ГЛАВА 18

Проснулась я в тепле и уюте на кресле капитана, аккуратно завернутая в толстую цветную ткань. Рядом расположился Ар. Он сладко спал на кресле второго пилота и немного хмурился во сне.

«Очаровашка!» — послала ему мысленный посыл и потянулась, прислушиваясь к ощущениям в теле. Воспоминания о проведенной «ночи» нахлынули, заставляя жмуриться от удовольствия. Мой страх и пекло мертвой планеты, его горящие ревностью зелёные глаза и миг обладания… поцелуи до распухших губ и его нежные объятия после.

Вздохнула и открыла глаза, окончательно просыпаясь.

Крошечная капитанская рубка утопала в темноте космоса. Мягкий свет звёзд окутывал ее пространство, проникая сквозь толстое панорамное стекло-экран. Тихонько сходила в небольшой санузел, умылась в крошечном бортовом душе и оделась. Ар спал, раскинувшись на кресле второго пилота, и будить его не хотелось. Да что будет, когда он откроет глаза? Ведь в сущности ничего не изменилось!

Нахмурилась от неприятных мыслей. Постояла ещё, глядя на его расслабленное лицо, мотнула головой и выбралась в коридор, плотно прикрывая за собой дверь.

«Прогуливаться» и собираться с мыслями было, в принципе, негде. Всего три небольших круглых двери: в санузел, в душ, и в камеру Сареса.

Осмотрелась, мысленно задавая вопрос:

«Что я тут делаю? Человечка и космос! Чужая! Не к месту! Что? Я? Тут делаю?!» и, не найдя ответов, решительно двинулась к Саресу. Просто в остальных местах я уже была.

Пыльный коридор инопланетного судна я преодолела за долю секунды и нырнула в угрюмую камеру, где находился Сарес. Поговорить с ним стоило…ему я верила. Я помедлила в «дверях», вчерашние сутки всколыхнулись в памяти: скипетр в рюкзаке, поцелуи в мрачной пещере, мои чувства — пугающие и непонятные. То желание убежать и никогда не видеть, то нежность, страсть и любовь… И ведь знаю, что нельзя мне все это чувствовать. Нельзя! От этих чувств ничего хорошего не жди! Ар чужой, непонятный! Мы с ним с разных планет! И в данном случае это не фигура речи. Разная жизнь, культура, вкусы, наконец! Он вот любит зелёную кашу, красный, густой напиток, напоминающий кровь. А я люблю курицу!

Я грустно улыбнулась собственным мыслям и посмотрела назад, на плотно прикрытую дверь. Тихо. Из капитанского отсека не доносилось и звука. И я медленно приблизилась к Саресу.

Мужчина не спал. Он замер напротив в неудобной позе, со скованными руками над головой и бешеным, прожигающим пространство взглядом.

— Пришла проведать? — хрипло произнес он. Пожала плечами и приблизилась, настойчиво рассматривая «оковы».

— Думаю их можно сломать, — выдохнула тихо.

— Пробовал, — угрюмо произнес Сарес и взглянул на меня. И было в этом взгляде столько эмоций. Сожаление, злость, грусть… — И ломать пробовал, и разбить стену рядом… тоже пробовал. А вот просто взять и расстегнуть замок не пробовал, только пару скачков назад догадался.

И Сарес отошел от стены. Свободно так, вальяжно устроился прямо на пол.

— Хочешь? — недовольно протянул мне маленький тюбик местного завтрака. Не отказалась. Есть хотелось зверски. Взяла тюбик и опустилась рядом с Саресом.

Открутила колпачок, с наслаждением выдавила в рот жёлтую тягучую жижу, откинулась назад. И вовремя! В смысле вовремя нашла опору!

Ар ворвался в небольшое пространство камеры как раз, когда я додавливала в рот остатки «завтрака». По этой причине я, собственно, и не сказала ему «привет».

