Глава 10

Когда они вернулись, Тёмный Лорд отпустил её, и Кира с наслаждением залезла в горячую ванну, полную пены. После дождливой улицы светлая тёплая ванная комната казалась благословением.

Но выйдя в одном полотенце, она замерла.

Тёмный Лорд, закатав рукава, подновлял ритуальный круг. И в этот раз на нём были настолько сложные схемы, что некоторые из них она даже не видела.

— Что это?

Тёмный Лорд выпрямился.

— Не помню, чтобы разрешал вам спрашивать. Но на этот раз отвечу. Это ваш следующий ритуал.

— Какой?

— Мы снова проникнем в сознание моего отца. Я хочу знать, откуда у него взялись силы противостоять мне. — Он с мрачным видом покачал головой. — Я был готов, а он нет. Он не мог победить, но победил. Что-то здесь не так, и я узнаю что.

Кира почувствовала, что бледнеет.

— Да вы с ума сошли! В прошлый раз вы могли погибнуть!

— Обойдусь без ваших советов, — отрезал он. — Вставайте в круг и снимайте это чёртово полотенце. И, раз уж вы настолько не верите в мои силы, — его голос сочился холодным сарказмом, — я возьму силу вашего перстня, не вашу. Раз уж у нас появился контакт, грех им не воспользоваться.

Губы Киры дрогнули.

— То есть… я вам больше не нужна?

Он вздохнул.

— Глупая девчонка. Вставайте в круг.

Кира нерешительно, переступая босыми ногами, шагнула в центр круга. Помедлила, и скомкав полотенце, бросила его на кровать.

Тёмный Лорд даже не взглянул на её обнажённую фигуру.

— Зачем вам это нужно? — произнесла она.

— Мне нужно понять, как он защитился. Иначе я не смогу провести ритуал на алтаре и запечатать его магию.

— Тот самый древний ритуал?

— Да. Давно забытый, так что его даже не вспоминают в Академии; считается, что никто на него просто не способен. — Он усмехнулся. — Но я изменю их мнение.

Тёмный Лорд взял в руки тонкую кисть, готовясь нанести защитные руны.

— Вытяните руку с перстнем, — приказал он.

— Вы давно не чертили руны, — тихо сказала Кира.

— Не было нужды: руна на вашей груди защищает вас куда лучше. Но раз уж даже моя сила не смогла охранить вас в прошлый раз…

Он не закончил.

Это было унижением для него. Постыдной слабостью. Потерять сознание, чуть не потерять жизнь, и хуже всего — допустить, чтобы кто-то причинил боль ей. Его наложнице. Его собственности.

И он не мог не отомстить. Хотя бы попытаться.

Кира послушно вытянула руку.

След от хлыста всё был виден на её груди и шее: бриллиантовая капля хрустальной чистоты больше не исцеляла её. Тёмный Лорд удовлетворённо улыбнулся, глядя на неё.

— И как вам? — негромко спросил он.

— Вам это нравится, правда? — спросила Кира. — Оставить на мне ваш след, пусть даже временно?

— Не буду спорить.

Он начал с её запястья, мало-помалу покрывая руку тёмной вязью. Прикосновения кисти, прохладные и приятные, были для неё знакомой, пусть и забытой лаской, и Кира прикрыла глаза, отдаваясь им и чувствуя, как разгорается под ней круг.

— Моя непокорная наложница, — произнёс он, переходя с плеча на грудь. — Интересно, мой отец знает, что на самом деле вы меня не бросили? Боюсь, вы не обрадуетесь, если узнает.

— Потому что я — ваша уязвимость?

— Ценное имущество, которое можно повредить или отобрать, — бесстрастно сказал он. — Как и миледи Крейн.

Кира вздрогнула.

— Не смейте двигаться. Речь о вашей жизни — и моей. Мой отец может достать меня и через вас, так что не вздумайте испортить хоть одну руну.

— Нет… милорд, — прошептала она.

— Хорошо. — Он помолчал. — Что до миледи Крейн, я предупредил её вчера.

Кира чуть не дёрнулась снова, но вовремя вспомнила предупреждение.

— Она была здесь?!

Тёмный Лорд фыркнул.

