Глава 10

За час до этого момента.

– И все же я думаю, что твое предложение – не лучшее решение в нашем случае, – медленно проговорил Элайдарион.

Несмотря на то, что дело шло к рассвету и вся ночь уже была позади, он так и не ложился спать. Все прошедшие часы он провел, изучая документы по дипломатическим договоренностям с Шеллаэрде, пытаясь найти решение проблемы. Надеясь обнаружить пункт, который был бы уже нарушен княжеством вампиров. Что-нибудь такое, от чего можно было бы отталкиваться в официальных переговорах в попытке надавить на вражеское государство.

На данный момент у них был лишь смертельно раненный Айденион и слова Ренвиэля о том, что на него было совершено вероломное нападение вышеуказанного Седьмого принца. При этом страшное ранение Айдену было нанесено оракулом, которая вообще никогда не относилась к вампирскому княжеству, даром что жила на их территории уже более трех сотен лет.

То есть предъявить претензии было вроде бы не к кому. Зато Шеллаэрде много чего имел им предъявить.

Отбросив десятки изученных документов, Элайдарион так ничего и не нашел. Однако, даже несмотря на это, он все еще не хотел отдавать княжичу вампиров девушку, ради которой его брат разорвал сильнейшее руно пятого уровня. Это произошло в тот день, когда они всемером составили септаграмму магии своими телами, чтобы патрулировать империю. Не нужно было считаться одним из лучших умов Райялари, чтобы понять: ради простой аары Айденион никогда бы так не поступил. А это означало, что женщина для него слишком важна.

Если брат однажды очнется, на что дофин не переставал надеяться, опасаясь даже думать об обратном, он будет в бешенстве, обнаружив девушку у вампиров.

– Почему же? – невозмутимо и с легкой ленцой в голосе спросил Сирглинарион.

Он сидел в кресле у камина, прикрыв глаза, и, если не приглядываться, создавалось впечатление, что он и вовсе спит.

Однако его волосы продолжали едва заметно светиться призрачной зеленью и иногда колыхаться, словно из окна дул ветер. Это означало, что Шестой принц очень даже в сознании и наверняка внимательно следит за всем происходящим.

– Потому что Айденион явно дорожит этой Селиной, – спокойно ответил дофин, поднимаясь из-за стола. – А я не собираюсь вредить собственному брату.

Он с хлопком закрыл толстый том законов Шеллаэрде и отвернулся.

Отравленное сердце даже не шелохнулся.

– А и не надо вредить, – ответил он через мгновение так же текуче и мягко, как прежде. – Пусть аара Селина сама выбирает. Разве у нас аар принято принуждать?

Элайдарион повернулся к брату так резко, что пара книг упала со стола.

– В смысле?

– В прямом, – ответил Шестой принц, наконец открыв глаза. – Аара не рабыня, не правда ли, Элайдар? Если она пожелает сменить хозяина, разве вправе мы ей мешать?.. Пусть княжич Ренвиэль предложит ей свою защиту и покровительство, и посмотрим, какой выбор она сделает.

– С чего ей менять покровительство? – мрачно спросил дофин, нахмурившись. Он видел, что Сирглинарион что-то задумал, но, как и прежде, понять ход его мыслей было слишком сложно.

Колдовской зеленый свет вспыхнул в глазах Сирглина и потух.

Если бы Элайдарион не знал Шестого принца так хорошо, его бы точно хорошенько встряхнуло от увиденного. Однако официальный наследник престола был довольно близок с братом… и помнил, что с тем произошло. И потому остался совершенно спокоен.

Похвастаться подобной выдержкой и осведомленностью могли очень немногие. Если точнее, Первый принц был всего лишь одним из четверых существ во всей империи, кто знал правду.

Отравленное сердце тем временем продолжал:

– Разреши нашему уважаемому послу Шеллаэрде пользоваться услугами аары, но на двух условиях. Первое: он будет обязан каждый день возвращать ее в Чертог Огня, если девушка сама не пожелает обратного, – неторопливо и будто-то бы со скрытой улыбкой говорил он. – И второе: официально Селина перейдет под его покровительство, опять же только если сама того захочет.

Элайдарион нахмурился еще сильнее.

– Но…

– Возьми Кровавую клятву, – продолжил Сирглинарион, и на его губах и впрямь появилась улыбка. – Тогда княжич выполнит все в точности и не подумает умыкнуть красавицу к себе.

– И ты думаешь, что Ренвиэль ее даст? – приподнял бровь дофин. – Зачем ему это делать?

– Даст, – кивнул Шестой принц. – Чувствую… сердцем.

Улыбка стала по-настоящему широкой.

– Тем, которое у тебя отравлено, или другим? – беззлобно хмыкнул Элайдар.

– Тем самым, другого у меня нет, ты же знаешь.

– И если он согласится… – вернулся к серьезной теме дофин, но брат за него продолжил:

– То, сделав так, как я говорю, ты одновременно заставишь Шеллаэрде подписать пакт о ненападении, ничего не дав взамен. Потому что официально аара Селина останется в своем атрисе. А уж если она уйдет по собственному желанию, то ты уже не будешь иметь к этому никакого отношения.

Элайдарион резко выдохнул и упал обратно в кресло.

– Твой план ужасен, – низко проговорил он, протягивая руку к чистому листу бумаги. В руке тут же вспыхнуло из пламени чернильное перо. – Он мог прийти в голову только тебе, клянусь Громтуманным.

– Но мой план сработает, – приподнял черную бровь Сирглинарион, а затем встал с кресла и направился прямиком к его столу, не сводя глаз с пера, что уже выводило буквы приказа.

– Даже не сомневаюсь, – вздохнул дофин империи, ставя свою подпись внизу листа. Вслед за красивой размашистой закорючкой рядом на нежной карамельно-желтой бумаге сам собой вспыхнул золотой дракон. Он свернулся полукругом, огибая подпись волшебным хвостом, как неподделываемая истинная печать. – Так и быть, ты меня уговорил. С сегодняшнего дня клыкастый мерзавец сможет входить в покои аары Селины. Атрис Седьмого принца будет официально открыт для Ренвиэля Эстерийского, посла Шеллаэрде, на рассвете… А когда Айден очнется, ты будешь объясняться перед ним сам.

С этими словами дофин империи протянул документ брату, и тот с легким шутливым поклоном его принял.

– Защитные печати будут скорректированы раньше, чем взойдет солнце, мой принц, – мягко проговорил Сирглинарион, и на его губах все еще была улыбка.

Элайдарион повернул голову к окну, наблюдая, как первые лучи светила уже появляются над горизонтом.

– Как же ты собрался успеть? – усмехнулся он, но, когда вновь вернул взгляд Шестому принцу, оказалось, что в комнате его уже не было.

Он исчез так тихо, как и всегда. И ничто не указывало на то, что он вообще тут был: осколочной тиаре эксплозии не разливалось в воздухе, а инертная тиаре, медленно растекающаяся вокруг и обычно реагирующая на вспыхивающие заклятья легкой рябью, сейчас была спокойна, как в штиль.

Все указывало на то, что эту ночь в своем кабинете Элайдарион провел совершенно один. И только с чернильного пера вниз капнула одна густая черная клякса прямо на стол, еще хранящий призрачный след исчезнувшего документа.

* * *

Селина

Первым делом этим утром я решила принять ванну. Усталость не ощущалась, несмотря на то, что всю ночь я провела возле Айдена. Вероятно, пока мы находились в его ментальном мире, там же успели отоспаться. Теперь я была бодра и свежа, но предчувствовала, что грядущий день будет вовсе не так спокоен, как хотелось бы. Шестой имперский принц по прозвищу Отравленное Сердце сделал меня то ли частью какой-то непонятной ловушки для вампиров, то ли странной дипломатической хитрости. Оставалось ясно одно: легко мне сегодня не будет.

Поэтому, стараясь морально подготовиться к неприятным сюрпризам, я залезла в огромную, сверкающую медью ванну и набрала воды, что вытекала прямо из красивых квадратных отверстий в стене. Никаких вентилей тут не было, всё приводилось в действие с помощью прикосновения к красивым камням, напоминающим маленькие фонарики. Они тут же зажигались приятным розоватым или голубым светом, сигнализируя о включении горячей или холодной воды.

Также рядом на золотистом бортике стоял удивительный прибор с множеством пружинок внутри, скрытых за прозрачным ограненным стеклом. Стоило мне коснуться его пальцами, нажать какую-то кнопочку, как он завибрировал, наполнился водой и на моих глазах стал выпускать пузыри прямо в ванну.

Хотелось захлопать в ладоши и засмеяться, словно мне было лет десять. Я вдруг подумала, что если бы у меня были дети, то им бы наверняка очень понравилось тут. Огненный Чертог был прекрасным местом! Очень красивым и полным волшебства. Жаль только, что для простых людей вроде меня большая часть волшебства здесь была злой…

Стараясь не погружаться в мрачные мысли и не вспоминать о том, что сердце Огненного Чертога – Айденион Огненнокрылый – сейчас в коме и не приходит в себя, я опустилась в горячую ванну и закрыла глаза.

Следующие полчаса были одними из самых спокойных и прекрасных моментов, что я провела здесь. Мне удалось многое обдумать и даже принять кое-какие решения относительно собственного поведения с имперскими принцами и княжичем Ренвиэлем.

