Глава 21
Когда Кира наконец остановила машину, она долго переводила дыхание. Ей повезло, что на скоростном шоссе не было светофоров, иначе она была бы обречена: даже несмотря на длинный свитер, было вполне заметно, что брюк на ней не было. Один чужой взгляд на свои голые бёдра она запомнила бы надолго.
Но Тёмный Лорд был прав: никто её не заметил.
Не спеша она разделась совсем, оставив лишь туфли на шпильках и ошейник, который всё равно не могла бы снять. Бриллиантовая капля на цепочке посверкивала в лучах утреннего солнца.
Кира ещё раз глубоко вздохнула и вышла из машины, едва заметив второй автомобиль, припаркованный чуть в отдалении.
Она помедлила. Нарушать приказы Тёмного Лорда не стоило, но вряд ли он обрадуется, узнав, что кто-то ещё видел её обнажённой.
Наконец она решительно взяла тонкий плащ с соседнего сиденья и быстро застегнулась. Вышла из автомобиля, хлопнув дверцей.
И чуть не попятилась, когда навстречу ей из дома появился Этьен Дюпри. Правая рука Тёмного Лорда.
Он поклонился ей, и когда они поравнялись на дорожке, Кира машинально протянула ему руку, и он склонился над её пальцами.
— Позволено ли мне будет сказать, что вы потрясающе выглядите?
Он улыбнулся, и Кира не удержалась от ответной улыбки.
— Без плаща я ещё красивее, — серьёзно сказала она.
— Не сомневаюсь, вы прекрасны в любом виде. — Этьен кивнул. — И я рад, что вы отбросили глупые предрассудки и доверились ему целиком.
— Я люблю его, — просто сказала Кира. И в этот миг, в это утро эти слова были правдой.
Этьен поклонился.
— Хорошего дня, мисс Риаз.
Шум отъезжающей машины настиг её, когда Кира дошла до двери. Что ж, Этьен стал правой рукой Тёмного Лорда, и она не сомневалась, что он был стоящим союзником.
И у него была невеста. Красавица Элейн Хили, сестра нового главы Протектората. Удачный брак, наверняка задуманный не без влияния Тёмного Лорда.
Кира надеялась, что он окажется счастливым.
Она сбросила плащ и откинула его в сторону. И постучала в дверь.
Секунду спустя та отворилась.
Тёмный Лорд окинул её небрежным взглядом. Он был в чёрном, по своему обыкновению, и в руке у него дымилась чашка ароматного кофе.
— Завтрак? — предложила Кира.
Он засмеялся.
— Сразу хватаете быка за рога? Идёмте.
Если бы она рассказала кому-нибудь, что вернувший себе память Тёмный Лорд будет делать ей гренки по утрам и с совершенно невозмутимым видом делить с ней воздушную рисовую кашу, все решили бы, что она сошла с ума. И дело будет вовсе не в вишнёвом варенье.
— Вы совсем другой, чем были в прошлом, — негромко сказала она. — Вы меняетесь.
Тёмный Лорд приподнял бровь.
— Хотите сказать, что это ваших рук дело?
— Да, — просто сказала Кира.
Негромкий смех.
— Пожалуй, мне и впрямь стоит реже брать вас на выходные. Но, как ни странно, я не жалею. Кстати, я видел вас снаружи. — В его голосе зазвучали опасные нотки. — В плаще.
— Я… поступила правильно, милорд? — рискнула Кира.
— Пожалуй. Но не злоупотребляйте.
Кира отбросила длинные волосы с обнажённой груди. Он глядел на неё, откровенно любуясь.
— Сейчас вы пойдёте вниз, — хрипло сказал он. — И если вы только попробуете облизнуть эти яркие вишнёвые следы, я вас свяжу. И, возможно, буду долго щекотать вас тонкими кистями, обнажённую и беспомощную. Подмышки, ступни… я перепробую всё.
Кира соскользнула с табурета.
— Но я боюсь щекотки, милорд, — прошептала она, кладя руки ему на грудь. — Неужели вы будете настолько жестоки?
Он жадно коснулся её рта, притягивая к себе в поцелуе, вжимая в себя, заставляя с замиранием сердца чувствовать его возбуждение. Кира открылась ему, отвечая на поцелуй, и закрыла глаза.
Его губы спустились к ней на шею, откидывая волосы. Чувственно коснулись ошейника.
И он поднял её на руки.
— Скажите что-нибудь дерзкое, — прошептал он, гладя её голый живот ладонью. — Должен же я проявить к вам несправедливую жестокость хоть за что-нибудь.
— Я плохо вымыла за собой посуду, — сказала Кира шёпотом. — И убрала мокрые тарелки в шкаф вместо того, чтобы их вытереть.
Гладящая её рука сжала бедро.
— Сойдёт.
Кира едва заметила, как он внёс её в подвал по узкой лестнице: у их поцелуев был вишнёвый вкус, и она не смогла бы оторваться от его губ даже под страхом самого ужасного наказания в этом же подвале. Впрочем, мысль была… соблазнительна.
