Айдена все это время я имела хоть какую-то важность. Только он был готов спасать меня отовсюду и помогать. Даже дал обещание помочь вернуться домой… Хотя не обязан был.

Опустив глаза вниз, я с изумлением обнаружила, что с моих пальцев уже давно капает колдовское пламя. Огненные всполохи закрутились в маленький вихрь, на другом конце которого я увидела резную стойку кровати Седьмого принца. Спокойно шагнув в полыхающую черноту, словно делала это сотни раз, через долю секунды я оказалась в знакомых покоях.

Хвала богам, вокруг никого не было и мертвая тишина наполняла комнату.

Стоило взглянуть на принца, как грудную клетку зажало спазмом. Болезненный жар лизнул рёбра, поднялся к горлу, едва не хлынув слезами из глаз.

Айден был всё так же бледен, как и прежде, и его широкая сильная грудная клетка едва поднималась.

Опустившись рядом с ним, я осторожно залезла под одеяло, укрыв принца получше, положила ладонь чуть выше его раны и проследила, чтобы мои пальцы начали светиться едва заметным желтоватым светом.

Один раз мой огонь уже выжег яд. Я не позволяла себе думать, что второй раз у меня ничего не получится. Поэтому, абсолютно уверенная в действенности метода, я закрыла глаза, надеясь вот-вот проникнуть в сознание своего принца.

Не знаю, как это должно было произойти и по каким законам действовала его странная ментальная магия. Но стоило мне невесомо коснуться губами его щеки, как мир завертелся.

Это было не так же, как с эксплозией. Нет, наоборот. Меня не засасывало огненным вихрем, я не чувствовала вокруг дрожащие ткани пространства. Просто будто кто-то легонько толкнул меня в спину с края обрыва и я полетела вниз. А вместо соприкосновения с землёй открыла глаза совсем в другом мире.

– То есть ты все же решила, что можешь ослушаться приказа своего повелителя, правильно я тебя понимаю? – раздался вкрадчивый опасный голос, от которого по спине прокатилась волна мурашек. А я едва сумела сдержать крик радости.

А затем кто-то обхватил меня со спины и жарко поцеловал в шею.

Вокруг расстилался приятный полумрак, и где-то в углу горел романтический свет красного фонаря. Прямо передо мной оказалась огромная кровать с алым балдахином, украшенным кружевами и бахромой, ноги утопали в высоком ворсе мягкого ковра.

Обстановка этого места так разительно отличалась от предыдущего, что я невольно затаила дыхание, чувствуя, как губы принца медленно спускаются по моей шее к плечу.

– Я же предупреждала, что всё равно приду, – проговорила тихо, щурясь от удовольствия.

Горячие руки дарка обхватили меня сзади и двинулись к животу. Его пальцы то и дело слегка сжимали мою кожу, и от каждого прикосновения тело словно бил легкий ток.

Оказалось, что я так ждала этого момента, так сильно соскучилась, что мигом из головы вылетело всё, что занимало меня последние сутки. Поблекло значение предательства, зреющего в сердце Крылатого племени, был совершенно неважен Сирглинарион Отравленное сердце, предложивший отдать меня вампирам. Да и вообще всё на свете, казалось, абсолютно потеряло всяческую важность.

Оставался только он – Седьмой имперский принц Новой Райялари. Айденион Огненнокрылый… который тоже явно скучал по мне.

Радость затопила каждую клеточку моего тела.

– Ну, раз так, значит, ты готова к тому, что последует наказание, не правда ли, моя самоуверенная и непослушная девочка? – бархатно проговорил он, и я услышала в его голосе зарождающиеся хриплые нотки.

В это время его руки спустились ниже, к самому основанию живота, а затем еще дальше. Подняли подол длинного платья и коснулись обнаженной кожи.

Я прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Не показать, как сильно меня возбуждает эта игра, насколько я в восторге от всего происходящего. И что если бы знала раньше, как горячо делается лишь от одной мысли о наказании Седьмого принца, то, наверное, не слушалась и перечила постоянно.

Ураганное восхитительное безумие смешивалось во мне с щемящим, нестерпимо-болезненным чувством, которое я старательно гнала подальше. Ведь где-то внутри меня, очень-очень глубоко, прочно пустила корни ядовитая мысль, что Айден может не проснуться никогда. И сейчас каждое его движение я воспринимала многократно острее. Каждый оттенок его низкого голоса будто мягким пером щекотал мои нервы. Каждый его вдох, который я слышала, чувствовала, ощущала, прикасаясь спиной к его широкой груди, превращался в музыку желания.

Когда руки принца опустились совершенно бесстыдно низко, я закрыла глаза и задержала дыхание, предвкушая следующее прикосновение. Именно в этот момент он резко развернул меня к себе лицом и обхватил пальцами подбородок.

– Как ты думаешь, дорогая, почему я просил тебя не приходить? – обманчиво мягко проговорил он. Так мог бы спрашивать огромный змей у маленькой мышки, мол, зачем она подбежала к его норе?..

Я распахнула глаза и встретилась с обжигающим огненно-красным взглядом. Радужки Айдена пылали, вокруг чёрного зрачка вспыхивали и перемешивались рубиновые и обсидиановые языки пламени.

Нечасто мне доводилось видеть такое в колдовских глазах принца.

Я невольно вздрогнула и еле слышно ответила:

– Потому что ты беспокоишься за меня? Но ведь я тоже беспокоюсь за те…

Он не дал мне договорить, закрыв мой рот кончиком указательного пальца.

От этого прикосновения губы мгновенно начали гореть. Будто нарочно, после этого Айден медленно провёл по ним, в итоге погрузив ладонь в волосы, а большим пальцем касаясь щеки. Словно удерживая моё лицо, чтобы не отвернулась.

Но я и не могла отвернуться: взгляд принца приковывал, гипнотизировал, как взгляд зверя.