Бешеный взгляд, блестящая рубаха с прорезями, напряжённое и злое лицо. Увидев меня, слегка успокоился. Не знаю, что он хотел здесь увидеть, но явно не тихий «междусобойчик», который мы устроили с Саресом, а оттого облегчение прямо-таки читалось на его лице.

Ар сделал медленный шаг в моем направлении и, глядя в глаза, произнес:

— Почему ты сбежала?

— Разве ты не должен был обрадоваться? — немного подправила собственные слова ухмылкой. — Я просто избавила нас обоих от неприятных минут, наполненных бесполезными расшаркиваниями и никому ненужными объяснениями.

— Ты считаешь, что я должен что-то тебе объяснять? — хмуро произнес Ар, намекая на мой былой статус рабыни. Впрочем, таковой я себя никогда не считала, поэтому без нервов, совершенно спокойно произнесла:

— Я свободная человечка, член экипажа «Идиллия», и да, объяснять, почему ты так внезапно проникся ко мне симпатией… объяснить стоило бы. Любопытно знаешь ли… Впрочем, почему ты так поступил, объяснять будешь не мне. Мне твои объяснения без надобности, а вот тем, кому необходим ценный товар, который, увы, безвозвратно испорчен, рассказать о причине внезапно вспыхнувшей страсти все же придется.

Речь получилась длинной, монотонной и немного не связной. Я пыталась заглушить пожар в груди, произнося слова ровно и безэмоционально. Не так я представляла себе «утро» после «ночи» любви с Аром. Ох, не так.

Ар прищурился и замер. В его глазах зрело бешенство.

— Значит, мои объяснения тебе не нужны?

— Просто я вряд ли в них поверю, — произнесла спокойно.

Ар сжал зубы, а потом спокойно положил рядом со мной ещё один тюбик.

— Хотел разделить с тобой трапезу, — произнес зло и выдохнул недовольно, — но ты, я смотрю, подкрепились и без меня.

Сарес подозрительно молча наблюдал за нашей перепалкой. Но, как бывает на Земле — после затишья всегда грядет буря. И Сарес… не заставил себя ждать.

— Значит ты ее всё-таки…

— Прекрати! — в бешенстве произнесла я, краснея до самых кончиков волос.

— А чего тут стесняться! Я к примеру, с самого начала знал, что этим закончиться. И по правде говоря, ждал с нетерпением, — и вот в этих его словах прозвучала затаенная боль. — Ты теперь успокоишься и подобреешь, — хмыкнул в голос, — удовлетворённые женщины они, знаешь ли, добры-ы-е, — протянул он.

Захотелось дать ему в лицо, но я сдержалась. Да и его взгляд не давал мне покоя. Не было в нем веселья, смеха и радости. Я чувствовала, что сейчас что-то будет…что сейчас Сарес дойдет до сути…

— Кстати… ты забыл ей сказать один важный моментик. Обычно такие вещи говорят дамам до траха, не так ли? Но вы, схилки, особенные… Вы обычно медлите, чтобы не распугать желающих, — мерзкий смех вырвался из груди Сареса и сейчас я его не узнавала. Мстительный взгляд, наполненные желчью глаза и яд… яд в каждом слове.

— Мы не успели объясниться, — лицо Ара застыло и побледнело. — Я буду признателен, если ты заткнешься. Желания обсуждать свои половые контакты в твоём присутствие у меня нет.

«Половые контакты?! Обидно, однако! Вот тебе и объяснения. Пара слов и все ясно и понятно».

— Итак? Скажешь ей сам или сказать мне? — резко, зло и очень нахально.

Лицо Сареса выражало готовность выложить мне «секретик», мое же — внимать. А вот Ар молчал.

— Ну что ж… скажу я. Алена, детка. Схилки-мальчики не все свое время проводят в Реале. Они иногда…общаются с дамами в живую. Только вот это сто процентный вариант сделать общительного схилка папкой! Оттого подобное времяпрепровождение бывает для схилка в жизни нечасто. Так у них принято. Нечего нищету плодить, не иначе, — злой смех вырвался из его груди.