Лишь когда за ней хлопнула дверь небольшой комнаты и Тёмный Лорд вздёрнул её руки над головой, чтобы приковать к рельсу, идущему под потолком, Кира начала осознавать, куда попала.
Зеркала. Все стены, пол и потолок покрывали зеркала, и у Киры закружилась голова: она дробилась в них под разными углами, отражалась, перемещалась, переливалась.
Кира не знала, где она. Она отражалась в разных нарядах: алое откровенное бельё с разрезами, строгое кофейное, серебристый корсаж без низа, чёрный пояс от чулок на талии…
Кира наконец поняла. Экраны. В стены были встроены не только зеркала, но и экраны, неотличимые от зеркал. Записи из прошлого.
И они показывали её. Только её.
— Вы записали свои игры со мной для моего удовольствия. — Кира вскинула лицо, глядя ему в глаза. — Не сказав мне.
Тёмный Лорд скрестил руки на груди.
— Возможно, я даже поделился ими с Этьеном. Откуда вам знать?
— Не поделились бы, — шевельнулись её губы. — Никогда.
Тёмный Лорд тихо засмеялся.
— Да, вы хорошо меня знаете. Тем более что Этьен станет главой Министерства, когда мой друг милорд Антейн решит наконец уйти в отставку. Вряд ли фигуре такого ранга пристало разглядывать обнажённых искусительниц вне супружеской спальни.
— А вы их разглядываете? Обнажённых искусительниц?
— Ну что вы, мисс Риаз. Разве я похож на человека, приковывающего в своём подвале беззащитных молодых девушек, предварительно заставив их раздеться передо мной? Разве я способен сделать с вами… вот это?
Он протянул руку, коснувшись её груди, и Кира задышала чаще.
— Хотите попробовать настоящее наслаждение? — тихо спросил он. — Зная, что запись останется моей навеки?
Его рука раздвинула её бёдра, скользнув внутрь, и Кира сглотнула.
— Да, — хрипло сказала она. — Хочу.
Тёмный Лорд повёл рукой, в которой на миг появился невесомый пульт. Зеркала вдруг сверкнули, и обнажённые девушки на экранах, её копии, её отражения — вернулись к жизни. Кира остро ощущала мужские пальцы на своём лобке, внутри, на самых нежных частях своего тела. А потом Тёмный Лорд наклонился, встал на одно колено, коснулся её языком — и Кира, ахнув, бессильно обвисла под его прикосновениями, поднимаясь на цыпочки из последних сил, чтобы не упустить ни одного.
Она услышала первый громкий стон в ту же секунду, что издала свой. Одна за другой её копии в отражениях сходили с ума от острых и ярких искр наслаждения, от жаркой и чувственной страсти, от горячего дразнящего мужского языка в своей влажной глубине. Кира уже не знала, существует ли она на самом деле, прикованная к рельсу, беспомощная, обнажённая, изогнувшаяся в диком, сводящем с ума наслаждении — или она тоже лишь зеркальная копия. Из прошлого? Из будущего?
Её было невозможно, немыслимо хорошо, её тело сотрясалось в сладких спазмах, она вся пылала от жара. И одновременно на её языке ощущалась тонкая горечь. Предчувствие конца. Такого близкого: ведь ритуал будет завершён совсем скоро.
И всё будет кончено.
Кира хотела об этом забыть. Ничего не помнить — хотя бы сегодня. Скрыться в удовольствии, в нежности. Подчиниться — и перестать думать.
Но помочь ей мог только тот, кто повелевал ею.
— Накажите меня, — произнесла она. — Как следует. Чтобы я это запомнила.
Он поцеловал её внизу долгим затяжным поцелуем.
— Такое тело, — проговорил он, — будет сладким подарком.
Взмах руки, и чернота окутала нижнюю часть комнаты. И из этой черноты, натягиваясь, взлетели цепи, обхватывая лодыжки Киры, вздёргивая её ноги вверх и безжалостно разводя бёдра в стороны.
Кира охнула.
— Самое начало, — зловеще пообещал Тёмный Лорд. — Люблю зрелищность. Почти так же, как мешать боль с удовольствием.
Его губы едва заметно побледнели: здесь, в отличие от подземелий Академии, чары на цепях отнимали куда больше сил.
Но его лицо светилось триумфом.
— Нет ни одной медленной и мучительной пытки, — опасным тоном произнёс он, нависая над ней, — которой я не хотел бы подвергнуть вас. Но сегодня ваша боль будет быстрой, как потеря невинности. А ваша кровь…
Тёмный Лорд медленно, со вкусом коснулся её губ, резко укусив за нижнюю до крови. Кира вскрикнула от боли — и внезапного жгучего возбуждения.
— Ещё, — прошептала она.
Его рука скользнула ей по бедру. Властно, жёстко потёрлась между ног, вынуждая раскрыть бёдра шире. И ущипнула её, вызывая боль и возбуждение одновременно.
Кира выкрикнула — и он поймал её крик, целуя её, заглушая боль, и Кира сама подалась на рельсе ему навстречу, прижимаясь, мечтая сама расстегнуть его одежду, прижаться всей кожей…
Секунды спустя смятая рубашка полетела в сторону, и Кира облизнула губы, глядя на полуобнажённого мужчину перед ней. Сильного, грациозного, смертоносного. Дарующего боль и наслаждение.