– Дело в том, Селина, – медленно проговорил он, на одно короткое мгновение уделив все свое внимание моим губам. Но тут же, заново посмотрев мне в глаза, продолжил: – Когда ты применяешь экспозицию и проникаешь в мои покои, после тебя в комнате разливается остаточная тиаре. Если кому-то придет в голову проверить, откуда взялись эти рваные следы магии, тебя мигом раскусят. Ты это понимаешь?

Сердце пропустило удар.

Я прекрасно понимала.

– Понятия не имею, как так вышло, что эксплозия легко поддается тебе, – говорил мужчина, легонько поглаживая меня большим пальцем. – Признаться, я надеялся, что те первые разы, когда ты удачно колдовала, были случайностью. Но не срослось.

– Ты надеялся, что у меня перестанет получаться колдовство? – возмущенно спросила я, пытаясь переключить его внимание. – Это возмутительно!

Я даже всплеснула руками, но Айден тут же перехватил их, крепко зажав мои запястья.

На его губах появилась широкая предвкушающая улыбка.

Меня начала бить мелкая дрожь, и одновременно с тем я почувствовала, как жар поднимается вверх от самого основания моего живота. Грудную клетку едва ощутимо зажало, дыхание сделалось отрывистым и быстрым.

– Да, я надеялся, – совершенно спокойно ответил принц, продолжая улыбаться. – Потому что тогда ты не пришла бы больше ко мне. И не подставила себя.

В этот момент он вдруг свел мои руки вместе и соединил вокруг них собственные пальцы, будто бы настоящие живые кандалы.

А когда он отпустил их, оказалось, что на месте его ладоней появилась яркая золотая цепь. Он действительно меня связал!

Одним коротким движением Айден понял конец цепи вместе с моими кистями, закрепив за стойку огромной кровати.

Я подергала звенья и поняла, что освободиться не смогу.

– Это не смешно, Айден! – воскликнула я, чувствуя, как жар приливает к щекам, к груди, льется раскаленной лавой вниз, к бедрам.

Принц ничего не ответил, с удовольствием разглядывая меня и мое уязвимое положение. Затем он осторожно коснулся моей шеи, проведя короткую горячую линию вниз, к самому основанию декольте платья.

Я едва не забыла, как дышать, потому что только от этого короткого, едва ощутимого движения меня начала бить крупная дрожь.

Хорошо, что я была одета!

Однако едва палец Айдана коснулся моего платья, как, не встретив никакого сопротивления, неожиданно двинулся дальше! Я не могла понять, что происходит, пока не опустила голову вниз и не увидела, что лёгкий мягкий корсет распадается на части, а вслед за ним рвется и юбка. Словно принц действовал не рукой, а невероятно острым ножом.

Не прошло и нескольких мгновений, как прекрасная ткань была полностью разрезана. Мягкими волнами она упала к ногам, оставляя меня совершенно голой.

Горячие угли просыпались под кожу. Каждая мышца зазвенела от напряжения, от возбуждения, вспыхнувшего под мгновенно потемневшим взглядом принца.

На короткий миг он приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но ни одного слова так и не сорвалось с языка. Вместо этого Айден облизал губы, будто случайно или в каком-то темном предвкушении, а затем медленно поднял руку и коснулся моего соска.

Напряженного, твердого как камень и торчащего вверх.

Мне могло бы стать стыдно… если бы не было так горячо.

Однако в этот миг Айдан вдруг убрал обе руки за спину, сцепив их там, приподнял подбородок и властно, как-то по-учительски на меня взглянул.

– Раз уж ты, самоуверенная и дерзкая аара, поступила по-своему, – начал он, – то и мне придётся поступить так же. Сегодня я научу тебя одному фокусу, после которого никто и никогда уже не заметит и не узнает, что ты использовала тиаре.

– Что, правда? – ахнула я. – Прямо сейчас?

– Должен же я как-то тебя обезопасить, раз сама ты об этом не думаешь? – приподнял остро изломанную бровь он. При этом глаза с черно-алыми всполохами как-то подозрительно блеснули.

С большим трудом мне удалось подавить вздох разочарования. Совершенно не хотелось учиться в таком положении! И в таком состоянии…

Жажда ощутить новое его прикосновение была настолько сильна, что я уже была на волосок от того, чтобы попросить об этом.

Но дальше произошло совсем уж нечто из ряда вон. Пытаясь настроить себя на скучную лекцию в крайне неудобной и унизительной позе, что явно должна была стать частью наказания, я вдруг поняла, что принципы обучения у Айдена-преподавателя оказались, мягко говоря, нестандартными.

Он неожиданно коснулся моего живота, провел ладонью вниз, оставляя вспыхивающий след где-то у меня под кожей, а затем без предупреждения и паузы легко проник мне между ног.

Я резко набрала воздух в легкие, широко распахнув глаза.

Айден остановился, но всего на миг, внимательно всматриваясь в мои глаза темным горящим взглядом.

А затем там, внизу, самая чувствительная точка, набухшая, тянущая желанием, проскользнула между двух его пальцев, вырвав у меня короткий стон.

После этого он медленно склонился ко мне и, пока я шумно хватала воздух губами, низким и тихим голосом прошептал, касаясь моего уха:

– Для начала, моя милая ученица, тебе придется оказаться очень-очень возбужденной…

– Что?.. Зачем?.. – только и хватило сил спросить у меня.

Всё внутри мгновенно связалось прочным узлом напряжения, мышцы сжало спазмом. Я едва выталкивала из себя слова.

– Всё очень просто, моя сладкая, – со скрытой улыбкой проговорил принц и снова скользнул пальцами у меня между ног.

Я дернулась, закрыв глаза и подавив вскрик.

– Я буду использовать силу твоего возбуждения, – с видимым удовольствием протянул он, а потом осторожно, но ощутимо прикусил меня за мочку уха. – Помимо того, что один из самых наглядных примеров для нашего случая, дорогая, это еще и прекрасное наказание. Уверен, ты оценишь.

Если можно покрываться мурашками изнутри, то наверняка прямо сейчас это произошло со мной.

С этими словами он снова чуть отстранился, его рука у меня между ног аккуратно скользнула по влажным складочкам и едва заметно двинулась внутрь.