Поэтому, выходя из ванны, обернутая в пушистое и тёплое полотенце, я уже не ощущала себя просто слабой человеческой девушкой в холодном драконьем дворце. Мне было действительно хорошо, и оставалось совсем немного до того, чтобы почувствовать себя как дома.

Сама себе я в этом, конечно, не признавалась, но о родной квартирке в собственном мире я уже почти не вспоминала. Меня там никто не ждал, кроме работы и коллег, с которыми бок о бок я проводила все свое свободное время. А это, признаться, весьма сомнительная причина для ностальгии.

Здесь у меня был Айден. Несмотря на все неурядицы и проблемы, мысли о нем острым рыболовным крюком пронзили мое сердце, и другой конец удочки был в руках самого принца. Так что вздумай я попытаться навсегда его покинуть, и невидимая леска натянулась бы, и вместе с этим крюком вырвалось бы и сердце.

Едва я вышла из ванны, задумчиво вытирая волосы и безуспешно пытаясь найти в груди хоть пару капель тоски по дому, как увидела в своей комнате незнакомую девушку.

– Ой, вы кто? – выдохнула я, резко остановившись и испытав укол страха.

– Прошу прощения, я ваша новая служанка, – с поклоном ответила незнакомка, пока я её рассматривала. – Меня зовут Марлина.

Действительно, на девушке была довольно простая одежда красно-коричневого цвета с золотой вышивкой. Платье больше напоминало униформу, чем наряд аары. Похоже, нежданная гостья и впрямь принадлежала к числу прислуги, вот только странно, что прежде видеть ее мне не доводилось.

– А что вы здесь делаете, Марлина? – уточнила я, хотя в целом, судя по подносу в её руках, и так всё было понятно.

– Мне отдали приказ принести вам завтрак, аара Селина, – с еще одним поклоном спокойно ответила служанка и поставила поднос на прикроватный столик.

Прежде завтрак мне приносила Валира, и как-то я не задавалась вопросом, входит ли это в её обязанности. Но, если подумать, всё встало на свои места. Вряд ли главная аара в атрисе Седьмого принца и повелителя Королевства Огня обязана была разносить завтраки остальным аарам. А значит, ее место неизменно должна была занять другая девушка. Либо мне следовало питаться самостоятельно в какой-нибудь местной столовой.

Но есть ли такая в Чертоге Огня?..

Мне никто не рассказывал и посещать ничего не требовал.

– Хорошо, спасибо большое, Марлина, – кивнула я, постаравшись улыбнуться.

– Вам что-нибудь ещё нужно? – спросила девушка и после того, как я покачала головой, молча ушла.

Признаться, есть мне хотелось страшно. Колдовство, которым я занималась как минимум половину прошедшей ночи, забирало ужасно много сил. И если к некоторому опустошению после эксплозии я уже привыкла, то лечение Айдена высасывало дополнительно всю оставшуюся энергию.

Я чувствовала себя так, словно не ела неделю!

Однако прежде, чем приступать к еде, я решила сперва одеться и привести себя в порядок. Что-то подсказывало: в покое меня не оставят и в любую минуту в мою комнату снова может кто-нибудь нагрянуть.

Очень не хотелось показаться голышом перед очередными посетителями. Поэтому, резко распахнув дверцы чудесного платяного шкафа, я приготовилась вновь задержать дыхание, лицезрея прекраснейшие наряды в своей жизни. Однако поразили меня вовсе не они…

…а ирлис, развалившийся на полке прямо на модных тканях!

Зверь счастливо посапывал, будто бы не обращая на меня ни капли внимания. Более того, перед его узкой чёрной мордочкой лежала маленькая обглоданная кость. Прямо на дивном полупрозрачном подоле из серебристой органзы!

У меня воздух вышел из груди от такой наглости и от жалости к прекрасному наряду. Но совершенно неожиданно, заметив мое возмущение, Гвенвин умудрился сделать такую невинную мордочку, что прогонять его резко расхотелось.

Ирлис распахнул оба своих вытянутых колдовских глаза и взглянул на меня колдовской зеленью.

– Ну и что ты себе позволяешь, хамская твоя физиономия? – проговорила я, уперев руки в бока и не давая себя очаровать окончательно. – Ты посмотри, какое красивое платье испортил!

Ирвис слегка лениво приподнял голову и действительно огляделся, словно понимал, что я говорю. Затем вальяжно помялся на ткани, что можно было счесть за пожатие плеч, приподнял лапу и вытащил откуда-то из-под хвоста целую, почти совсем не пожеванную мясную ножку! Протянул мне, шлепнув ещё одно пятно на серую органзу, и с чувством выполненного долга уложил морду на лапы.

– Да, теперь вопросов нет, – выдохнула я, закрывая глаза ладонью, лишь бы не видеть этого ужаса. – Ну и ладно, спасибо, что хоть не всю одежду испортил, а только половину… – проговорила, протягивая руку к одному из нарядов, что висел подальше от наглого животного.

Это оказалось легкое платье из тончайшего светло-розового шелка, подпоясанное красивой золотой цепочкой. Недолго рассматривая раздобытое сокровище, я осторожно надела его и подошла к зеркалу.

Тонкий, но чуть усиленный лиф красиво очерчивал грудь, демонстрируя довольно глубокое декольте. Золотая цепочка на поясе неожиданно хорошо контрастировала с волосами, распустившимися по плечам незнакомыми солнечными волнами.

С момента своего попадания в этот мир на волосы я старалась не смотреть. Потому что стоило подойти к зеркалу, как оказывалось, что они будто бы стали длиннее и ярче. Теперь от моей довольно-таки обычной русой шевелюры, как я любила говаривать: с персиковым отливом, совершенно ничего не осталось, кроме этого самого отлива. Сейчас шевелюра была ярко-золотой, отдающей в розовый.

И если бы я не видела этот цвет собственными глазами, сказала бы, что привиделось.

И теперь девушка в зеркале выглядела ужасно знакомой и чужой одновременно. Не верилось, что вот так могу выглядеть… я.

Но, немного встряхнувшись, я отбросила пагубное самолюбование, постаравшись не зацикливаться на собственной внешности, пока это не вошло в привычку, и стала озираться по сторонам в поисках любимых и по совместительству единственных сережек.

Нахмурилась, вспоминая, куда положила украшение перед тем, как пойти в ванную, и вдруг обнаружила… что их нет на месте.

– Это еще что за фокусы… – выдохнула, думая, что перегрелась в горячей воде.

Я быстро обежала всю комнату, заглянула под кровать и в ванную, но украшения нигде не было!

А затем резко замерла, вспомнив необычную служанку, которая сегодня принесла завтрак.

– Очень странно, – выдохнула тихо, краем глаза замечая, что ирлис наконец-то выпрыгнул из шкафа, и обратившись к засоне: – А вот ты, между прочим, мог бы и проследить за странными субъектами, проникающими в наши с тобой покои! – бросила я ему, кусая губы. Серёжки действительно было очень жалко.

Ирлис дернул хвостом, даже не думая глядеть мою сторону. Затем красноречиво зевнул.

– Да-да, я поняла, что ты очень сладко спал, – проговорила я расстроенно и села на кровать. – Что же теперь делать? Не могу же я обвинять кого-то в воровстве, не имея к тому никаких доказательств? Может быть, я действительно сама потеряла эти серёжки? Вдруг они завалились куда-нибудь за матрас или вообще ты их утащил? – погладила я за ухом черного зверька.

По всему выходило, что украшение могло деться совершенно куда угодно.

Но ирлис тут же убрал от меня голову и фыркнул. А стоило мне протянуть руку к тарелке с едой, как он взял и вдруг прыгнул на поднос, перевернув его на ковёр.

– Эй, ты что творишь?! – взвизгнула я. – Ты не представляешь, как мне есть хочется! – возмутилась я уже совершенно расстроенно, вскочив с кровати. – Ну и что мне теперь делать? Есть с ковра? Хорошо хоть, платье не испачкал…

Я отошла от постели, понятия не имея, как поступить дальше. По-хорошему, было бы неплохо найти тазик, губку и какие-нибудь чистящие средства, потом прибраться тут, однако что-то мне подсказывало: среди дорогущих платьев и сундучков с украшениями вряд ли завалялись несколько швабр с половыми тряпками.

– Прекрасно… просто прекрасно, – пробормотала я устало, закрыв глаза.

И вдруг почувствовала на своей шее прохладное до мурашек дыхание. А затем услышала тихий бархатистый голос, от которого всё внутри начало потихоньку переворачиваться:

– Согласен… действительно прекрасна…

А в следующий миг к моему уху едва заметно прикоснулись чужие губы. Осторожно, едва ощутимо и будто случайно.

Я резко повернула голову, уже зная, кого увижу перед собой.

За спиной раздалось тихое шипение Гвенвина.

– Ренвиэль Эстерийский, – выдохнула я, однако все еще не веря своим глазам.

Но это была правда. Передо мной действительно стоял наследный княжич вампирского государства.

– Давно не виделись, моя сладкая девочка, – проговорил он мягко, взяв меня за руку и прикоснувшись губами к тыльной стороне ладони.

Меня бросило в дрожь. Кончики пальцев похолодели, а внутри, где-то под желудком, словно свилось змеиное кольцо ядовитого жара.

