Глава 27

Кира стояла на летнем лугу. Пахло сочными травами, богатыми, цветными, и пчёлы мирно жужжали, обнимая клевер. В небе кувыркалась пара воробьёв, и тропинка спускалась к мерно текущей реке.

Кира узнала это место. Сюда детей вывозили из Серого Дома летом. Ненадолго, без ночёвки и под присмотром, но она любила это место.

И Тёмный Лорд, кажется, любил его тоже.

— Вот так, — прозвучал знакомый голос за её спиной, — будет выглядеть мир, когда вас и меня в нём не станет.

— Да вы оптимист, — мрачно произнесла Кира. — Сейчас самое время думать о смерти.

— А когда ещё будет время, мисс Риаз? Только в унылом склепе за чашечкой кофе, но там даже не подают хорошего ристретто. Ваш друг мистер Хили скоро сможет это подтвердить, с его-то любовью к мотогонкам.

Глаза Киры расширились.

Тёмный Лорд, как бы он ни увлекался жизнью Райли Хили, понятия не имел, что тот любит быструю езду на мотоцикле.

Это знал лишь…

— Профессор Деннет, — прошептала она, оборачиваясь.

Тот, кто стоял напротив неё, покачал головой.

— Попробуйте ещё раз.

— Рональд Вейер? — рискнула Кира.

Улыбка стоящего перед ней мужчины стала шире.

— Полагаю, я стану на состояние богаче, угадав ваш следующий выбор. Тёмный Лорд, верно?

— Ну не Светлый же, — огрызнулась Кира. — Как мне ещё вас назвать, Дуайт Риаз?

Они расхохотались вместе.

— Я тот, кого вы никогда не встретите, — мягко произнёс её собеседник. — Или встретите слишком скоро, если ритуал пойдёт не так. Но надеюсь, что это наша первая и последняя встреча.

Кира чуть побледнела, глядя в знакомое лицо.

— Кто вы?

— Точка отсчёта. Тот, кто лишился памяти и Дуайта Деннета, и Рональда Вейера, и не знает вас совершенно.

Кира открыла рот.

— А… а… а как вы узнали про мотоцикл и Райли?

— Из вашей головы, раз уж я — ваш сон. Сам я вижу вас первый раз в жизни.

Он смотрел на неё с усмешкой. Это было чудовищно странно: видеть всего лишь дружелюбного незнакомца из глаз, которые только что смотрели на неё так, будто дороже и важнее её не было никого на свете.

— Что мне сделать, чтобы больше никогда вас не встретить? — вырвалось у Киры. — Простите.

— Ничего. — Лёгкая улыбка. — Я и сам бы предпочёл оказаться галлюцинацией. Сейчас этот сон снится и главному участнику ритуала: если всё пройдёт хорошо, он проснётся с новым воспоминанием, если же нет, он забудет и меня.

Незнакомец с лицом профессора Деннета сел на траву, и, помедлив, Кира села рядом. А потом её ударило внезапным осознанием, что они оба были обнажены. И судя по тому, как он вдруг моргнул, приоткрыв рот, его ударило тоже.

— Кажется, я знаю, каким будет испытание, — не без ехидства проговорила Кира.

Он протянул руку и коснулся её волос.

— Сейчас, — проговорил он, — лишённый всех воспоминаний о вас и о себе, я хочу знать только одно: люблю ли я вас? И вы — любите ли вы меня? Возможно ли это, любить друг друга, не зная и не помня друг о друге совершенно ничего? И возможно ли вспомнить — от одного взгляда, одной улыбки?

— Это вы про любовь с первого взгляда? — с подозрением поинтересовалась Кира.

Он засмеялся и поцеловал её.

Кира закрыла глаза и сама не заметила, как оказалась лежащей в мягкой летней траве, осыпаемая поцелуями. Её ресницы, щёки, на которых ещё не до конца высохли слёзы, мягкие нежные мочки её ушей, её губы, полные и зовущие… Осторожный кончик языка накрыл их, и Кира послушно приоткрыла рот, позволяя вести себя, будто в танце.

— Кира, — услышала она. — Где бы вы ни оказались, кем бы ни был я, я хочу быть рядом с вами. Неважно, что я помню и чего я не помню: я помню каждую линию вашего тела, словно засыпал и просыпался рядом с вами каждый день. Я не помню ничего, но помню, как вы улыбаетесь. Как закрываете глаза от наслаждения, вдыхая свежий кофе. Как задумываетесь над книгой, как сбрасываете туфли, как задорно улыбаетесь через плечо. Я помню вас, мисс Риаз. Помню совершенно, потому что вы — моя точка отсчёта.

Кира улыбнулась ему.