Я задержала дыхание, чувствуя, как меня буквально начинает колотить от нахлынувшего желания.

– Пожалуй, для начала хватит, – тихо выдохнул принц и медленно убрал руку, так и не дав мне того, что требовалось.

Айден поторопился отвернуться, но я успела заметить, как лихорадочно заблестел его взгляд, как напряглись безупречные мышцы на его плечах и руках.

Однако, когда он снова посмотрел на меня, его лицо выражало идеальные уверенность и спокойствие.

Словно бы жарко в этой комнате было лишь мне…

Но теперь я знала, что это не так.

– Обучение будет непростым, но я надеюсь, что ты запомнишь все с первого раза, – проговорил принц, внимательно глядя на меня. – Тем более что другого выхода нет.

С этими словами он поднял руку и осторожно, нарочито медленно начал чертить в воздухе колдовское руно.

– Эта печать довольно простая, и всё же внимательно вглядись в символы, – сказал принц, выводя последний знак внутри трех концентрических кругов.

Это действительно оказался не такой уж сложный рисунок. Лучше всего я запомнила тонкую симпатичную розу в самом центре изображения.

– Роза – это символ, который может сделать всё невидимое видимым, – проговорил дарк и шагнул ко мне. На этот раз он не касался меня руками, опираясь о стойку балдахина за моей спиной, однако же я все равно отчетливо ощущала его дыхание на своей коже. И если бы он сделал всего лишь одно легкое небольшое движение в мою сторону, наши тела бы соприкоснулись.

Однако Айден будто бы нарочно не трогал меня больше. Зато его голос… его проклятый бархатный голос касался меня, ласкал ничуть не хуже рук.

А ещё в один момент, когда он склонился к моему лицу, длинные черные волосы упали на мою обнаженную кожу, заставив на секунду зажмуриться от удовольствия.

В ноздри ударил знакомый тонкий аромат, горячий и дикий, от которого всегда кружилась голова. Этот миг не стал исключением.

– Внимательно, Селина, – негромко проговорил Айден, но на моём имени его голос внезапно сорвался на хрип, прошедший током по моим нервам. – Эта печать, как я уже сказал, может сделать видимым то, что ты сама пожелаешь. Активируй её прямо сейчас и представь…

Он на долю секунды сделал паузу, а затем его голос стал тише и глубже, проникновенней:

– Когда будешь активировать печать, представь, что твоё возбуждение материально…

– Что? – удивилась я. – Но как это сделать?

В этот момент губы принца опустились на моё плечо, а его рука коснулась треугольника у меня между ног.

Его пальцы больше не проникали внутрь, осторожно и трепетно поглаживая нежную кожу вокруг, дразня, вызывая такой острый прилив желания, что мне стало трудно думать.

Я переступила с ноги на ногу, пытаясь изменить положение, пытаясь заставить его руку действовать более жестко, желая ощутить его полнее. Но Айден лишь нарочно дразнил меня, не позволяя получить желаемое.

– Делай то, что я говорю, если хочешь, чтобы урок кончился хоть чуточку быстрее, – проговорил принц, сдавив кончиками пальцев мой сосок.

Я тихо вскрикнула и закрыла глаза, стараясь сделать то, что он просит. Что-то там про мое возбуждение, материальность и активацию печати…

Я смутно представляла, что происходит. Но поскольку саму печать Айден уже давно начертил и она до сих пор мерцала тусклым дымчатым светом, мне не оставалось ничего сложного, кроме как послать импульс огненной силы в эту призрачную монетку.

Я так и сделала, а когда открыла глаза, с изумлением обнаружила, что воздух вокруг нас начал наполняться сиренево-алым пушистым туманом. Мгновение – и эти облака заволокли все вокруг в непосредственной близости от меня.

– Это… мое возбуждение? – тихо проговорила я, страшно смущаясь, и пальцы принца тут же вновь двинулись вниз… к напряженной точке моего желания. Раз за разом они начали выводить горячие круги, вырывая у меня из горла охрипшее дыхание. И с каждой секундой этот удивительный сиренево-алый туман становился всё более густым и объемным.

– Ты и сама знаешь ответ на этот вопрос, не так ли? – бархатно проговорил принц, судорожно и глубоко вздохнув. – Это твоя страсть…

Пальцы его правой руки выводили невидимые умопомрачительные узоры между моих бедер, а левая рука так сильно сжала стойку балдахина у меня над головой, что в какой-то момент я услышала скрип натянутой цепи и треск дерева. Однако в ту секунду я не могла думать ни о чём другом, кроме своего собственного безумия, которое только увеличивалось и увеличивалось.

Я снова закрыла глаза, уже с трудом дыша сквозь срывающиеся с губ стоны. Тогда Айден снова убрал руку, вырвав у меня из горла жалобный стон возмущения.

– Урок ещё не закончен, дорогая, – медленно вздохнув, сказал принц и отошел в самый центр колдовских облаков. Я лишь успела заметить, что кисти его рук были крепко сжаты в кулаки. – Следующее задание, которое ты должна будешь выполнить, называется "Конденсация магии".

– Что это? – глухо спросила я, с трудом шевеля пересохшим языком.

На губах Айдена мелькнула и исчезла улыбка. Он взмахнул рукой, и тут же на его ладони очутился маленький прозрачный цветок на ножке, напоминающий крохотный бокал вина. Лепестки цветка распустились в стороны, открывая круглую чашу.

– Пары магии, – начал говорить дарк, – обладают похожими свойствами с парами любого газа. Чтобы начать процесс конденсации, тебе нужно понизить температуру.

– Понизить температуру магии? – выдохнула я, чувствуя, что совершенно запуталась. Да какой там запуталась – я уже давно находилась в самой глубине бездны абсолютно непонятной информации.