Дикие, хрустально голубые глаза напротив смотрели на меня, не отрываясь.

Ренвиэль Эстерийский был невероятно красив, но такой морозной и злой красотой, о грани которой, казалось, можно обрезаться. Его льдисто-белые волосы падали на глаза, едва прикрывая уши, но лежали в столь идеальном порядке, будто он был статуей, высеченной из мрамора. С одной стороны прямо под острыми кончиками снежных прядей виднелась длинная сережка, блестящая голубым кристаллом. Падая на нее, свет преломлялся на разноцветные блики, играющие затем на мощной мускулистой шее и широких плечах, спрятанных под бело-голубым камзолом.

В этот миг княжич замер, медленно переведя взгляд на зажатую в собственных пальцах добычу.

Я невольно посмотрела на свою руку вслед за ним и с трудом сдержала улыбку. Ренвиэль глядел на два разноцветных кольца, обхватывающих мои пальцы.

Перстни имперских принцев: Айдена и Сирглинариона.

В душе всколыхнулась мрачная радость. Я впервые была счастлива носить два этих возмутительный символа, означающих мою принадлежность мужчинам, словно вещи.

Однако либо княжич прекрасно держал себя в руках, либо его это нисколько не смутило, потому что на мягких алых губах продолжала алеть опасная улыбка.

– Что вы здесь делаете? Как попали в мою комнату? – осторожно спросила я, стараясь не выдать страха и какого-то сковывающего чувства внутри.

– Я соскучился, этого мало? – игриво ответил он, приподняв темные брови. – А проник сюда без особого труда, – добавил, изящным движением указав в сторону двери.

Я посмотрела туда же и заметила, что дверь действительно приоткрыта. Будто она вообще никогда не была заперта.

– Ко мне теперь можно входить всем, кому попало? – возмущенно выдохнула я, вспоминая утреннюю служанку и собственные исчезнувшие серьги.

– Кому попало? – переспросил вампир, и его чёрные с изломом брови нарочито удивленно взлетели вверх. – Я могу и обидеться, моя драгоценная.

Я вздрогнула и наконец высвободила собственную руку из его захвата. Княжич нехотя отпустил, выпрямился и сцепил кисти за спиной.

– Я не имела в виду вас, Ренвиэль, – осторожно проговорила, понятия не имея, как нужно обращаться к вампирскому наследнику престола. – Хотя и вы тоже, насколько я понимаю, не должны находиться утром в покоях девушки, состоящей в атрисе драконьего принца, разве не так?

– О, моя дорогая, давай уже перейдем на "ты", – промурлыкал чуть хрипло вампир, шагнув ещё ближе и злостно нарушая мое личное пространство.

В горле мгновенно пересохло, и я почувствовала, как меня будто бы ледяным кольцом окружает его холодный, едва заметный запах. Тонкий, как морозная игла, входящий в легкие… мешающий дышать, лишающий мыслей…

– Развею твои сомнения, моя красавица, – проговорил он с легкой вибрацией, вырывающейся из горла, – с сегодняшнего дня вход в твои покои мне официально разрешён. Принцы отказались от тебя – обидно, правда?

Сердце больно кольнуло, несмотря на то, что сказанное Ренвиэлем было мне уже известно. Сирглинарион ясно дал понять, что нечто подобное произойдет в ближайшие дни. Я, правда, надеялась, что времени у меня будет побольше…

– Значит… меня уже сделали вашей собственностью… – кивнула я совершенно бесцветно.

Вампир таинственно улыбнулся.

– Не "вашей", а "твоей", мы же договорились, – проговорил он, а я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Значит, правда… Я больше не была аарой Седьмого принца Новой Райялари.

Перед глазами всё закружилась, и на миг мне показалось, что я вот-вот упаду.

– Что же теперь? – выдохнула, ощутив, как ладонь Рэнвиэля мягко скользнула по моей пояснице. Вампир ещё не прижимал меня к себе, однако уже обнимал. – Я должна буду жить у вас… у тебя? В Шеллаэрде?..

Все мысли перемешались.

В голове болезненно пульсировали слова Айдана о том, что я должна выполнять все приказания вампирского княжича. Иначе мне же будет хуже.

Однако, не дожидаясь ответа, я все же высвободилась из рук вампира, сделав полшага назад. Даже если этот странный тип и имел какие-то планы на меня, я ещё пока не сдалась окончательно.

Ренвиэль склонил голову набок, с каким-то мрачным любопытством осматривая меня с ног до головы. Будто изучал мою реакцию или пытался прочесть мысли.

– Тебе не нужно бояться меня, Селина, – спокойно сказал он вдруг, словно сделал для себя какие-то выводы.

Но в этот момент я каким-то шестым чувством поняла, что прямо сейчас в его словах действительно не было лжи или чего-то скрытого. Он говорил совершенно прямо и откровенно.

– Я не драконий принц, – продолжал он, демонстративно не пытаясь больше приблизиться и глядя прямо в глаза. Пристально, внимательно. – Во мне не течёт кровь дарков, а под ребрами не пульсирует вздорный и наглый драконий дух, который только и жаждет показать, что он главнее всех. Мне совершенно незачем принуждать тебя и привязывать к себе.

Я моргнула, не вполне понимая, о чем он говорит, и внезапно увидела перед собой совершенно другого Ренвиэля.

Человека.

Нет, внешне он не изменился, но мне стало ясно другое. Ведь даже если учесть, что княжич Шеллаэрде – вампир, физически он мне гораздо ближе, чем любой из дарков, организм которых отличался от людского. Ренвиэль был человеком… хотя бы в некотором роде. Айден же со своими братьями были детьми истинного чистокровного дракона. Сына богов, как здесь было принято говорить.

А боги от людей всегда были чересчур далеки.

В этот момент в руках вампира вдруг что-то засветилось и замерцало. Я опустила взгляд, невольного поражаясь удивительной красоте волшбы, которую он решил сотворить. Княжич сдвинул ладони, почти соприкасаясь ими, но оставив узкое пространство, внутри которого начали бить маленькие молнии. Запахло озоном, а затем из серебристого тумана начал выступать потрясающе красивый цветок.

Красный тюльпан. Крупный, усыпанный крохотными капельками росы, словно бриллиантами, он привлекал взгляд и источал тонкий аромат, который хотелось вдыхать сильнее и сильнее.

Ренвиэль протянул мне цветок с лёгким поклоном, словно подарок какой-нибудь высокопоставленной особе. При этом он продолжал исподлобья глядеть на меня глубокими голубыми глазами, в которых за последнее время ни разу не мелькнул пугающий алый свет.

– Что это? – выдохнула я еле слышно. Ужасно хотелось взять подарок, подобного которому я не видела никогда в жизни.

Однако внутреннее опасение никуда не делось.

– Не бойся, – выпрямившись, сказал мужчина, и на его губах снова мелькнула понимающая улыбка. Осторожно он взял одну из моих ладоней и сам вложил в нее цветок. – Этот тюльпан – символ Шеллаэрде. Его изображение нанесено на гербы нашего княжества, мой отец носит такой же в своих петлицах.

– Спасибо, – только и сумела проговорить я.

Никак не могла понять, что означал этот подарок и что хотел этим сказать вампирский княжич. Но на ощупь цветок оказался словно живой. Алые лепестки распахнулись красивым веером, а внутри золотисто-черные тычинки тихонько покачивались, разбрасывая вокруг искрящиеся блики.

– Ты позволишь?.. – тихо спросил Ренвиэль, вдруг забирая у меня цветок и делая несколько шагов мне за спину.

Сердце ударило в горло, кончики пальцев дрогнули и похолодели.

В этот момент я вдруг почувствовала себя косулей, за спину которой крадется тигр. Наверное, это был какой-то древний инстинкт – не подпускать к незащищенным тылам опасного хищника.

Однако я не нашла ни одного убедительного аргумента, чтобы отказать княжичу, хотя и понятия не имела, что он собирается сделать.

Где-то в стороне снова раздалось предупреждающее шипение ирлиса, но зверь явно не торопился нападать, не чувствуя от моего нового гостя никакой агрессии.

Это одновременно раздражало и пугало.

– Да… конечно… – неуверенно проговорила я, уже чувствуя, как Ренвиэль касается моих волос. Это было очень странное ощущение, когда пряди скользнули по плечам и начали медленно подниматься. Когда ловкие и осторожные мужские пальцы проникли сквозь локоны, касаясь моей кожи, слегка поглаживая и вытягивая волны волос вверх.

По спине пробежала волна мурашек, и я ничего не могла с этим поделать. Ренвиэль делал с моей прической что-то возмутительное, и при этом возмутительно приятное.

Однако когда я уже готова была развернуться и попросить его меня не трогать, чтобы лишний раз не проникаться доверием к врагу, княжич что-то там закрепил у меня на голове, пряди стянулись, и, уверенно положив руки мне на плечи, словно имел на это право, вампир развернул меня к зеркалу.

– Смотри, красавица, – шепнул он, пока мурашки бежали по коже от его прикосновения.

А я уже и так смотрела. Видела, что из отражения на меня глядит смущенная девушка золотыми волосами, аккуратно и тщательно собранными в удивительную прическу, увенчанную волшебным красным тюльпаном.