— Чтобы мы занялись любовью втроём? Уверен, вы были бы в восторге. Нет, мы говорили по защищённой линии. И я очень недвусмысленно выразился по поводу того, что лорд фон Вюрнер — мой опаснейший враг, и её хранит только тайна наших глубоко порочных взаимоотношений.

— А… её взаимоотношения с лордом Хили?

— Её дело, — коротко сказал он. — Я не буду вмешиваться.

Его движения сделались более резкими; он мазнул кистью по её соску, не заботясь о том, что линия вышла неровной.

— Но вы ревнуете, — негромко сказала Кира. — И страдаете.

Короткое шипение.

— Думаете, это ваше дело?

Кира замерла. Кажется, она и впрямь перешла черту.

— Я не хотела оскорбить вас, милорд, — прошелестел её голос.

— Но оскорбили. А теперь молчите.

Теперь он чертил руны на животе, спускаясь к самому низу. Тёмный Лорд коснулся древком кисти между её ног и усмехнулся, когда оно оказалось влажным.

— Вижу, вы вполне готовы.

Он отбросил кисть в сторону, и его губы начали произносить магические формулы. Руны разгорались всё сильнее.

— Что вы делаете? — успела спросить Кира.

Последняя формула сорвалась с его губ, торжествующая, ликующая. Его глаза блеснули.

— Наказываю.

И мир взорвался светом.

Кира почувствовала, будто её окунают головой в ведро с невозможным сиянием: она едва могла видеть. И в этом сиянии, среди маскировочной магии столь сильной, что ей были доступны лишь очертания предметов, она увидела лицо Арчибальда фон Вюрнера, сидящего за столом.

Такое знакомое ей лицо.

Нет, они с сыном не были похожи. Но она могла угадать черты. Линию бровей, впадинку под носом, холодный блеск глаз…

Никто не догадался бы. Но теперь, когда она знала, для неё, изучившую на лице его сына каждую чёрточку, это было почти очевидно.

Он ещё не ощущал их присутствия: сверкающее сияние скрывало их куда надёжнее маскировочного плаща Тёмного Лорда. Кажется, Рональд Вейер умел даже выворачивать чёрный дым наизнанку. Вряд ли об этом знал кто-то, кроме неё.

Он умел многое. Почти всё, наверное.

Но в лице своего отца Тёмный Лорд встретил достойного противника.

Глаза Арчибальда фон Вюрнера вдруг вспыхнули, и рука сама потянулась к амулету. К алому камню на груди, выточенному, как узкая подвеска с острыми гранями. Такому же, как в перстне Киры.

— Тебе не достать меня и не коснуться, — ледяным тоном произнёс Арчибальд фон Вюрнер. — Убирайся и не смей возвращаться, кем бы ты ни был.

Амулет вспыхнул. Мощнейший источник запредельной магии; Кира ощутила, как её вновь поглощает сияние.

И не успела осознать, что ритуал уже закончился.

Кира очнулась на полу. Тёмный Лорд стоял у постели, расстёгивая рубашку.

— Что… вы делаете? — слабым голосом спросила она.

— Начинаю уставать от этого вопроса, — бросил он, отбрасывая рубашку на спинку стула. — Сегодня был чертовски долгий день; я устал и измотан и отправляюсь спать. Оставайтесь, если хотите.

На лицо Киры прокралась улыбка. Он не приказал ей; он осведомился о её желаниях. Он правда настолько устал и ему было всё равно? Или…

Он сел на край кровати полуголый, обхватив голову ладонями.

— Я бы назвал наш ритуал полным триумфом, — мрачно сообщил он, — но миг торжества был кратким. Этот проклятый амулет не обойти даже мне. Никак. Ни под каким соусом. Магию мой отец почувствует, и любая попытка похищения провалится. Подослать к нему человеческого вора? Да он его испепелит.

— К вам уже пробовали подсылать человеческих убийц, — тихо сказала Кира. — Тот грузовик.

— Да. И попытка была неплоха.

— Они не учли вашу реакцию.

— Они много чего не учли. Это была проверка. С неплохими шансами на успех, но всё же всего лишь проверка.