– Возбуждение, превращенное тобой в пары магии, выделялось из твоей кожи, светилось в глазах, распространялось с помощью дыхания, – вкрадчивым голосом говорил принц, словно пытался очаровать меня словами. У него получалось. – Благодаря твоему колдовству страсть стала осязаемой. И если прежде это была некая эфемерная структура, то сейчас она получила плотность, концентрацию и силу. Точно так же тиаре разливается вокруг нас постоянно, ведь когда-то это был лишь запах божественного цветка. Мы не видим тиаре, как не видим и много чего другого. Но это не значит, что этого всего нет.

– Ты превратил моё возбуждение в магию? – приподняла бровь я.

Айден неожиданно пожал плечами и загадочно улыбнулся.

– Это сделал не я, а ты, – с этими словами он поднял ладонь и на моих глазах зачерпнул часть сиреневого тумана, как взбитые сливки, расположив все это аккурат над маленьким хрустальным цветком.

Едва он это сделал, как над его пальцами образовалась еще одна печать, которую он активировал уже самостоятельно. Она тоже была крайне простой и чем-то напоминала предыдущую. А ещё такую, с помощью которой он когда-то разжигал огонь в камине.

Только на этот раз вместо розы и ещё каких-то посторонних символов в самом центре круга была изображена снежинка.

В тот же миг откуда-то повеяло свежестью и легким холодом. А сиреневый туман начал концентрироваться, превращаться в капли и падать в бокал.

Почти сразу же на хрустальном дне начала появляться красивая винно-фиолетовая жидкость.

– Продолжай, – вдруг бросил принц и, шагнув ко мне, резко опустился на колени.

– Что продолжать? – немного нервно бросила я, – весь туман теперь уже в твоём бокале!

В этот момент Айден обхватил мои ноги под коленями и, заставив вскрикнуть, положил себе на плечи. Теперь меня удерживали над полом только его сильные руки и цепь, которая до сих пор была зафиксирована на вершине стойки балдахина.

Губы принца без предисловий коснулись самого чувствительного места между моих ног.

Я стиснула зубы от прошившего позвоночник удовольствия. Как удар током, как молния по нервам… Перед глазами мгновенно потемнело, когда его язык прошелся между моих влажных складочек и осторожно, совсем едва-едва скользнул внутрь.

– Что ты, как же?.. – выдохнула я, мучаясь от нехватки воздуха в сжатой спазмом груди. Жар горячей волной облизнул тело, лавиной прокатившись от настойчивых ласк принца верх к моему горлу, громко пульсирующим вискам и снова ухнув вниз.

– Не отвлекайся, – раздался низкий и отрывистый голос, от которого мне стало еще горячее. – Ты должна повторить увиденное… или я становлюсь.

Я широко раскрыла глаза, пытаясь понять, о чём он говорит, ведь весь туман только что сконцентрировался в его хрустальном цветке. Но, как оказалось, стоило дарку коснуться меня, как сиреневый дым начал появляться вновь.

Я прикусила нижнюю губу, пьянея от того, как его язык ласкает по кругу напряженную вершинку, как подключаются его пальцы, проникают меня, лаская изнутри, касаясь таких точек, о которых, казалось, знал только один Седьмой принц. Меня трясло от дикого пряного наслаждения. Я всё ближе и ближе подбиралась к острому восхитительному безумию, за границей которого был бы бешеный ураган и мириады звёзд.

Вот только едва я начинала терять контроль, как принц замедлялся нарочно. Меня бросало в жар, трясло, вся кожа покрылась влажной испариной, и я поняла, что Айден не прекратит меня мучить, пока я не сделаю то, что он хочет.

Поэтому, через силу сконцентрировавшись, я сажала зубы, попытавшись мысленно вновь представить ту печать со снежинкой внутри. Некоторым образом она напоминала мои собственные серьги, зиму, этот Новый год и то, как я оказалась в этом мире.

Поэтому мысленно воспроизвести снежное колдовское руно для меня не составило никакого труда. Миг – и я наполнила печать силой так, словно делала это всю жизнь.

Монетка вспыхнула и засветилась золотом.

Наверное, сыграло роль то, что я очень хотела, чтобы у меня получилось. А может быть, то, что с тех пор, как русалка что-то со мной сотворила, магия стала выливаться из моих пальцев, как из опрокинутого кувшина. Совершенно без каких-либо усилий. Колдовать стало так же просто, как, например, петь.

Поэтому, едва золотое колдовское руно загорелось в воздухе, мне оставалось лишь мысленно направить сиренево-алые облака в хрустальный бокал.

Всё снова вышло идеально, и через долю секунды комната опять была девственно чиста, а волшебный цветок-бокал стоял на столе, наполненный до краев диковинной жидкостью.

Едва у меня всё получилось, как в душе вспыхнула едва сдерживаемая радость. Хотелось хлопать в ладоши, но мои руки до сих пор были связаны. А еще хотелось поторопить губы принца… которые вдруг полностью остановились, и горячий язык последний раз прошелся по моей напряженной гиперчувствительной плоти.

– Эй, ты же обещал! – воскликнула я, чувствую почти боль от нереализованного голода.

Я вся горела, как в лихорадке, восстановить сбитое отрывистое дыхание уже просто не представлялось возможным. Каждую нервную клеточку моего тела жгло и покалывало.

Но Айден только улыбнулся в ответ. Он выпрямился, встав на ноги, подошёл к столу и взял наполненный бокал с опасным колдовским вином. Затем невозмутимо освободил мои руки от цепей и, не сводя с меня горящих глаз, сделал короткий глоток.

Алые радужки мгновенно вспыхнули, а затем стали почти полностью черными.

Он медленно облизал губы, продолжая глядеть на меня так, славно вот-вот собирался съесть.

Сердце подскочило к горлу, а затем упало вниз, рассыпавшись в основании живота раскаленными осколками.

– Пей, – выдохнул он и протянул мне бокал. Там внутри оставалась почти вся накопленная жидкость, за исключением одного-единственного глотка.

– Не хочу, – нахмурилась я, даже не думая брать протянутое.

– Думаешь, я пытаюсь тебя отравить? – ухмыльнулся он, а потом силой вставил мне в руку цветок. Взгляд принца тем временем упал на мою грудь, затем скользнул по животу и остановился где-то внизу…

Как ручеек жидкой лавы по моей коже.