– Смотри внимательно… – зачем-то добавил вампир тихим голосом, проникшим в меня словно наркотик – прямо в кровь.

Ренвиэль встал совсем рядом со мной, возвышаясь над моим левым плечом буквально на пару сантиметров позади. При этом он взял меня за руку, слегка склонив голову к шее. Будто бы хотел что-то сказать или…

Меня бросило в дрожь, я не могла оторвать взгляд от отражения.

Тончайшее светло-розовое платье, подпоясанное золотой цепью, стало выглядеть не просто нарядным, а каким-то торжественно бальным. Тюльпан в моих волосах рассыпал вокруг мельчайшую золотую пыль, а сам его цвет неуловимо переместился в сторону розоватого, будто нарочно для того, чтобы гармонировать с остальным нарядом.

Но это ещё полбеды. Княжич Ренвиэль, стоящий так близко и держащий меня за руку, теперь выглядел моим идеальным спутником. На его серебристо голубом камзоле сбоку я заметила изображение того самого тюльпана, что украшал мою прическу и являлся символом всего вампирского княжества. Серебристые волосы мужчины едва ощутимо касались меня и так же хорошо сочетались с его нарядом, как мои золотые сочетались с моим.

Княжич выглядел ослепительно красивым, и, как ни странно, я рядом с ним смотрелось ничуть не хуже, напротив удивительно гармонично вписываясь в пару для наследника вампирского престола.

Не знаю, откуда в моей голове взялись эти мысли и образы. Может быть, я сошла с ума. А может, решение драконьих принцев отдать меня настолько сильно выбило из колеи, что я почти решила послать всех драконов подальше и поселиться в Шеллаэрде.

Встряхнув головой и зажмурившись, я постаралась вспомнить, о чём думала всего несколько минут назад. В сознании разливался какой-то сладкий дурман, и размышлять не хотелось вообще ни о чём.

Как ни пыталась я вспомнить, почему прежде меня так раздражал и пугал Ренвиэль, мне это не удалось. Я даже подумала было, что он применил какое-нибудь вампирское внушение и мне требуется немедленно от него избавиться. Однако, мысленно удостоверившись, что я всё ещё схожу с ума по Айдену и помню о том, что он находится в коме, слегка успокоилась.

"Ничего не произойдет, если я буду постоянно вспоминать своего драконьего принца, – попыталась убедить я себя. – Моя главная цель сейчас – чтобы Ренвиэль не закусил мной на обед и чтобы Айдан наконец пришел в себя. Тогда он наверняка сможет меня освободить… А дальше хоть трава не расти".

Получалось, что в остальном мне бояться нечего. Никакое вампирское внушение мне нипочём, правда ведь?..

Я снова взглянула через зеркало на княжича и, увидев, что он улыбается, неожиданно улыбнулась в ответ.

По крайней мере, в данный момент Ренвиэль не проявлял ко мне никакой агрессии, вел себя очень культурно и приятно. Я даже подумала, что познакомься мы при каких-то иных обстоятельствах, он вполне мог бы мне понравиться. Конечно, если бы к тому времени мое сердце уже не было занято Айденионом Огненнокрылым.

– Как насчет маленькой экскурсии, красавица? – проворковал мне на ухо вампир, и на этот раз я даже не вздрогнула, когда почувствовала прикосновение его дыхания к своей коже.

Это уже не было ни страшно, ни неприятно.

– Почему бы и нет?.. – пожала оголенными плечами я, заметив, как по ним скользнул взгляд Ренвиэля. И хрусталь голубых глаз на миг стал алым.

Я вдруг подумала, что алый очень даже идёт его снежному образу.

Ренвиэль чуть склонил голову набок, не отрывая от меня пристального взгляда. И вдруг широко улыбнулся, обнажив острые белые клыки.

Несколько отстраненно я отметила про себя, что должна была бы испугаться. Но страх так и не пришёл, даже когда княжич Шеллаэрде вдруг вспыхнул облаком тьмы, разлетевшись на тысячу маленьких летучих мышей, и, подхватив меня, погрузил весь мир в черноту.

Снова открыла глаза я уже совсем в другом месте. То, что мы очутились в замке самого вампирского княжича, стало ясно с первой же минуты. И если Чертог Огня, в котором правил Айден, буквально дышал жизнью, огнем и животной, хищной силой, то замок Ренвиэля Эстерийского был уже гораздо более похож на человеческий. Черные стены уходили ввысь, смыкаясь полукруглым каменным сводом. Он, в свою очередь, был украшен великолепной лепниной и удивительными картинами, изображающими прекрасных дев и рыцарей в доспехах. Зал, раскинувшийся вокруг, не поражал гигантскими размерами, однако он тоже был велик. И дело было, видимо, в том, что сделан этот зал был для людей, а не для громадных и нечеловечески сильных драконов.

Дивные ромбовидные окна украшали разноцветные витражи, сквозь которые красиво проникал солнечный свет. Преломляясь на десятки и сотни разноцветных лучей, он украшал зал лучше всякого волшебства. В самом центре под потолком висела настолько мощная люстра, что казалось, если она упадёт, то вполне может прибить человек двадцать разом. Вся она была уставлена толстыми восковыми свечами, что дополнительно наполняли зал приятным желтым мерцанием.

Мраморный пол был выложен плиткой в форме аккуратных летучих мышей, чьи черные и алые крылья перемежались в хаотичном порядке. Диковинный рисунок направлял взгляд куда-то вперед, туда, куда будто бы летели эти создания ночи. И там, вдали, стоял совершенно великолепный трон из черного полупрозрачного камня, внутри которого, словно вены, протянулись алые нити.

Но больше всего меня поразил не дворец с его внутренним убранством, а люди, что были внутри него. Потому что Ренвиэль Эстерийский привел меня вовсе не в пустую залу, как мне бы того хотелось. А буквально в наполненный вампирами муравейник.

Едва мы появились у дверей огромного помещения, как все присутствующие начали расходиться в стороны, почтительно склоняя головы. Нас приветствовали светлолицые женщины в ослепительных платьях и мужчины в дорогих костюмах. И что самое странное… никто из них не удивлялся нашему появлению. И никто не смотрел на меня свысока, как это было в Чертоге дарков.

А я приглядывалась. За время, проведенное в этом мире, я так привыкла к снисходительному презрению в глазах драконов и дракониц, что сейчас буквально кожей ощущала разницу. Странную, ничем не объяснимую и непонятную.

А ещё в самом конце длинного зала на том самом троне, внутри которого протянулись кровавые жилы, сидел мужчина, отдаленно напоминающий Ренвиэля. Он не был стар, и на вид ему легко можно было дать около сорока лет. Однако чем ближе мы подходили, тем все более мрачной и древней силой наполнялся воздух вокруг.

Я вдруг подумала, что если когда-то Ренвиэль казался мне истинно опасным, то я серьезно ошиблась. Потому что по-настоящему опасным был вот этот незнакомец.

Как и у княжича, у мужчины на троне были длинные белые волосы, разве что заплетенные в толстую косу, широкие плечи обтягивал чёрный, расшитый серебром камзол, с правой стороны в петлице которого и впрямь сверкал алый тюльпан. Почти точно такой же, как у меня в причёске!

Стало ужасно не по себе. Я оглядела зал в поисках похожего украшения на остальных гостях или придворных. Но, как ни странно, не нашла ничего даже немного похожего. У некоторых дам в прическах сверкали розы, у других – камелии или орхидеи. Мужчины предпочитали украшать свои костюмы серебряными бляшками и камнями. У некоторых на поясе висели кинжалы, являвшиеся и вовсе единственным предметом гордости.

Мы шли по залу всё дальше и дальше, и я вдруг с отстраненным удивлением поняла, что мне ни капли не страшно. Смутное беспокойство не стягивало нервы в жесткий узел, не сдавливало горло, а всего лишь оседало в сознании лёгкой туманной дымкой, которую можно было легко преодолеть. Поэтому, когда мы остановились всего лишь в нескольких метрах от каменного трона и мужчины, что сидел на нём, я спокойно посмотрела в его холодные голубые глаза, легко выдерживая ответный взгляд.

Шестое чувство царапнуло сердце короткой мыслью, что так быть не должно.

– О Темнейший, – начал говорить Ренвиэль, и в его обычно таком мягком и вкрадчивом голосе зазвучала непривычная властность и сила. – Да будут ночи твои темны, а годы – длинны. С радостью представляю тебе свою спутницу – прекрасную Селину, похитившую мое сердце.

С этими словами он склонил голову и слегка потянул меня за руку, чтобы я сделала то же самое. Я машинально повторила этот жест и через мгновение, когда мы оба выпрямились, заметила, как по моей фигуре заскользил любопытный, тяжелый взгляд князя.

То, что на троне сидел отец Ренвиэля, было совершенно очевидно. Слишком уж они были похожи. Но вот то, что у вампиров, оказывается, существует кровное родство, стало сюрпризом.

– Рад приветствовать тебя, прекрасная Селина, – повторил князь обращение своего сына, и мне снова стало не по себе. – Надеюсь, тебе у нас понравится, – добавил он, как мне показалось, безо всякой иронии или какого-то скрытого намека.

И это было уже чересчур странно.