Тёмный Лорд с глубоким вздохом откинулся на кровать.

— Мне нужно подумать. Придумать невозможный план за несколько дней… хороша задачка.

— Вы всегда можете подослать к вашему отцу меня.

Тёмный Лорд фыркнул.

— Типично ваша точка зрения: вообразить, что ваши прелести являются ответом на все мои проблемы.

Он вдруг остро взглянул на неё.

— Хотя, — негромко сказал он, — я солгал бы, если бы сказал, что мысль не приходила мне в голову… но нет. Возможно, мой двойник и был бы достаточным идиотом, чтобы послать свою женщину в объятия врага, но я скорее угоню истребитель и сброшу пару человеческих бомб на родовой особняк фон Вюрнеров, чем пошлю туда вас.

Кира подняла брови.

— Должно быть, мне следует чувствовать себя польщённой, милорд?

— Следует, — сухо подтвердил он. — Но это уже не имеет значения. Вы могли бы быть призом, подарком, который я предложил бы ему в знак примирения. Ценным подарком: вы лучший донор Академии, и это известно. Но так поступил бы только кто-то вроде Дуайта Деннета, отдавший вас Райли Хили на целый год. А я — не он, и надеюсь никогда им не быть.

— Профессор бы так никогда не… — Кира осеклась. Какой смысл был объяснять, что идея позволить ей на год стать донором влюблённого в неё Райли сильно отличалась от того, чтобы навсегда отдать мучителю и убийце?

— Он? Да запросто. У него были дурацкие представления о том, что к вам надо относиться, как к равному ему боевому магу, пусть и менее опытному, и ждать от вас помощи, а значит — подвергать опасности. Вместо того чтобы запереть вас в спальне и разбираться со своими проблемами самому.

— Оба вы хороши, — неожиданно сказала она.

Тёмный Лорд перевёл усталый взгляд на неё и вдруг засмеялся.

— Действительно. Пожалуй, спустимся-ка мы вниз. Стоит поесть перед сном; говорят, это сокращает жизнь. С моей текущей головной болью я склонен считать это избавлением.

Кира шагнула к нему. Положила прохладную ладонь на лоб.

Руку, на которой сверкал алый перстень.

И ощутила лёгкий толчок магии. Совсем неслышный, но она ощутила его. Словно кто-то потянул силу из перстня.

Кира напряглась — и с изумлением поняла, что остановила поток.

— Растёте, — с удивлением заметил Тёмный Лорд. — У вас получилось почти сразу.

— И… вы не возражаете против этого? Против того, что я не дала вам забрать магию перстня?

— Перстень больше мне не принадлежит, — раздумчиво сказал он. — К добру или к худу, он часть вас, и только что я получил неплохое напоминание, что не стоит пользоваться его силой без нужды. Но когда я буду нуждаться в нём — и в вас — по-настоящему, не советую мне отказывать.

— Иначе что?

Короткая усмешка.

— По крайней мере, я никогда не буду пытать вас так, как пытали меня самого. Знаете, в чём заключается худшая на свете пытка? Одиночество.

— А я думала, боль, — проговорила Кира.

Тёмный Лорд покачал головой.

— Боль не длится десятками лет, иначе давно наступила бы смерть от шока — или блаженное безумие. А вот невозможность сблизиться ни с одной живой душой…

— Есть книги.

— Нет никаких книг. Если вы думаете, что я собираюсь дать вам насладиться тем пособием по завершению высших ритуалов, что вы взяли из моей библиотеки, вы просчитались ещё вернее, чем когда не взяли с собой на выходные ни единого учебника.

Кира беззвучно охнула. Он заметил. Он…

— Я просто представил, что я бы сделал на вашем месте, — спокойно сказал Тёмный Лорд. — Печально, что мысль провести ночь в изучении боевой магии не пришла вам в голову.

— В подвале, — выдавила Кира.

Тёмный Лорд только усмехнулся.

— Трудности закаляют.

— Да вы издеваетесь!

— Может быть, немного. Но пока мне это нравится, я намерен продолжать.

Он вдруг обнял её, прижимая к себе за плечи.

— Маленькая усталая лгунья, — прошептал он. — Два ритуала со страшным противником. Но вы справились.