– Нет, но…

– Пей! – властно бросил он, вонзив совершенно чёрный взгляд в мои глаза.

Я вздрогнула, но на этот раз противиться не смогла.

А в бокале действительно оказалось вино. По вкусу как сладкий напиток из черной смородины, украшенный пьянящей выдержанной ноткой. И жгучей мятой в послевкусии…

Вот только едва колдовское зелье достигло моего желудка, как меня будто бы с ног до головы окутало пламя. Я едва не закричала. Вот только это было пламя не боли, огонь не обжигал. Просто показалось, что разом все мое тело превратилось в живой нерв. Низ живота скрутило, самые чувствительные точки внутри начали пульсировать, будто прямо сейчас их кто-то ласкал. Каждая эрогенная зона из тех, которые я знала, и тех, о которых даже не догадывалась, начала зудеть, настойчиво требуя прикосновения. Я вся была как один большой оголенный провод, который вот-вот коротнет.

Но даже сейчас я осознавала, что причиной было вовсе не вино, а один-единственный человек, который сейчас стоял напротив меня и смотрел совершенно черными глазами.

Бокал выпал у меня из рук, с тихим звоном ударившись об пол. А я всё не могла отвести взгляд от Айдена. От его идеальной фигуры, от самого красивого лица в мире, от безупречной линии подбородка, алых чувственных губ и пронзительных глаз. Хотелось зарываться пальцами в его длинные черные волосы, ногтями царапать смуглую кожу, лишь бы заставить его быть ближе ко мне.

Я стояла на ногах из последних сил, не набрасываясь на него и не делая ни малейшей попытки показать, как сильно я схожу по нему с ума. Все мои чувства к нему словно выросли до предела, обрели свой максимум, свой экстремум.

Мне хотелось кричать от того, как сильно нужно было ощутить его внутри себя.

И хотелось плакать оттого, что я поняла, насколько на самом деле стала им одержима.

Потому что страсть всегда остаётся лишь страстью, но она должна быть на чем-то основана. Если это лишь похоть, то можно сменить объект желания, но суть останется прежней. А что, если тебе не нужен никто другой на всем белом свете? Да и на черном тоже. И на красном, и на огненном…

Сейчас на месте Айдена я не могла бы представить никого другого. Мне не был нужен никто.

Только он.

Только Седьмой принц Новой Райялари.

В этот момент Айден резко шагнул ко мне, как тигр, совершивший последний прыжок к своей жертве, сжимая в горячих руках, покрывая поцелуями мои губы, щеки, шею, спускаясь на плечи и горло. Целуя, кусая, оставляя следы от горячих прикосновений…

Он был как хищник, который искал способ разодрать добычу максимально быстро.

Он был как наркотик, без которого я могла впасть в кому.

Дарк поднял меня, будто пушинку, заставляя обхватить себя ногами, и в тот же момент проник внутрь. Вошёл, наполняя собой, толкаясь так жарко и сильно, что из горла тут же вырвался громкий стон. Всё внутри меня пылало. Я так долго ждала этого, что достаточно было сделать несколько резких, глубоких движений, после которых меня словно разорвало на части криками исступления.

Именно в этот момент я поняла, что только сейчас Айден донес меня до кровати, уронив на простыни. Уже содрогаясь от раскаленной лавы наслаждения, отравляющей сладким ядом каждую частичку моего тела, я поняла, что до этого момента он и сам не мог сделать и шагу, с силой овладевая моим телом прямо у стойки постели.

Но Айден не остановился и теперь. Одной рукой он зарылся пальцами в мои волосы, с силой сжав, погружаясь носом в пряди и тяжело дыша, шепча мне на ухо что-то невнятное, горячее, от чего кружило голову.

А потом двигался внутри меня ещё сильнее, наполняя собой, растягивая, овладевая и заставляя забывать себя от текуче жгучего наслаждения. Снова и снова.

До самого рассвета… если в мире его сознания вообще существовала смена дня и ночи.

Мне было всё равно, даже если бы рассвет никогда не настал.

Когда через несколько часов или дней я просто обнаружила себя в его объятиях под тёплым одеялом, мне уже не надо было ничего другого. Главное, что он был рядом – мой принц.

Вот только, к сожалению, вместе со здравым рассудком ко мне возвращались и воспоминания. И в какой-то момент я невозмутимо произнесла:

– Сирглинарион, к которому ты меня отправил, решил отдать меня Ренвиэлю.

– Что?! – громко воскликнул Айден, резко сев на кровати. – А раньше ты этого сказать не могла?!

– Как я могла хоть что-то сказать тебе раньше, когда… – запнулась и покраснела. В груди вспыхнул лёгкий огонёк жара, я невольно облизнула губы.

Айден мгновенно перехватил это движение, и его глаза загорелись. Впрочем, это ни капли не изменило хмурого выражения лица, напряжённые брови не раздвинулись обратно, а губы не перестали быть сжатыми.

– Ты должна была сказать сразу же, – резко проговорил принц, откидывая одеяло и вставая с кровати. – Рассказывай всё, что там произошло.

Я невольно загляделась на обнаженную фигуру дарка, однако, как только он бросил на меня очередной жёсткий и тяжёлый взгляд, пришлось мигом отвернуться как ни в чем не бывало.

Когда я вновь осмелилась искоса посмотреть на него, приготовившись рассказывать, оказалось, что на принце уже надеты плотно облегающие черные брюки, подпоясанные ремнем с черными звеньями, и распахнутая рубашка, застегнутая лишь на одну пуговицу внизу живота.

Просвещать Айдена пришлось долго, я не стала умалчивать ничего. Подробно поведала события всего прошедшего дня, начиная от прогулки по саду атриса. Упомянула заговор, о котором услышала сквозь кусты, не забыла и про мальчика, который едва не погиб у меня на руках, и, наконец, перешла к рассказу о Сирглинарионе и его проклятом кольце.