— Что-то ты чересчур осведомлен о жизни схилков, — произнес Ар. Как ни странно, затыкать Сареса он не торопился. Неужели хотел услышать его речь?! Или это удобно — не нужно объясняться самому…

— На чем я остановился. Ах да…Так вот схилки-мальчики с дамами бывают лишь разочек. Ну, это официальная версия. Я имею в виду с подходящими дамами для схилков. А их, между прочим, раз-два и обчелся. Вот и елозят бедные схилки по планетам, в поисках той единственной, что способна принять их семя и не издохнуть после первого полового акта.

— Что?! — недоверчиво произнесла я, осознавая.

— Судя по твоим взъерошенным волосам и неутихающей радости в глазах, вкупе с отсутствием девственности — а это важное условие размножение схилков. Что — то у них там передвигается через кровь… Так вот поздравляю — ты станешь мамкой! И поздравляю снова — ты не издохла, хотя все шансы у тебя были!

— Не станет. И я бы не стал рисковать её жизнью, — тихо выдал Ар. И его лицо стало белее полотна. Он молча смотрел на меня, ловя каждый вздох, считывая эмоции, наблюдая за реакцией.

— Ах да, Алена. Не станешь! В твоём случае остаётся ещё вариант номер два! Понимаешь, в чем дело, детка, когда я искал координаты планеты на схилковской тарелке, то совершенно случайно наткнулся на базу «маток», то есть будущих «родительниц» для схилков. Так вот ты, Алена, ему, — ткнул пальцем в Ара, — не подходишь. А вот его братцу очень даже! А значит… даже и не знаю. Скорее всего, ты умрёшь. Даже не так… он убьет тебя своей любовью. Затрахает до смерти!

— А тебе-то что до этого? — выдала тихо, давя в себе глухие рыдания. Всё-таки назвать шоком то состояние, в котором я находилась не сказать ничего.

— А я не дам тебе умереть, — так тихо-тихо. — Слышишь, Аленка, не дам! — Сарес забился в конвульсиях, пытаясь броситься ко мне. Но не успел. Ар вскинул руку, и Сарес замер, дергаясь в воздухе как кукла-марионетка.

— Отпусти, — выдавила из себя. Слезы душили, мешая говорить. Почему я поверила Саресу? Так просто… и сразу. Не знаю. Наверное, потому что видела искренность в его глазах.

— Алена, мы решим этот вопрос вдвоем, — зло произнес Ар.

— Он, — махнула в сторону Сареса, — сказал правду?

— Да.

— Я беременна?

— С вероятностью в девяносто девять процентов, — тихо произнес Ар.

— Ты убьёшь меня?

— Я избавлю тебя от плода.

— Ты не сделаешь это со мной.

— Сделаю. Иначе ты умрёшь. Схилки годами ищут свою единственную, Алена. Ту, что сможет родить от высшего схилка. И ты для меня… и единственная для меня не ты. Хотя сердце говорит иначе…

— А что сердце! Причем тут оно?! За подобное другой орган отвечает! — вклинился в наш разговор Сарес.

— Замолчи, — выдали мы одновременно с Аром. Но Сарес молчать не собирался:

— Алена, ты чокнутая?! Тут же все очевидно и понятно — мужик в первый раз до бабы дотронулся… вкусил, так сказать, сладость бытия, — вякнул Сарес, — что ты, что другая — ему всё равно. Не будь такой наивной!

Ар аккуратно взял меня за руку и вывел из камеры, увлекая за собой в капитанскую рубку. Сарес продолжал надрываться за стеной, но его слов я больше не слышала. Все мое внимание занимал Ар. Я просто не верила… не хотела верить, что все так, как сказал Сарес. Я помнила глаза Ара в момент нашего единения, его стоны и слова, нежные, мягкие, предназначенные для меня одной! Не может быть это все ложью!