Хотелось прямо сейчас повернуться к Ренвиэлю и прямо здесь заставить его объяснить, что происходит. Останавливали только десятки пристальных взглядов, направленных со всех сторон, и один – самый острый – от самого князя Шеллаэрде.

– Благодарю, – только и сумела проговорить я, кусая губы, чтобы хоть немного привести себя в адекватное состояние.

Предчувствие снова царапнуло сердце.

Ренвиэль поклонился, мягко заставив и меня сделать то же, и стал разворачиваться, чтобы уйти прочь. Я бросила последний взгляд на повелителя вампиров, обнаружив, что позади его трона, оказывается, расположился целый бассейн, который сейчас почему-то был пуст.

Затем мы повторили свой путь через весь этот длинный зал, на протяжении которого придворные снова нам кланялись, и вышли прочь через широкие черные двери из фигурно выкованного металла.

Как только моя нога переступила широкий порог, в тот же миг рядом опять вспыхнуло черное облако, и Ренвиэль обратился облаком летучих мышей. Стало ясно, что вся прогулка была лишь данью церемониям и местному этикету. Только совершенно непонятно, зачем княжич Шеллаэрде только что официально представил меня повелителю вампиров и всему двору.

Все это я отмечала у себя в голове отстраненно, какой-то задней мыслью, потому что в реальном времени со мной творилось нечто настолько новое и необычное, что думать о чем-то другом было слишком сложно.

Ведь я тоже стала черным облаком!

Прежде колдовство Ренвиэля проходило для меня незаметно, непонятно, потому что по большей части я испытывала сковывающий сердце ужас. Такой сильный, что не могла нормально соображать и наблюдать.

Теперь же мне было совершенно не страшно, видимо, человек привыкает ко всему… Поэтому я в полной мере ощутила, как мое тело меняет форму и будто бы вовсе исчезает, растворяясь холодной тьмой. Однако стоило прислушаться, мысленно замереть на секунду, как я услышала шелест крови и тихие, мягкие хлопки десятков маленьких крыльев…

Моих крыльев.

Я с трудом открыла глаза, которые оказались по привычке зажмурены, и увидела, что мир вокруг окрасился в красный. Небо и земля двигались ослепительно быстро, и где-то внизу лестница сменялась каменным полом, пол – зелёной лужайкой, залитой солнцем, а трава с алыми тюльпанами – мягким угольно-черным ковром.

В этот момент тьма и кровавый свет, в который почему-то окрасился мир, исчезли, и я вновь стояла на собственных ногах в комнате, где на этот раз мы были с Ренвиэлем одни. И пока было совершенно неясно, для чего мы перенеслись сюда.

– Располагайся, милая, – проговорил снова бархатный голос за спиной, едва шевеля мои волосы.

Я не обернулась, с интересом разглядывая окружающую обстановку.

Передо мной была относительно небольшая прямоугольная комната, с одной стороны которой стена превращалась в великолепный полукруглый балкон, с крыши которого падали вниз тонкие изумрудные лианы с белоснежными цветами.

А на самом балконе стоял накрытый на двоих стол. На багрово-красной скатерти блестели серебром тарелки, столовые приборы и даже бокалы. Все – из блестящего, кое-где отделанного черным металла. Кубки были инкрустированы алыми камнями, ложки и вилки – тонкой и гладкой эмалью, напоминающей кровь.

Но больше всего привлекла мое внимание еда, а не удивительные приборы. После ночи с Айденом я не успела позавтракать, спасибо Гвенвину! И вот теперь при виде сочных утиных ножек, истекающих золотистым соком, кувшина вина, десятка тостов с зеленью и крючочками креветок у меня буквально потемнело перед глазами.

– Угощайся, – проговорил Ренвиэль, легонько подталкивая меня в спину, – это все для тебя.

– Для меня? Одной? – переспросила я, кажется слишком громко сглотнув и глянув через плечо на княжича.

Ренвиэль широко улыбнулся. Так широко, что из-под алых губ снова сверкнули клыки.

– Боюсь, если позавтракать решу я, то тебе будет уже не до утки с трюфелями, – чуть хрипло рассмеялся вампир и почти силой усадил меня за стол.

Едва до меня дошло, что имелось в виду, как Ренвиэль уже сел напротив и невозмутимо схватил кувшин с вином, наполняя бокалы.

Однако, несмотря на очевидный намек, я снова как-то не особенно впечатлилась перспективой быть укушенной, гораздо больше внимания уделяя приготовленному для меня позднему завтраку.

Следующие несколько минут княжич сидел молча, а я не обращала на него ни малейшего внимания, потому что казалось, если прямо сейчас не съем хотя бы половину приготовленной утки, упаду в голодный обморок прямо здесь. И что тогда помешает моему новому клыкастому хозяину отужинать бесчувственной мной?

В общем, мысли меня посещали самые рациональные и ни капли не романтичные. Даже учитывая всю красоту заготовленного сюрприза, восхитительного подаренного тюльпана и дивного вкуса утки.

Едва болезненный голод, наконец, ушел, я смогла думать рационально, ни на что не отвлекаясь. Более того, тот факт, что я почему-то совершенно перестала бояться вампира, вдруг позволил мне рассмотреть сложившуюся ситуацию со всех сторон, не вплетая в нее собственные переживания. А еще – попытаться понять, почему же это все вообще происходит.

Что-то внутри настойчиво напомнило, что, вообще-то, при первой встрече Ренвиэль уже пытался мной перекусить. А потом и вовсе украл и притащил к полумертвому оракулу в надежде дать мне колдовское имя без моего желания.

Но просчитался.

И вот теперь я здесь. В его замке, в вампирском княжестве, представленная его отцу как его спутница, похитившая сердце наследника престола.

Не странно ли? Не многовато ли для одной скромной служанки?

Я отодвинула от себя тарелку с едой и, поставив локти на стол, уперла подбородок в сцепленные ладони, внимательно взглянув на беловолосого княжича.

Создавалось впечатление, что Ренвиэль всеми силами пытался уверить меня в собственном… расположении? Увлеченности? Влюбленности?..

В том, что я ему интересна.

Он сменил тактику. В его действиях больше не было нарочитого запугивания или безразличия на грани жестокости. Он начал дарить подарки, кормить и обходиться со мной, как с принцессой.

И если это не ухаживания за возлюбленной, то что?

Потому что в ухаживания верилось слабо.

– Чего ты добиваешься?

– Как тебе еда? – спросили мы одновременно.

Ренвиэль улыбнулся. Из-под алой верхней губы как-то игриво сверкнули клыки, которые вампир даже не пытался скрывать, в отличие от своих истинных мотивов.

– Ты первая, – кивнул он, скопировав мою позу и положив подбородок на сцепленные руки.

Я удивленно приподняла бровь, прищурившись.

– Утка – блеск, паштет – огонь, вино – вообще сказка, – выдала я, не отводя взгляда от блестящих голубых глаз.

Ренвиэль даже не моргал.

– Полагаю, что так и есть, – проговорил он неторопливо, – по крайней мере, это лучше, чем отравленный омлет, рассыпанный по ковру в твоей спальне. Дарки так не любят тебя, что хотят отравить?

Он сказал это все так невозмутимо, словно размышлял о бессмысленности сочетания салатовых кружев на лиловой юбке или нелепости турнюра в моде современных вампиров.

– Что ты сказал? Отравленный омлет?.. – выдохнула я, мгновенно вспоминая завтрак, который уронил на пол сегодня утром мой ирлис. Завтрак, от потери которого у меня сердце три раза кровью облилось, а желудок скрутился узелком. – Моя едва была отравлена?!

– А ты не знала? – с легкой иронией спросил княжич, приподняв бровь. – Я думал, ты потому и не стала его есть. От омлета так фонило эребулой, что не заметить было трудно.

– Я понятия не имею, что это такое и как оно пахнет, – проговорила я ошарашенно. – Эта эребула… меня убила бы?

На мгновение в сознание закралась мысль, что вампир лжет. Может, пытается запугать, но зачем?..

Страх все равно не пришел. Судя по всему, это была часть вампирского влияния, и теперь я вдруг ощутила это совершенно точно. На что еще, интересно, Ренвиэль умел воздействовать?..

– Не убила бы, – покачал головой княжич. – Из корней эребулы добывается особое масло. Его легко добавить в любое блюдо, где масло и так входит в рецепт. Подмена будет незаметна для любого, чье обоняние недостаточно развито. Для людей в первую очередь.

– Так что со мной было бы, если бы я все же позавтракала? – настойчиво выдохнула я, даже подавшись вперед.

Улыбка на губах княжича стала едва заметно шире.

– Ярость, – ответил он несколько туманно. – Ты была бы в бешенстве примерно десять часов. Любая мелочь была бы способна вывести тебя из равновесия, выключить разумную часть твоего сознания.

Я откинулась назад на стуле, так до конца и не веря. Однако тот факт, что Гвенвин лишил меня сомнительного удовольствия попробовать завтрак с сюрпризом, говорил о том, что Ренвиэль, скорее всего, не лжет. Ирлис меня защитил, ведь его обоняние гораздо лучше моего. Оставалось неясно только, откуда ему известен запах этой эребулы, ну да это уже не слишком важно. То, что мой диковинный зверь понимает гораздо больше, чем прикидывается, я узнала уже давно.

Также в копилку правдивости слов княжича можно было кинуть одну монету за факт появления в моих покоях новой служанки и еще одну – за пропажу сережек.