А затем он прижал её бёдра к себе одной рукой и ворвался в неё, и три десятка его зеркальных двойников сделали то же самое. Кира застонала и хрипло охнула.
— Не останавливайтесь, — проговорила она, глядя в зеркало. — Только не…
Его рука вернула её подбородок на место.
— Смотрите на меня.
Он не прекращал двигаться в ней, выгнув её назад, заставляя открыть беззащитную голую грудь, живот и плечи. И острые движения его ногтей, обводящих полукружья под грудями, лёгкими мазками пробегающих по руке, увеличивая наслаждение многократно.
— Даже лёгкая боль — это сигнал запомнить, что с вами происходит, — прошептал он, снова накрыв её губы и с трудом оторвавшись от них. — Вам больно, значит, вы живы. А если вам больно, и одновременно вы связаны, беспомощны и раздеты?
— Я запомню эту ночь навечно, милорд, — прошептала Кира.
— Вижу, вы быстро учитесь.
Он отстранился от её лица, покусывая мочку её уха, горло, накрывая языком плечо. Пальцы прошлись по входу в её лоно, нажали на чувствительную точку, и Кира охнула, чувствуя, как всё ближе подходит к грани.
— Я… — начала она.
— Тише, — выдохнул он, — пока вы в запале страсти… не сказали очередную… глупость.
Он коротко простонал одновременно с ней, прижимая Киру к себе грудью, зарываясь в её волосы. А потом он взмахнул рукой, отведённой назад для удара — и жгучий шлепок обжёг ягодицы Киры одновременно с ярким и мощным взрывом желания, сотрясшим её тело. Она никогда не испытывала ничего подобного. Кира обмякла в цепях, запрокинув голову и слабо постанывая. И едва чувствовала, как Тёмный Лорд обхватил её обеими руками, как желанную и наконец-то сдавшуюся добычу.
— Люблю, — прошептала она.
И упала в обморок.
Кира пришла в себя на диване, закутанная в плед.
Она приоткрыла один глаз. Тёмный Лорд сидел напротив неё в кресле с книгой, задумчиво глядя в потухший камин.
— Что-то должно произойти, — негромко сказал он. — Что-то, что заставит меня выгнать из моего дома голую и босую, и вы больше не будете греться в ошейнике у моего огня. Право, мне всё сложнее в это верить.
Кира открыла было рот, но он остановил её.
— Не стоит уверять меня в обратном, мисс Риаз. Пока вы не знаете этого сами, и я тоже. А я хочу узнать. Если в вас есть нечто, что придётся мне очень не по душе, лучше, чтобы я узнал об этом сейчас, а не, к примеру, через десять лет, когда я уже привыкну к тому, чтобы вы омывали мне ноги и развлекали моих гостей.
— Вы мне не доверяете. — Голос Киры дрогнул.
— Видения не лгут. Но будущее может меняться, вы видели это сами. Если вдруг окажется, что вы раскаялись, приняли постриг, посыпали пеплом голову и не совершили того, за что я предал бы вас анафеме, я лично украду вас из монастыря и раздвину ваши ножки прямо в седле.
— Соблазнительная перспектива.
Тёмный Лорд только усмехнулся.
— Приготовьте мне обед, мисс Риаз, — сказал он. — Кстати, вы умеете петь?
Кира поперхнулась.
— Петь?
— Впрочем, неважно. Пойте. Как ваш господин и повелитель, я вам это приказываю.
Кира совершенно не умела петь. Но, тайком потирая всё ещё ноющую ягодицу, поняла, что не в силах ослушаться. И её негромкий голос напевал колыбельные и баллады всё время, пока запечённая под сыром и баклажанами камбала не оказалась на столе.
Где они долго занимались любовью, едва разделавшись с едой. И обнажённые, читали вместе на ковре, его рука поверх её ошейника.
— Вы чудовищно поёте, — произнёс Тёмный Лорд задумчиво, переворачивая страницу. — Но почему-то мне этого особенно не хватало.
— Записать вам диск? — не без ехидства поинтересовалась Кира.
Короткий, но болезненный шлепок по бедру заставил её охнуть.
— Не стоит обливать сарказмом чужую уязвимость, мисс Риаз. А вот наказать вас…
Его рука обхватила её ягодицы.
— … Стоит вполне.
Не слушая её слабых протестов, он распял её на ковре лицом вниз, и долго, со вкусом разминал её маленькую узкую дырочку языком и пальцами, прежде чем взять её там снова. (3303c)
А перед отъездом Кира снова стояла на коленях, ублажая его языком и нежным ртом прямо на подъездной дорожке, и страх, что её обнаружат совершенно голую в развратной позе, был куда меньше удовольствия от того, как хорошо ему было в те минуты.
Вечером, уже подъезжая к Академии, Кира остро ощутила, что куда охотнее осталась бы у него дома. В ошейнике и раздетая, но с ним. У его ног, на его плече, в его руках. Каждую ночь из тех, что им ещё остались.
А оставалось их совсем немного.