— Алена, все не совсем так, как сказал Сарес. Но я хочу быть с тобой честен. В его словах есть зерно правды. Алена, ты не подходишь мне ни по одному показателю… а значит ты не сможешь от меня родить. Забеременеть … но не родить.

Я приложила все усилия к тому, чтобы удержать в глазах слезы, рвущиеся наружу. Было очень трудно, но я смогла сдержаться. Не дрогнув, произнесла спокойно:

— Если я забеременела…

Ар нетерпеливо меня прервал, не дав договорить.

— Алена, моя девочка с Земли, я так тебя люблю! Я понял это практически сразу, как увидел тебя. Я пытался бороться с собой… даже радовался, что ты убежала — твоя жизнь была в относительной от меня безопасности. Но не зря схилки не должны дотрагиваться до любимых женщин, я просто сума сходил от воспоминаний о нашем поцелуе, прикосновениях, твоих мягких податливых губах. Это выше моих сил, выше самообладания и воли. Мне бы не хотелось тебя потерять…даже не так, я не готов потерять тебя и не смог бы жить без тебя.

Я похолодела от страха. Вопрос вертелся на моем языке, и задать его я решилась не сразу:

— Ты собирался быть со мной, а потом, в случае моей беременности ты не позволил бы мне рожать?

— Ты бы ни о чем и никогда не узнала. Технологии не стоят на месте, любимая. Схилки идут в ногу со временем… женщины больше не умирают… от наших прикосновений.

Каким-то не своим, ужасно хриплым голосом я все же спросила:

— И ты смог бы убить свое дитя?

Его лицо заострилось от подавляемых эмоций, а глаза превратились в щель. В них поселилась тьма. Он прижал меня к себе, резко и сильно, и прошипел в самое ухо:

— Шансов на то, что ты родишь схилка и останешься жива, безумно мало, ребенок тоже вряд ли выживет. Хотя у него шансов несомненно больше, чем у тебя. Я люблю тебя и позабочусь о тебе, спрячу ото всех, и мы будем вместе. Мы будем счастливы.

— Безоблачное счастья, — тихо выдохнула я. Кажется, наконец, я поняла важную вещь — нам не быть вместе. Никогда не быть вместе…

Ар обнял меня крепче одной рукой, в его второй руке мелькнула зеленая капсула.

— Что это?

— Волшебное средство. Устраняет все последствия.

Я заторможено кивнула, Ар вытряхнул пилюлю мне в руку, и я послушно сунула ее в рот.

— У меня есть ещё мази… — добавил Ар аккуратно, — снимают боли, если нужно. — Я не хотел причинить боль… старался все сделать аккуратно. Хотя и это не совсем правда. Схилки и аккуратность в делах любовных не совместимы. Как ты поняла, мы теряем над собой контроль. А если испытываем чувства, так вообще «сносит крышу», как говорят у вас на Земле.

Я покачала головой, пряча взгляд. Ар нахмурился, а потом обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть ему в глаза. И резко произнес:

— Я не хотел, чтобы все случилось именно так. Я люблю тебя.

— Я хочу пить.

Ар отошел от меня на шаг и повернулся спиной. Я вытащила изо рта пилюлю и проворно засунула ее в кресло первого пилота, которое было рядом. Убивать своего зародившегося ребенка я не собиралась. Верила в слова Сареса о том, что он не даст умереть. Впрочем, если выбирать между жизнью дитя и своей собственной… я сделала выбор.

— Отпусти меня, — так же резко произнесла я, — у нас нет будущего.

Бутыль в руках Ара дрогнула и подозрительно хрустнула. Ее немного покорежило, но не страшно — пить мне все равно не хотелось. Ар быстро подошёл ко мне и резко прижал к себе, укутал в яркий плед и тихо произнёс:

— Спи, Алена. Если б мог, я отпустил бы тебя. Отпустил бы еще тогда… но я не могу.

И я вырубилась, падая на ловко, а, главное, вовремя подставленные руки.