Вряд ли все это лишь череда совпадений. Скорее уж чья-то диверсия в мой адрес. Только вот чья?..

И вот тут у меня вдруг появился еще один вопрос к вампирскому наследничку.

– Как ты проник в мои покои? – спросила я, сдвинув брови и вспоминая, что и новая служанка сделала это легко и невозмутимо. А ведь Валира говорила, что сам Айден накладывал на мою дверь защитные заклинания, препятствующие появлению врагов.

Ренвиэль мгновенно понял, что я имею в виду. А вот то, что он решил не лгать, меня даже слегка удивило:

– После того как Айденион Огненнокрылый впал в кому от черного золота, печати, которыми он защитил твои покои, сломались, – проговорил он, на этот раз без улыбки. А затем пригубил вина из своего бокала.

Алые губы заблестели, и он неторопливо их облизал.

– Полагаю, что не только я сумел воспользоваться сложившейся ситуацией, не так ли?.. – приподняв бровь, спросил он. – Кто-то хочет тебе навредить, моя хорошая. Хочешь, я найду его и убью?

Он снова отпил из бокала и спокойно поставил его на стол. Металлическая ножка мягко легла на шелковую скатерть.

– Благодарю, – сжала губы я. – Полагаю, что если навредить мне хочет кто-то из дарков, то у тебя все равно не получится выполнить свое обещание, – фыркнула я в итоге.

И потянулась за кувшином, чтобы самостоятельно налить себе вина в опустевший бокал.

Ренвиэль поднялся так быстро, что я едва успела заметить. Выхватил у меня кувшин и, расположившись за левым плечом, медленно наполнил серебро чаши.

Когда пузатый кувшин так же тихо приземлился на стол, княжич склонился к моему уху и, опершись о столешницу по обеим сторонам от меня, выдохнул:

– Не стоит недооценивать меня, милая Селина… Убить дарка не так уж сложно… Тем более если делать это ради такой красивой женщины…

Горячее дыхание коснулось моей кожи, и вопреки ощущениям повеяло колючей стужей. Воздух вокруг, казалось, начал потрескивать от растущего напряжения.

Я на миг закрыла глаза, пытаясь прислушаться к тому, что происходит внутри меня, и… резко развернулась, взглянув в льдины мужских глаз.

Между нами оказалось не более ладони звенящего воздуха.

– Зачем я тебе нужна, Ренвиэль Эстерийский? – спросила я прямо и твердо, совершенно уверенная, что больше ему меня с мысли не сбить. И надеясь, что не ошибусь.

– Какие непростые вопросы ты задаешь, Селина, – ответил мужчина негромко, а затем вдруг обхватил мою ладонь, потянув на себя и заставив встать. – Разве знает сокол, почему он летает под облаками? Разве знает смертоволк, почему вынужден разрывать горло косуле, чтобы не умереть от голода?

– Ты сам отвечаешь на свои вопросы, Ренвиэль.

– Зови меня Рэн, – оборвал он, направляясь на широкий каменный балкон.

И через мгновение передо мной как на ладони раскинулся весь Шеллаэрде. Оказалось, что комната, в которой мы находились, располагалась на самой вершине огромной черной башни. До земли тут было так далеко, что перехватывало дыхание. Прохладный воздух щекотал ноздри, и казалось, вот-вот можно будет дотронуться до облаков.

А еще я видела вдали множество домов. Больших и маленьких, каменных и деревянных. Они располагались на приличном расстоянии от замка, словно дворец повелителей вампирского княжества нарочно выстроили подальше от жилищ простых горожан. У меня вдруг закралась мысль о том, что в этих домах могут вести свой скромный быт… люди. А вовсе не вампиры. Слишком уж обыкновенными смотрелись эти места.

– Не думаю, Селина, – проговорил тем временем Ренвиэль, вдруг отпустив мою руку и опершись локтями о перила балкона. В один миг он стал выглядеть… почти нормальным.

Хрустально-голубые глаза устремили взгляд вдаль, и где-то на их дне тонули отблески янтарного солнца, неуловимо приобретая алый оттенок. Легкий ветерок трепал белые, как снег, волосы. Золотыми бликами переливался кристалл в сережке княжича.

Он больше не смотрел на меня, и мне мгновенно стало легче. Словно невидимый груз упал с плеч.

Это оказалось настолько странным, что мигом заставило задуматься о том, насколько же велика его сила, что даже взгляд так тяжело ощущать на своей коже.

С Айденом все было иначе. Его сила не придавливала, не разрушала. Может быть, кого-то другого, но не меня. Вокруг него распространялась аура власти, напоминающая по ощущениям… огонь, который согревает каждый нерв в твоем теле. Он может и обжечь, но со мной такого не происходило никогда.

Сила же Ренвиэля с первой минуты нашей встречи была совершенно непонятной. Чужой.

Только сейчас, когда он вдруг начал говорить со мной, будто со старой знакомой, я получила возможность узнать его чуть лучше.

– Этот замок, в котором мы находимся, – центр Кровавого Крестострела, символической восьмилучевой звезды, каждый луч которой – это одно Алое графство с населением в несколько тысяч вампиров и еще больше – людей. Восемь высших вампиров, Алых графов, подчиняются моему отцу – повелителю Шеллаэре. Это огромная сила, Селина.

– Что ты хочешь этим сказать? – негромко проговорила я и шагнула ближе к перилам балкона.

Ренвиэль бросил на меня короткий острый взгляд и снова посмотрел вдаль. Однако даже после него внутри будто остался холодный след.

На вопрос вампир не ответил, вместо этого проговорив:

– Шеллаэрде могло бы защитить тебя от кого угодно. Могло бы стать твоей крепостью.

– Но мне не нужна защита, – сдвинула брови я.

– Точно? – переспросил тут же княжич. – А то мне казалось, что в Чертоге Огня тебе не слишком-то рады.

Он повернулся ко мне вполоборота и, приняв вальяжную, расслабленную позу, добавил:

– Или, может, я ошибаюсь? И ты вовсе не бесправная служанка в доме своих хозяев?

Он коротко кивнул в сторону мой ладони, и я вздрогнула, опустив взгляд на два блестящих перстня.

– Наверняка эти красивые побрякушки, на которых стоят печати имперских принцев, даже невозможно снять, – все говорил и говорил он, заставляя меня хмуриться и мрачнеть. – То есть по своей воле ты выбрать свою судьбу не сможешь, Селина. И ты знаешь, что я прав.

– Зачем ты мне это говоришь? – выдохнула я, чувствуя себя так, словно он только что наступил на пару моих больных мозолей.

Ведь даже для Айдена я была всего лишь любовницей, что уж говорить об остальных. Это в моем мире, если девушка нравится парню, а он – ей, они вроде как равноценные партнеры. А в Райялари я не более чем прислуга, греющая постель хозяина.

Однако снова, несмотря на прямой вопрос, Ренвиэль не торопился пояснить свои мотивы. И все же он медленно, но верно двигался к цели.

– Несколько веков назад Шеллаэрде отделилось от Новой Райялари именно по этой причине, Селина, – спокойно говорил княжич. – Потому что вампиры не желали быть чьей-то вещью. Придатком к империи самовлюбленных ящериц, решивших, что они могут править миром.

– Ящериц? – фыркнула я, представив реакцию Айдена на это прозвище.

Хороша ящерица с пятнадцатиметровым размахом крыльев.

Ренвиэль пожал плечами, едва заметно усмехнувшись. Однако улыбка тронула губы едва-едва.

– Ты хочешь того же, чего когда-то хотели и мы, – продолжал вампир. – Мы с тобой похожи.

На этот раз фыркнула я.

– Поэтому ты как-то заколдовал меня, что я даже высоты не ощущаю? – с мрачным весельем спросила, на секунду перевесившись через перила балкона.

Высота была просто головокружительной. И несмотря на то, что прежде в подобной ситуации я испытала бы если не ужас, то серьезный рациональный страх, то сейчас не чувствовала ровным счетом ничего.

Я думала, Ренвиэль смутится, что его воздействие было обнаружено. Однако он даже бровью не повел.

Вот наглый тип!

Вместо извинений он улыбнулся самую малость шире, не сводя с меня голубых кристаллов своих глаз.

– Я тебя не заколдовывал, – проговорил он, и кончики клыков блеснули из-под алых губ. – А что, милая Селина, ты уже чувствуешь, как ужасно хочется оказаться в моих объятиях?

От этой наглости у меня аж дар речи пропал. Но когда вампир улыбнулся еще шире и шагнул ко мне, по-тигриному мягко, но настойчиво скользнув рукой на мою талию, я не нашла ничего лучше, как с силой ударить его в грудь.

– А вот и нет! Еще чего! – возмутилась я, окончательно взяв себя в руки и осознав, что странный мороз по коже, который появлялся у меня от близкого присутствия княжича, больше не появляется. Я уже не теряла самообладания и не забывала, о чем думала минуту назад.

Ренвиэль отошел на полшага и громко рассмеялся низким грудным смехом. Вампир вовсе не казался расстроенным.

– Что смешного? – выдохнула я, сложив руки на груди.

– Ты… такая дикая, – наконец проговорил он, – словно ирлис, только вчера выбравшийся из своей чащи.