— Недостаточно хорошо для того, чтобы вы поставили мне зачёт по боевой магии автоматом.

Тёмный Лорд хмыкнул.

— Могу принять у вас зачёт по другим… искусствам, если вам так уж хочется. Как ваш лорд-ректор, уверен, я имею на это право.

— Со мной вы имеете право на всё, милорд, — шепнула Кира, прижимаясь к нему.

Он тихо засмеялся.

— Идёмте есть. Вами, увы, сыт не будешь.

На кухне нашлась жареная курица, и прежде чем Кира успела опомниться, она сама оказалась задвинутой в угол к соковыжималке с апельсином в руке, а на плите появилась кастрюлька, куда полетело растопленное масло, пряности, и, к её ужасу, две ложки мёда. Завершающим зерном стал кувшинчик со сливками.

— Держу пари, вы были первым по составлению ядов, милорд, — заметила Кира, протягивая ему готовый сок.

— Куда проще взять готовые, — рассеянно произнёс Тёмный Лорд, медленно добавляя апельсиновую цедру и крахмал. — Яд — очень простая штука. А вот еда, от вкуса которой не хочется повеситься…

— С вами, — внезапно призналась она, — я бы ела даже чёрствый хлеб. Если бы он был из ваших рук.

Он хмыкнул.

— Ржаные сухарики в масле с чесноком? У вас губа не дура.

Они вместе негромко засмеялись.

— Как вы умудрились научиться готовить? — спросила Кира. — В приюте никто не подпускал нас к кухне, в Академии тоже, а потом…

— Я не проводил всё своё время в Академии, — просто сказал он. — У меня появился друг на первом же курсе, и я отправлялся к нему на каникулы.

Кира удивлённо посмотрела на него.

— Друг? Я не знала…

— Вы много чего не знаете. Хотя памяти, кажется, лишился я, а не вы.

— Вы сами попросили, чтобы вас лишили памяти, — напомнила Кира.

— Чтобы они потеряли бдительность, а я тем временем вернул себе память и отомстил, — кивнул Тёмный Лорд, помешивая содержимое кастрюльки. — Что сейчас и происходит.

Да уж. Ещё как происходит.

— Как звали вашего друга?

— Габриэль, — отрешённо отозвался он. — Габриэль Хили. Младший кузен дальней ветви… с вашим Райли они едва ли родственники. Были.

— Он… умер?

— Его казнили. Из-за меня.

Почти все бывшие приспешники Тёмного Лорда были казнены. Конечно же.

Кира закусила губу.

— Мне очень жаль.

— Его мать прекрасно готовит до сих пор.

Он не смотрел на неё, и его голос не дрогнул. Но Кира прекрасно чувствовала его эмоции.

— Она… знает, кто вы?

— По чьей вине погиб её сын? Разумеется. Но она дала клятву, что никто и никогда не узнает от неё обо мне. Как и все, кто причастен к тайне.

— Вас убьют, — произнесла Кира. — Рано или поздно.

Тёмный Лорд хмыкнул.

— Не ранее, чем вы поведаете мне все ваши эротические фантазии. То, что вам нравится готовить голой на кухне, я уже понял. Хотите заняться любовью на барной стойке? Отодрать вас в ваш прелестный зад прямо над плитой?

— Тогда уж прямо за кафедрой, — вырвалось у Киры, и она тут же в ужасе закрыла рукой рот.

Но, судя по его сверкнувшим глазам, было поздно.

— Очень хорошо, мисс Риаз. Вижу, вы стараетесь стать примерной ученицей, раз согласны на дополнительные занятия.

— Всё ради лорда-ректора Академии, конечно же, — произнесла Кира не без толики ехидства. — Но если вас разжалуют…

— Будем держаться за руки на лавочке и есть мороженое, я понял. — Тёмный Лорд закончил с соусом и склонился над духовкой. — Так что с вашими фантазиями, маленькая лгунья? Будете врать мне, что любите лишь моего двойника, или для разнообразия скажете правду?

Кира вздрогнула. Она сама не знала ответа на этот вопрос.

Нет, она мечтала вернуть профессора, мечтала больше всего на свете.