В этот момент Айден резко посмотрел на мою руку, резко приблизился и обхватил мои пальцы. Как я и говорила, на них сверкало теперь два кольца.

Дарк потянул за перстень Сирглинариона, но он не поддался даже здесь – в ментальном мире сознания.

– Не снимается, – констатировала я очевидное. – Как и твоё, между прочим. А ведь я хотела его тебе вернуть. Это у вас, у братьев, так принято, да? Дарить подарки, от которых невозможно избавиться?

– Хочешь избавиться от моего кольца? – приподнял бровь Айден, и меня вдруг прошиб холодный пот. Ведь на самом деле как раз этого-то я и не хотела.

Может, потому и не упоминала последнее время в разговоре это украшение, инстинктивно хотела, чтобы со мной осталась хотя бы маленькая частичка Седьмого принца.

Но Айден, судя по всему, увидел испуганное выражение, промелькнувшее на моём лице, и все же едва заметно улыбнулся.

– Кольцо, которое я тебе отдал, теперь твоё, не нужно его снимать.

– Оно что-то означает? – приподняла я бровь, пытаясь понять скрытый смысл подарка, на которой я, судя по всему, напросилась сама.

Ну и пусть! В животе уже помимо моей воли разлилось радостное тепло.

Айден пару секунд молча смотрел на меня, не произнося ни слова.

– Да, это кольцо означает, что ты находишься под моей защитой. На нём лежит печать Принадлежности, которую сможет считать любой маг и правоохранитель на улицах империи, а ещё оно… неважно.

Признаться, я не совсем поняла, что это сейчас было. Он пытался сказать что-то еще?..

– Просто считай, что в случае беды ты можешь продемонстрировать это кольцо в любом месте, куда бы тебя ни занесла судьба. Никто не посмеет тронуть тебя, зная, что ты собственность Седьмого принца империи.

– Собственность? – произнесла я и думала, что у меня вышло это совершенно спокойно. Будто бы мне все равно. Но стоило слову сорваться с губ, как голос почему-то дрогнул и стал выше на целый тон.

Айден стиснул зубы, не отводя от меня напряженного взгляда, но так и не поправился. Он сказал только то, что хотел сказать.

Я ведь аара, всего лишь служанка и любовница.

Однако, сделав вид, что ничего не заметила, я отвернулась, взглянув на красивый красный фонарь в резном абажуре, зажженный под потолком. И почти сразу продолжила разговор:

– А как насчёт кольца твоего брата? Я теперь и его собственность тоже? А скоро ещё стану собственностью вампирского княжича, правильно я понимаю?

Айден стиснул зубы и, не успела я договорить, рявкнул на всю комнату:

– Нет!

Мне даже послышался драконий рык.

Я быстро посмотрела на него, но он уже был совершенно спокоен. Только глаза бешено горели.

– Я не знаю, что задумал мой брат, – неторопливо проговорил дарк. – Но… стоит признать, прежде он не подставлял меня никогда. Не предавал. Кольцо, которое он тебе дал, тоже имеет печать Принадлежности. Это означает, что ты находишься под его защитой точно так же, как и под моей. С такими артефактами, если кто-то попробует причинить тебе зло, это будет означать официальный смертельный приговор. Или объявление войны, если рискнуть захочет официальное лицо.

– В свете всего сказанного, так здорово, что меня хотят отдать именно княжичу вампиров, – с нарочитым восторгом прокомментировала я, – ведь именно они те самые существа, которые уже давно мечтают развязать с вами войну!

Мне показалось, что в этот момент Седьмой принц слегка побледнел.

– Нет, – всё же ответил он через мгновение. – Этого не случится. У Детей Ночи и так есть прекрасный шанс начать войну, пока я лежу в коме. Нападение на наследника Шеллаэрде – чем не повод? Ведь я угрожал Ренвиэлю. Мог его убить. А если Кровавый Крестострел до сих пор не развернул военные действия, значит, князь преследует совершенно другую цель. И тогда, как бы это меня ни раздражало, защита Сирглинариона лишней не будет. Понять, что задумал Шестой принц, очень сложно, Селина. У него всегда есть что-то на уме. Так что я бы на твоём месте не пытался избавиться от колец. И остается только надеяться, что я прав…

Он нахмурился и сжал челюсти перед тем, как отвернуться.

– Что ж, хорошо, остался только Рейнвиэль, не так ли? – спросила я, пытаясь улыбнуться. На самом деле ни капли веселья не было у меня внутри. И совершенно не грела мысль о том, что я снова превращаюсь в пешку в чужой игре, на которую у всех вокруг слишком много планов. Кто-то мечтает вывести её с поля, кто-то – вернуть. Мне же хотелось дойти до конца доски, чтобы превратиться в ферзя всем назло.

– Я не знаю, для чего Сирглинарион предложил отдать тебя княжичу, – покачал головой Айдан и внезапно сел на постели рядом. Положил руку на моё плечо, а затем осторожно убрал волосы от лица. Так ласково и нежно, что у меня на долю секунды защемило сердце. Принц сдвинул брови, и на его лице проскочило совершенно явное чувство сожаления. Словно он и хотел бы что-то сделать, что-то изменить… но как это возможно, если на самом деле прямо сейчас он лежит в коме на собственной кровати?..

Из меня вдруг разом исчезла вся обида.

Я хотя бы имела призрачную тень свободы, хотя бы немного могла управлять своей жизнью. Айден же чувствовал себя беспомощнее куклы. И я поняла это вдруг настолько явно, что мне стало стыдно.

– Я надеюсь, что братья не согласятся, – продолжил он мрачно. – По закону они не имеют права это делать. В королевстве Огня повелитель – я. Вся власть принадлежит мне и моему будущему роду – роду Седьмого принца. Даже дофин империи не может распоряжаться здесь, – жестко проговорил он, а я услышала в его голосе нотки рычания. – Вот только… Я лежу в постели, словно живой труп.