– Это оскорбление? – прищурилась я, но Ренвиэль только покачал головой. А потом, как-то незаметно вздохнув, ответил: – Я не пытался задурить тебе голову, хотя, полагаю, это было бы несложно, учитывая твою магическую несостоятельность, – серьезно ответил он. – Но воздействие на твой разум и впрямь имеет место быть, и я восхищен, что ты его заметила.

– Ага, значит, все же заколдовал! – воскликнула я, ткнув пальцем в мягкую голубоватую ткань его камзола.

Губы Ренвиэля дрогнули, а затем он просто перехватил мою руку и резко уничтожил все то небольшое расстояние между нами, что еще минуту назад дарило призрачное ощущение уверенности.

– Ничего подобного, – повторил он. – Цветок в твоих волосах…

Он медленно поднял вторую руку и вынул у меня из прически розовато-алый тюльпан.

– Это Кровавый тюльпан Шеллаэрде, – медленно проговорил он, крутя тонкий стебелек между пальцами, пока я зачарованно смотрела на тоненькие тычинки, разбрасывающие вокруг едва заметную золотую пыль. – Редчайшее растение, выведенное в оранжерее нашими селекционерами. Подобного не растет нигде во всем мире. Он обладает особыми свойствами…

С этими словами княжич вдруг поднял другую руку, в которой все еще держал мою кисть, и неторопливо поднес к своим губам, оставив поцелуй на самом сгибе.

Я вздрогнула, чувствуя, как его прикосновение обжигает кожу. Попыталась отнять руку обратно и… не встретила сопротивления. Вампир отпустил меня мгновенно, продолжая говорить:

– Но Кровавый тюльпан не способен вызвать приязнь. Он лишь заглушает страх и переживания. Позволяет мыслить здраво, а иногда и бесстрашно. Лишает слабостей. Поэтому мой отец никогда не снимает его со своей одежды. Поэтому он является символом нашей династии.

Я прищурилась.

– И больше ничего? – спросила подозрительно, старательно прислушиваясь к себе.

Признаться, если задуматься, то и впрямь больше ничего особенного я за собой не наблюдала. Если убрать полное отсутствие даже самого минимального беспокойства, я казалась себе совершенно прежней.

– Ничего, – кивнул вампир. – Сперва от воздействия цветка мысли могут слегка перемешиваться, но, как только аромат прочно оседает в крови, разум становится кристально чистым.

– Зачем же ты это сделал?

– Разве не понятно? – приподнял бровь он, но на этот раз как-то доверительно, что ли… И невесело улыбнулся. – Ты же меня боялась. А мне это ни к чему.

– Вот как? – выдохнула я с легким возмущением. – Так тебе же нравилось, что я тебя боюсь, разве нет? Не надо пытаться меня обмануть… снова! Надо же, какой добрый вампир, какой ласковый и обходительный! Папе представил, двор княжеский показал, и покормил вкусно, и защиту предложил! Не вампир прямо-таки, а конфета!

Сказала и, вырвав из рук княжича цветок, выбросила его с балкона вниз.

Не знаю, то ли мне вино наконец ударило в голову, то ли от высоты в голове помутилось, но понесло меня откровенно и сильно. Похоже, увиливания Ренвиэля окончательно исчерпали мое терпение, и в один прекрасный момент нервы таки затрещали по швам.

Тем более что и цветок вдруг перестал помогать…

Ренвиэль проследил за растением, и в его глазах на миг мелькнула тень тоски. Но исчезла она довольно быстро.

И в этот самый миг произошло нечто, что уловить моим разгоряченным разумом удалось не сразу. А именно: вампир вдруг так быстро сменил положение, обогнув меня и прижав своим телом к перилам балкона, что я едва не закричала.

Сердце ударило в горло, потому что, едва повернув голову и взглянув вниз, я поняла, что почти зависла над бездной, придавленная и удерживаемая только близостью вампирского княжича.

– Да, мне нравилось, что ты боишься, – хрипло и низко проговорил он, сильнее вдавливая меня в перила, заставляя еще дальше отклоняться назад. – Тебе же тоже нравится испытывать страх, разве нет? Ты же для этого выбросила тюльпан… Нравится осознавать, что еще секунда – и ты умрешь? Давай, почувствуй… Ты же так хотела чувствовать то, чего я тебя лишил…

Его слова одновременно больно резали и будто давали понять что-то важное. Но из-за ослепляющего ужаса я не могла сообразить, что именно. Мысль, что я в любой момент могу полететь вниз, в бескрайнюю даль основания башни, буквально вколачивалась мне в сердце раскаленными гвоздями, заставляя сжиматься от ужаса.

С цветком действительно было легче соображать. Но цветка больше не было.

– Ну… что же ты молчишь?.. – чуть тише выдохнул княжич, склонившись к моей шее, а я не могла даже шевельнуться. Боялась вздохнуть.

Контраст момента ужаса с моментом бесстрашия, который ускользнул минуту назад, был слишком разителен.

Я не могла вымолвить ни слова. А потом с отвращением к себе почувствовала, как в уголках глаз появились слезы бессилия и страха.

В ту же секунду Ренвиэль меня отпустил, одним резким движением отпихнув от края балкона. Усадил обратно за стол и налил вина, вложив в руки бокал.

Когда дрожащими пальцами я поднесла его к губам и глотнула, услышала его спокойный голос:

– Я не чудовище, Селина. Я всего лишь высший вампир.

– Это не одно и то же? – сквозь зубы спросила я, сделав еще один глоток, и заметила, как сжались челюсти княжича. Он моргнул, задержав глаза закрытыми на миг дольше.

Я его обидела. Но в этот момент мне было настолько наплевать, что сложно даже передать.

– Чего бы ты ни думала обо мне, я не получаю удовольствия, видя, как женщина страдает. Страдание – это уродство. В нем нет ничего привлекательного, – спокойно проговорил он, и на этот раз, похоже, не лгал. На его лице не было ни намека на улыбку.

– А в страхе, значит, есть? – приподняла бровь я, когда заметила, что руки уже чуть меньше дрожат.

Стало ясно, что он блефовал. Снова просто пугал меня…

Уголок губ Ренвиэля дернулся, а в глазах появился знакомый блеск.

– Если страх смешан с удовольствием, то, бесспорно, да.

Я встряхнула головой, стараясь не думать о том, на что он намекает.

– Ты ничего не знаешь об удовольствии, – бросила я скорее от обиды, чем действительно для того, чтобы продолжить этот диалог. В голове внезапно всплыло лицо Айдена. Смуглое, очерченное черным водопадом волос… Его живые огненно-красные глаза, в которых тонули обсидиановые икры… Его голос, от которого все внутри покрывалось раскаленными мурашками…

Когда я вновь посмотрела на княжича, оказалось, что он улыбается. В очередной раз, когда мои слова должны были его оскорбить, они лишь развеселили.

– Не думаю, что ты можешь судить, не попробовав, – ухмыльнулся он низко и дерзко.

– И не подумаю попробовать! – фыркнула я в ответ и отвернулась.

– Давай договоримся, упрямая, но умная девочка, – не собирался сдаваться княжич, еще шире улыбаясь. – Ты ведь умная, не так ли? И сама сможешь принять решение, безо всяких дарков и их принцев, правда?

Я насторожилась: что-то уж больно подозрительно звучали его слова.

Ренвиэль, увидев, что я слушаю его внимательно, тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа:

– Я обещаю тебе защиту. Обещаю вырвать из когтей любого дарка. Убить любого, кто обидит тебя. Ты будешь сама вершить свою судьбу, Селина. Я даже не буду напрашиваться стать твоим господином вместо Айдениона Огненнокрылого. Ты будешь сама себе хозяйкой.

– Какие… странные общения. С чего ты взял, что они мне нужны?

Ренвиэль ни капли не смутился.

– Если моя помощь тебе не понадобится, то и пользоваться ею тебя никто не принуждает. Со всех сторон выгода, не так ли? – Голубые глаза снова блеснули.

– И что же я должна буду дать тебе взамен защиты, если ты даже не планируешь делать меня своей служанкой, или как тут у вас это называется?.. – проговорила я неуверенно, вспоминая, что в Королевстве Огня каждый, кто не может защитить себя сам, должен иметь над собой власть более сильного.

Ренвиэль выдержал паузу, медленно приложив бокал к алым губам и не сводя с меня горящих глаз. Словно в замедленной съемке я увидела, как он делает глоток, почти ощущая, как вино согревает изнутри его горло. И в этот самый миг его глаза на секунду зажглись алым.

– Всего лишь одно желание, – ответил он наконец.

И серебряный бокал глухо ударил о мягкую скатерть.

– Что? Какое желание? – сдвинула я брови.

Губы Ренвиэля дрогнули в улыбке.

– Узнаешь, когда согласишься.

– Вот уж и не подумаю! – воскликнула я, вскочив из-за стола. – Кто знает, что ты попросишь? Убить кого-нибудь, переспать с тобой или снова дать мне колдовское имя, как тогда… у оракула, – я сбилась, резко расстроившись, когда перед глазами всплыло бледное лицо Айдена и кинжал из черного золота, испачканный его кровью.

Челюсти сжались, на коже выступил холодный пот.