Но любила ли она того, кто стоял перед ней?

Она боялась за него. Она его желала. И она желала подчиняться ему — и доставлять ему удовольствие. Это она знала так же точно, как то, что завтра её ждала самая низкая в классе оценка по боевой магии.

— Я хотела бы станцевать для вас, — проговорила она. — Только не вокруг шеста… просто так. И лечь распятой в ваш ритуальный круг лицом вниз.

Он выпрямился, внимательно глядя на неё, и его голос был завораживающим и мягким.

— Чтобы я повалил вас грудью в круг и приковал?

— Да, — прошептала она.

— И это всё?

Она опустила голову.

— Профессор Деннет когда-то обещал мне, что не прикоснётся ко мне, пока я сама этого не захочу. Наказывая меня. А я хотела — и молчала, умирая от собственного упрямства. И это…

— Сводило вас с ума.

Кира вскинула взгляд на него.

— Да. И сведёт меня с ума, если вы сделаете то же самое.

Тёмный Лорд долго смотрел на неё. Наконец он кивнул.

— Вы получите свои фантазии, Кира Риаз. Если будете хорошей девочкой.

— А если я буду лгать вам?

— О, тогда сбудутся совершенно другие ваши фантазии. — Он усмехнулся. — Обещаю, вам понравится.

Когда аппетитно скворчащая курица, облитая ароматным соусом, была готова, они переместились за стол в гостиной. Горел огонь в камине, и обнажённой Кире совершенно не было холодно.

— Вы не приказываете мне одеться, — заметила она. — Надеть соблазнительное бельё или что-то в этом духе.

— Вы нравитесь мне такой.

Она подняла взгляд по его обнажённому животу и груди — ему в лицо.

— Вы мне тоже, — произнесла она.

Он усмехнулся.

— Ешьте. Сейчас не время для созерцания… красоты.

Когда они давно доели и Кира вернулась с кухни, вымыв посуду, огонь уже не горел. Шум воды в ванной тоже прекратился.

Её тёмный возлюбленный лёг спать. Слишком устав, истощившись после ритуалов; даже сила перстня помогла ненамного.

И она была нужна ему.

Лёгкими шагами Кира поднялась наверх.

Тёмный Лорд не спал: он ждал её. Чуть приподнявшись, он указал ей на место рядом, и Кира скользнула под одеяло, устраиваясь на его плече.

— В эти выходные было куда меньше цепей и плетей, чем я думала, — произнесла она в темноте.

Тёмный Лорд хмыкнул.

— Вы довольно настрадались, когда смотрели на свою копию, барахтающуюся в меду. Уверяю вас, это вполне считается за полторы ночи в Железной Деве. Что до более интересных практик, для них ещё придёт время. Нужно же мне разжечь ваше нетерпение, в конце концов.

Она прижалась к его обнажённому бедру, чувствуя, как отступает сон.

— Я очень нетерпелива, милорд, — прошептала она. — И совершенно обнажена.

Его рука властно легла ей на ягодицы.

— Я заметил.

Он откинул одеяло, и что-то тонкое, металлическое, сверкающее легло рядом с ней.

— Что это?

— Спросите ещё раз, что я делаю, и я наконец-то выброшу вас в окошко, — прошептал он ей в ухо. — Возможно, в моей рубашке. Нужно же как-то проявить к вам милосердие.

Вместо ответа она потянулась к нему, нашла его твёрдость меж бёдер, сжала, медленно двигая рукой вверх и вниз, и с удовольствием услышала, как изменилось его дыхание, делаясь хриплым и резким.

— Думаете обо мне, одетой лишь в вашу рубашку, милорд? — дразняще произнесла она.

Он опрокинул её на спину.

— Зачем мне думать об этом? — хрипло спросил он, гладя её груди. — Вы уже вся моя.

Его пальцы легли на вершинки грудей, погладили, сжимая. Она облизнула губы.

— Пожалуйста, — выдохнула Кира. Он знал, как она любила, когда он брал их ртом, она взрывалась от этой ласки.

Тихий смех, и его рот накрыл её правый сосок. И одновременно что-то стальное и холодное обхватило левый.