Он резко встал и развернулся, отойдя прочь. А я только и смогла вскрикнуть:

– Айден, постой. – Протянула руку, чтобы схватить его, но не успела. – Я знаю, что ты помог бы мне, если бы сумел. Но я по крайней мере должна была рассказать тебе обо всём случившемся.

– Ты поступила правильно, – кивнул принц. – И хотел бы я сказать, чтобы ты делала так постоянно. Чтобы приносила мне свежие новости и сплетни, чтобы рассказывала обо всём, что происходит вокруг… чтобы приходила поцеловать меня, а я мог бы обнять тебя и спрятать ото всех в своих руках… – закончил он низко и неровно.

В этот момент, кажется, сердце у меня в груди перестало биться совсем.

Айден встал напротив огромного окна, с другой стороны которого начало появляться крохотное оранжевое солнце. Сейчас я видела широкую спину дарка, его длинные черные волосы, рассыпавшиеся по плечам. На прядях цвета воронова крыла играл рассвет, а мне стало ясно, что, скорее всего, в реальном мире тоже вот-вот наступит утро.

Вот только этот миг, в котором впервые, кажется, Айден сказал мне что-то настоящее, хотелось продлить до бесконечности.

– Селина, – начал принц медленно, и я почувствовала: то, что он скажет дальше, мне совершенно не понравится. Ведь это не нравилось и ему самому. – Если так получится, что ты окажешься во власти Ренвиэля, не спорь с ним.

– Что?.. – ахнула я, чувствуя, как будто сердце, болтающееся на верёвочке у меня в груди, вдруг оборвалось и упало.

А дальше принц начал говорить нечто уж совершенно ужасное.

– Ренвиэль Эстерийский – не маленький мальчик. Он княжич Шеллаэрде, наследник престола и официальный посол всего вампирского мира. Он единственный сын нынешнего Кровавого князя и будущий новый Кровавый князь. И при всем его высоком статусе можно сказать, что ему разрешено творить всё что вздумается. Наследников, а тем более единственных наследников престола обычно оберегают со всех сторон, не допускают их до самостоятельной жизни, не дают совершать ошибок или промахов. Но для Ренвиэля правил не существует и никогда не существовало. Он может явиться в Королевство Огня под прикрытием, нарушив все договоренности, может на месяц занять какой-нибудь людской бар вместе со своими верными приспешниками и наводить страх на всю округу. Несмотря на то, что официально вампирам это запрещено.

Я вспомнила тот первый день, когда мне не посчастливилось попасть в Новую Райялари. Вспомнила, как убегала из Логова Мотыльков и впервые увидела сквозь высокую стеклянную витрину красные глаза вампира.

Всё внутри тут же покрылась холодной изморозью страха.

– Но если это запрещено, неужели нет никакой возможности наказать его?

– Вампиры умеют воздействовать на разум, – покачал головой принц. – И все люди, которые могли бы рассказать об их бесчинствах, либо забывают о случившемся, либо умирают. Вампирам невозможно предъявить какие-либо претензии или ультиматумы. Они не оставляют следов и никому не подчиняются.

– Неужели нет на них никакой управы? – возмущенно выдохнула я.

– Когда-то давно – была, – кивнул принц. – Вампиры – нелюди, и издревле они подчиняются королю и королеве драконов, как и все прочие существа, кроме людей. Но около трех сотен лет назад Вайларион Черная Смерть и Амелион Златопламенная ушли из нашего мира. И вампиры отделились от Новой Райялари, создав собственное независимое княжество. Теперь официально их невозможно призвать к ответу, потому что в нашей империи нет новых повелителей, обладающих силой королей Крылатого племени.

– Это я примерно поняла, – нахмурилась я. – У вас не были провозглашены новые император с императрицей, и от этого все проблемы. Но, может быть, стоило тогда это сделать? Пусть бы твой брат сел на престол… Элайдарион ведь и так дофин, наследник?

Айден покачал головой.

– Имеет значение колдовская сила, которая передается с благословением Яросветной девы. Не регалии, а только сила. Элайдарион не обладает силой короля, как и никто из нас… Поэтому вампиры не станут подчиняться ему.

– Ясно, – тихо выдохнула я.

Правила в драконьей империи были действительно жутко сложными. Даже на трон толком не сесть, если тебя богиня не благословит. А где ее взять, эту богиню?.. Может, ее и нет уже давно, как и исчезнувшей императорской четы?..

Конечно, вслух я этого всего спрашивать не стала.

– Поэтому я ещё раз говорю тебе, – продолжал принц мрачно, сквозь стиснутые зубы, – если вдруг так получится, что ты окажешься во власти Рэнвиэля Эстерийского, не зли его и постарайся ничем не вывести из себя. Делай только то, что он говорит. Потому что…

Его голос запнулся, и я увидела издали, как ладони сжались в кулаки.

– …он вполне способен сотворить всё, что захочет, и без твоего желания. Но при таком варианте для тебя все может кончиться гораздо хуже.

– Но…

Я не знала, что сказать, потому что слова дарка повергли меня едва ли не в священный ужас.

– Неужели этого никак не избежать?.. – выдохнула я тихо.

И тогда Айден медленно развернулся и посмотрел на меня. Если прежде я думала, что он спокоен, то сейчас начала сомневаться. От дарка вдруг начала ощущаться такая мощная волна оглушительной силы, скрытой за багрово-алыми глазами, что в комнате стало трудно дышать.

– Высшего вампира слишком трудно убить, Селина… – обманчиво мягко проговорил мужчина. – Почти невозможно для простого человека. Ты ничего не сможешь сделать.

Едва уловимо он сделал упор на слове "ты", и я поняла, что в этот момент больше всего на свете он думает о том, как побыстрее очнуться. И как самому придушить княжича.

А я вот не думала, что убивать наследника соседнего вражеского государства – хорошая идея. Но мне стало чуточку легче, самую малость, потому что, может быть, теперь у Айдена появится ещё один стимул очнуться побыстрее.

Я даже сумела немного улыбнуться.