Определенно, Кровавый тюльпан ограждал меня от переживаний и страхов. И теперь, когда его не было, я снова чувствовала, как сердце трещит от самого ужасного воспоминания в моей жизни.

– Обещаю, что не буду просить ничего из перечисленного тобой, – пожал плечами Ренвиэль. – Не буду требовать выйти за меня замуж или стать моей рабыней, служанкой или собственностью. Ты останешься верна себе, как я и обещал.

Я резко взглянула в его глаза, пытаясь найти там следы лжи. Но голубые льды его радужек были, как всегда, бесстрастны и почти болезненно остры.

Однако я все равно его почти не слышала, глядя в бледное лицо и вспоминая, как он дрался с моим драконьим принцем.

Моим.

Моим…

– Ты собирался убить Айдениона тогда, в логове Оракула, не так ли? – выдохнула я, не разжимая челюстей, которые свело будто судорогой.

Взгляд вампира посерьезнел, брови дрогнули, готовые сдвинуться, но лицо осталось неподвижным.

Только вековые льды еще сильнее похолодели.

– У меня вообще не было в планах драться с принцем Райялари, Селина. Не забывай, что это Айденион явился к лаиссе. Айденион ударил первым.

– Он защищал меня! – воскликнула я, всплеснув руками. – Он забирал меня после того, как ты выкрал меня из его замка!

– То есть после того, как я забрал его собственность? Из его замка? Это тебя так злит? – переспросил Ренвиэль, неторопливо вставая из-за стола и снова подходя ко мне. Но на этот раз он больше не улыбался. Его руки были сцеплены за спиной.

Вот только каждое его слово будто било тонким кинжалом в самое сердце.

“Его собственность…”

– Айденион Огненнокрылый явился к оракулу Шеллаэрде, чтобы забрать назад то, что принадлежит ему. Как вещь, – продолжал вампир все глубже вгонять кинжал. – Чтобы никто не смел бросать тень на честь драконьего принца. Чтобы никто не смел посягать на то, что принадлежит повелителю дарков Королевства Огня…

– Нет, – покачала я головой, не понимая, почему губы трясутся. – Он не поэтому пришел меня забрать… – Взгляд сам собой запутался в рисунке ковра.

– А почему же? – нарочито удивленно спросил княжич и осторожно коснулся моего подбородка, заставив взглянуть на себя. – Может, потому, что любит тебя? Человеческую аару, связать жизнь с которой ему запрещено законом старейшин? Девушку, которая навсегда останется только служанкой в его дворце даже после того, как он женится на какой-нибудь благородной даркессе вроде Ильнарион Ночной Искры?

– Женится?.. – выдохнула я невольно, не успев остановить себя.

– Обязательно женится, – серьезно сказал Ренвиэль, и снова я безуспешно искала улыбку на его алых губах. Насмешку в льдистых глазах.

Ее там не было. Он говорил совершенно откровенно.

А я чувствовала чудовищное жжение где-то под ребрами. Словно кинжал уже вынули из груди и теперь из нее хлещет кровь.

Я резко отвернулась от Ренвиэля и отошла к балкону, но, не переступив порога, прислонилась плечом к дверному проему. Мне нужно было немножко воздуха. Совсем чуть-чуть.

– Мне незачем лгать тебе, Селина, – между тем раздалось из-за спины. – Я хочу, чтобы ты мне верила. А потому от меня ты услышишь только правду. И я не стану давить на тебя, – добавил он, и краем глаза я заметила, что он оперся на дверной проем балкона с другой стороны, также глядя в бесконечность голубого неба. – Ты сама поймешь, что рядом с Айденионом Огненнокрылым тебе нет места.

– Но…

Я хотела что-то сказать, поспорить с ним. Доказать, что все не так и Айден любит меня так же, как я его. Но правда была в том, что Айден никогда не признавался мне в любви. Это лишь моя выдумка или мечта – с какой стороны ни посмотри, обман.

Я влюбилась в драконьего принца с первого взгляда. С того мига, как утонула в колдовских глазах цвета алого пламени с черными всполохами. С той секунды, как увидела улыбку на его губах и услышала голос, от которого под кожей будто сплетались раскаленные змейки.

Но для Айдена я была лишь необычной девчонкой, которую он выкупил из Логова Мотыльков – местного борделя. Может быть, интересной – в силу моей иномирной природы. Может быть, где-то привлекательной, покуда он еще не успел со мной наиграться… Вот только было понятно, что таких аар, как я, у повелителя Королевства Огня целый атрис. Больше двух дюжин девушек!

– Не нужно давать ответ сейчас, – покачал блондинистой головой вампир, и ветер заиграл в снежных прядях. – Я хочу, чтобы ты пообещала мне желание. Сама. И я не сделаю ничего такого, что было бы тебе неприятно или принесло ненужные и опасные последствия. Ничего такого, о чем ты могла бы пожалеть. Не так уж страшно, правда?..

Он повернул ко мне голову и еле заметно улыбнулся.

– И ты не скажешь, что за желание? – приподняла бровь я.

– Не скажу, – шире улыбнулся он. – Но взамен выполню любое твое. Сделаю так, чтобы никто не смог тебе навредить, Селина.

Я пожала плечами и отвернулась.

– Хочу обратно в атрис, – проговорила, глядя, как далеко в небе две маленькие точки-птицы кружат друг напротив друга, словно в неведомом танце.

Сердце тоскливо защемило.

– Могу отнести тебя прямо сейчас, – проговорил вампир спокойно, чем чрезвычайно меня удивил.

– Разве я могу отправиться обратно? – выдохнула я недоверчиво.

Мне-то казалось, что я окончательно сделалась собственностью Ренвиэля и все разговоры, которые он тут вел о свободе, – это вроде как обещание на будущее. А оказывалось, что он и сейчас меня совершенно не держит.

Но почему?..

– Можешь в любой момент, – кивнул вампир. – Знаешь… пожалуй, я даже не буду пытаться вернуть тебя.

Сдвинув брови, я взглянула в его светлое лицо, пытаясь понять, что он имеет в виду. Ведь если Ренвиэль подписал соглашение с Элайдарионом, то ему нет смысла отпускать меня. Он теряет преимущество, ради которого согласился на условия дарков.

В это время княжич шагнул ко мне, взяв мою ладонь. Но едва я напряглась, гадая, чего этот вампир там опять удумал, как он просто застегнул мне на запястье маленький тонкий браслет. Это была скромная золотая цепочка, привычно желтая, солнечная и яркая. А на ней поблескивал один-единственный маленький камушек-капля кроваво-красного цвета.

Как капля крови…

Однако со стороны украшение не казалось ни дорогим, ни богатым, даже слегка теряясь на фоне крупных перстней из черного золота, которые мне подарили драконьи принцы.

– На эту цепочку никто не обратит внимания в Чертоге Огня, – пояснил вдруг Ренвиэль, демонстративно убрав руки за спину и больше меня не касаясь. – На звенья наложена простенькая печать отвода глаз.

– И все? – удивилась я, опасаясь, что подарок будет содержать в себе какое-нибудь новое неприятное колдовство вроде порабощения разума или заклинания страсти. От этого вампира можно было ожидать чего угодно!

Однако, сколько я ни прислушивалась к ощущениям, пытаясь разгадать тайну подарка, ничего не чувствовала, кроме скуки и желания отвернуться от украшения.

Очень необычно! Но, похоже, печать на цепочке и впрямь работала!

– Не совсем, – покачал головой Ренвиэль. – Вот этот гранат, – он кивнул на камушек, который я покрутила между пальцев, – позволит тебе позвать меня. Это моя собственная капля крови, особым образом превращенная в минерал. Секрет его изготовления известен только в моей семье. Поэтому, если позовешь, я услышу.

– Позову? – переспросила я, прищурившись.

– Позовешь, – утвердительно кивнул вампир, и белоснежные клыки снова сверкнули из-под улыбающихся губ. Словно он был уверен в том, что говорит. – Когда тебе понадобится моя помощь, взамен которой ты будешь готова отдать мне одно желание, – добавил он. – А рано или поздно помощь тебе обязательно понадобится в том змеином гнезде, куда ты так хочешь вернуться.

– Драконьем гнезде, – зачем-то поправила я, и Ренвиэль улыбнулся шире. – И зря ты так уверен. Полагаю, что этот подарок мне не понадобится.

– И все же не снимай его… хотя бы до тех пор, пока не очнется Седьмой принц, – проговорил Ренвиэль. – После этого к тебе вернется защитник, которого ты так жаждешь, и тогда, так и быть, можешь выкинуть мой подарок. Но до этого момента… обещай не снимать.

– И тогда ты перестанешь неожиданно появляться в моих покоях, как негаданно подхваченная простуда?

Ренвиэль сжал губы, но не перестал улыбаться.

– Клянусь. Не приду, пока не позовешь.

Я фыркнула, тряхнув рукой и позволяя цепочке свободно болтаться на запястье.

– Ну, тогда прощай, Ренвиэль Эстерийский, – помахала я ему, разворачиваясь и, почти не глядя, проливая на пол струю жидкого колдовского огня, мгновенно скрутившегося в спираль. – Вряд ли свидимся еще когда-нибудь, – проговорила я, шагая внутрь портала, что вел в мою комнату в Чертоге Огня.

И уже не слыша, как вампир, не двинувшись с места, тихо бросил:

– Наивная девочка…