Тонкая красивая клипса сжимала её сосок, заставляя его твердеть, заставляя всё её нутро сжиматься приятным спазмом, ожидая большего.

Его пальцы чуть сжали второй сосок, ущипнули, и её всю охватил жар.

— Ещё, — прошептала Кира.

Второй холодный зажим занял своё место, и она ахнула, когда он сжал её сосок. Тонкая цепочка между ними упала на полукружия грудей, и несколько секунд Тёмный Лорд смотрел, как её грудь опускалась и вздымалась.

— То, чего я и хотел, — прошептал он. — Увидеть вас такой.

— Вам нравится? — прошептала она в ответ.

— Когда вы задаёте глупые вопросы? Иногда.

Кира не сдержала улыбки.

И сама развела перед ним ноги, когда он опустился на колени перед ней.

В полутёмной спальне, с цепью и холодными клипсами в сосках, она была нагой, уязвимой — и желанной.

И когда кончик языка коснулся её там, в самом тайном и желанном месте — самой счастливой.

Кира лежала, откинув голову, расслабленная, погружённая в его ласки, с чувствительными от зажимов сосками, с мягким ошейником на шее. И со своим мужчиной, обнажённым, сильным и опасным.

Она застонала, протягивая к нему руки — и ахнула, когда он взял её ладони и сам положил на низ её живота.

— В четыре руки, — шепнул он. — Попробуйте сначала в две.

Это было божественно. Её пальцы, неуверенно и сначала робко трогающие себя, и его язык, уверенный, направляющий её и доставляющий невозможную сладость, в которой Кира растворялась, чувствуя, как слабеют ноги и откликается всё тело.

А затем его пальцы властно взялись за её тонкие пальчики, и удовольствие достигло пика. Кира слабо вскрикнула, из последних сил сдерживаясь, будто ожидая чего-то, — и тут пальцы разошлись в стороны, и он быстро и жадно, словно дикий хищник — свою пару, начал вылизывать её между ног, не оставляя ей ни капли влаги.

Кира протяжно простонала. Он имел её сейчас, брал её, и неважно было, что он делал это лишь ртом: сейчас, в эту минуту, самая нежная её часть принадлежала ему полностью, а значит, принадлежала ему и она. Вся, до конца, без остатка.

Ему. Тому, кто был профессором Деннетом, тому, кто был Тёмным Лордом сейчас, но уже сделал несколько шагов к возвращению. Он узнавал её заново, и она уже чувствовала знакомое тепло. Такую родную нежность.

И страсть, перекрывающую дыхание.

— Я ваша, — прошептала она. — Возьмите меня, милорд.

Он в последний раз впился в неё, чуть прикусывая, — Кира снова охнула от удовольствия — и его рот двинулся выше, прочертив цепочку поцелуев по животу. Прямо к груди, где скованные соски ждали его.

Кира никогда так не кричала от наслаждения. Движения его рта, язык, сильный и уверенный, на вершине её груди, лёгкие движения зажимов, вырывающие у неё стоны снова и снова — стоны удовольствия, которое мешалось с болью. А потом он вошёл в неё, и она почувствовала себя на тающем плоту в безбрежном море — или падающей в ночном небе, совершенно без защиты и без опоры.

Он заставлял её чувствовать себя так. И в его власти было уронить её, дать ей утонуть — или властно поднять её голову из воды, подхватить в полёте — и распятой взять на своём ложе.

— Рональд, — прошептала она, двигаясь под ним, раскидывая бёдра, впиваясь ногтями в его плечи. — Я хочу… назвать вас по имени. Хотя бы… один раз. Можно?

— Запрещать вам, смотрю, уже поздно, — выдохнул он ей в лицо. — Но вы ещё поплатитесь. Я хочу, чтобы вы поплатились.

Она обняла его ногами.

— Я отдам вам всё, что у меня есть, милорд, — прошептала она. — И себя.

Его губы накрыли её, и больше не было слов. Только медленное, доводящее её до исступления, до экстаза движение, её стоны, делающиеся всё громче, и ритм далёкого прибоя: невидимые волны удовольствия, вздымающие их тела.

Этой ночью она не видела снов.