– Я вынужден просить тебя ещё об одном, – неожиданно добавил он. – Вновь. Чтобы ты больше не приходила, Селина. Сейчас послушай меня внимательно, потому что ты со мной уже очень много времени, пора уходить.

Я успела только открыть рот, как он поднял вверх палец, призывая меня замолчать.

– Ты вот-вот очнешься в моих покоях. Вспомни тот урок, которому я пытался тебя научить, и попробуй сделать видимой разлитую в воздухе тиаре. После этого тебе нужно будет её сжечь. Поскольку ты уже каким-то невероятным образом используешь эксплозию, Печать огня тебе не понадобится, я полагаю. Именно поэтому я тебе ее и не показывал. Просто вызови пламя и сожги всю магию, ставшую материальной. Так ты уничтожишь за собой следы.

Я немного подумала, вспоминая, что на самом деле и так прекрасно представляю Печать огня, но не стала этого говорить. Просто осторожно спросила:

– Но ведь исчезнут лишь следы, которые появятся от моего попадания в твою комнату. А что делать с теми следами, которые появятся после моего ухода?

Айден внимательно оглядел меня, приподняв бровь, и улыбнулся.

– Правильно соображаешь, Селина, – одобрительно кивнул он. – К сожалению, эти следы тебе уничтожить не удастся и хороший маг всё равно сумеет их отследить. Остается надеяться лишь на то, что большая часть остаточной тиаре после следующего перемещения всё же будет разлита именно в твоей комнате. Заклятия оставляют следы по большей части там, где они завершились, а не там, где были начаты.

Я снова кивнула. Не хотелось заводить разговор о том, что вряд ли у меня получится всё то, что он тут мне сегодня продемонстрировал. Я же не вундеркинд, чтобы схватывать на лету, да еще и без тренировки!

К тому же у меня были вопросы и поважнее мастерства.

– А как насчет заговора против принцев, о котором я тебе рассказала?

Айден пожал широкими плечами, его лицо приобрело холодный отстраненный оттенок. Мне вдруг показалось, что если бы те дарки, которые скрылись за чертой зачарованного здания, увидели вдруг сейчас это выражение лица, им самим расхотелось бы что-то там замышлять.

– К сожалению основных действующих лиц ты распознать не сумела. Я не знаю имен врагов и не могу даже примерно сказать тебе, от каких дарков держаться подальше. Поэтому могу лишь дать совет держаться подальше ото всех. Но, скорее всего, этого совета ты придерживалась и раньше, – вяло улыбнулся он.

– Да при чём здесь я, в конце концов? – удивилась, не вполне понимая. – Ведь кто-то хочет свергнуть тебя с братьями! И по крайней мере мать маленького Альтариона ты наверняка знаешь… Нужно что-нибудь сделать с ней, рассказать хотя бы дофину империи!

Айзен строго посмотрел на меня и покачал головой.

– Не вздумай ничего говорить, даже рот не открывай.

Я вздрогнула от его резких слов и невольно обхватила себя руками. Но принц тут же смягчился, объяснив:

– Твоё слово против слова даркессы не будет иметь ровным счётом никакого веса. Даже не думай никому рассказывать о том, что слышала.

– Значит, мне просто сидеть сложа руки? – насупилась я, в очередной раз чувствуя свою полную беспомощность и ничтожность.

– Если хочешь остаться живой, то да. – В этот момент принц вдруг медленно подошел ко мне и осторожно обнял. – Я не смогу защитить тебя в ближайшее время, как бы мне это ни было желанно. Поверь, больше всего на свете мне хочется… прийти в себя. Чтобы никто больше не имел даже малейший мысли причинить тебе вред… но я не могу.

Под его прикосновениями я начала мелко дрожать. И до меня вдруг дошло, что из всего моего разговора, среди всех тех важных новостей, которые я рассказала сегодня Айдену, больше всего его волновало то, что кто-то может мне навредить. И даже зреющий заговор практически никак не затронул принца.

– Так беспокоишься об обычной ааре? – тихо спросила я, уткнувшись в его широкую грудную клетку.

От Айдена пахло огнём, и даже один этот запах, горячий и дикий, обжигал меня раскаленным свинцом, пролившимся по внутренним органам.

Мне ужасно хотелось услышать ответ на свой вопрос. Но Седьмой принц Новой Райялари не произнёс ни слова, просто продолжал прижимать к себе, ероша ладонью мои волосы и шевеля их на макушке своим дыханием.

– Тебе пора, – еле слышно произнес он. – Совсем скоро утро.

В тот же миг всё вокруг начало будто бы проваливаться куда-то в бездну. Я ещё стояла в объятьях Айдена, ещё ощущала его руки на своей спине, но уже видела, как стены его вымышленной ментальной комнаты пошли трещинами и стали расползаться, будто нарисованные краской рисунки.

В самый последний момент я взглянула в огненные глаза, которые смотрели на меня неотрывно, и замерла. Губы Айдена шевельнулись, почудилось, что он что-то сказал. Что-то ужасно важное, трогательно знакомое. А еще щемяще нежное и безумно невероятное.

Но я уже ничего не услышала. А затем просто очутилась вновь на кровати рядом с его бесчувственным телом.

За окном и впрямь оглушительно быстро занимался рассвет. Возможно, именно в это время медики захотят навестить своего подопечного, и мне нужно было торопиться убраться отсюда. А ещё замести за собой следы.

Не знаю, что помогло мне – везение, или, может быть, странный урок Айдена оказался и впрямь действенным, – но всё, что он мне поведал, я провернула с ловкостью и почти без труда. Все мои мысли были заняты той самой последней фразой, которую я так и не услышала.

Появление остаточной тиаре, разлитой в воздухе этой комнаты, не произвело на меня никакого впечатления. Я просто пару раз взмахнула рукой, глядя, как с моих пальцев капает знакомое жидкое пламя, и вся материализованная магия исчезла.

А через мгновение я уже находилась в собственных покоях, пытаясь придумать, что же делать дальше.

В этот момент я ещё не знала, что прямо сейчас братья Седьмого принца уже фактически решили мою судьбу.