— Неважно, помните ли вы меня, — негромко сказала она. — Я люблю вас любого. Каждое ваше отражение, сколько бы раз вы ни теряли память. Я сделаю для вас всё. И доверяю вам навсегда.

Лёгкая усмешка.

— После такого я просто обязан проснуться со всеми моими воспоминаниями, не так ли?

— Поцелуйте меня ещё, — прошептала она. — Вспомните меня.

Его руки сжали её грудь, и Кира ощутила знакомый прилив возбуждения. Тепло, жар, сладостная истома между ног, и её рука сама скользнула туда…

Он отстранил её.

— Тише, мисс Риаз, — шепнул он. — Не торопитесь. Позвольте мне.

Её соски враз напряглись, когда он провёл по ним языком. Нежно, будто видел женскую грудь впервые в жизни. Но его рот накрыл её вершинки с прежним искусством, и Кира громко застонала, вцепляясь в его плечи, и чувствуя, что начинает сочиться влагой. Она каждый раз сходила с ума от этих его ласк, и всякий раз, когда он касался ртом её груди, мечтала лишь об одном.

Быть его. Принадлежать ему. Отдаваться ему долго и сладко.

— Хочу вас, — произнесла она. — А вы — меня хотите?

Негромкий смех.

— Хотите проверить?

Кира потянулась на ощупь, не открывая глаз — и проверила, пробежавшись тонкими пальчиками. Вернулась, повторяя манёвр, и обхватила, медленно двигаясь вверх и вниз.

Короткий стон, и у Киры отобрали её новую игрушку и перевернули на живот, вминая грудью в траву. Кира почувствовала, как мужские руки ложатся ей на бёдра, приподнимая, и разводят их в стороны.

— Вижу, — прошептала она, — вы забыли не так уж много, профессор.

Его ладонь скользнула ей между ног.

— Когда речь о ваших самых тайных точках, я не забыл ничего.

Кира выгнулась, чудом удерживаясь, чтобы не застонать в голос. Его пальцы играли на ней чудесные мелодии, и она падала в небо от каждой ноты, каждого мазка его пальцев, приближавшего её к цели. И когда она почувствовала, что взлетает, она задержала дыхание сама.

Он сжал её грудь, вынуждая выдохнуть и вздохнуть.

— Не пугайте меня, — предупредил он. — Иначе последует страшное наказание.

Кира улыбнулась, не открывая глаз. Сладкие волны всё ещё распространялись по телу.

— Вы бросите меня одну на этом страшном лугу?

— Хуже. — Он наклонился к её уху. — Я воспользуюсь вашим беспомощным положением и учиню над вами насилие. И ни Дуайт Деннет, ни Рональд Вейер, ни Тёмный Лорд, ни даже ваш будущий муж не сможет вам помочь.

— Учиняйте, — прошептала она.

Сильные мужские пальцы коснулись её влажной глубины, и он вошёл в неё. Кира тихо застонала: он взял правильный темп, его пальцы сжимали её бёдра, запрещая ей двигаться, и это одновременно сводило с ума и доводило её до безумия.

— Быстрее, — выдохнула она. — Сильнее.

Он наклонился, целуя её шею и плечи. Кира выгнулась, громко простонала — и чуть не упала на траву, обмякая в следующем мощном фейерверке.

Он вовремя подхватил её, прижал бёдрами к себе. И быстро, так, что она чуть не потеряла сознание от наслаждения, закончил их танец.

— Вы моя, Кира Риаз, — прошептал он. — И я…

— … Люблю вас, — произнесла Кира вслух.

И поняла, что вернулась.

Белая вспышка ослепила её. Невидимый взрыв прошёлся по залу, всплеск магии горячей волной коснулся тела, и сила, выпущенная из магического круга, на миг сотрясла сами камни.

Арчибальда фон Вюрнера отбросило к стене. Лишь они двое остались на ногах, защищённые линией круга, будто последней чертой. А потом начала гаснуть и она.

Ритуал был завершён.

Лорд-ректор Академии смотрел на неё ровно одну секунду, и в этой секунде был весь мир.

Потом он рухнул наземь.

Кира бросилась к нему. Уловила слабый пульс и ровное дыхание, и перевела яростный взгляд на фон Вюрнера, поднимающегося с пола.

— Ему нужны кристаллы, — выдохнула она. — Или целитель.

— Всего лишь потерял сознание, — бросил её мучитель. — Вовсе не стоит драматизировать…

Сердце Киры замерло: в коридоре послышались голоса.

— Быстрее, они завершили ритуал!

— Какой?

— Не знаю, Хили говорит — один из великих!

— Эй, парни, стойте!

— С дороги! Именем Протектората!

В следующую секунду двери распахнулись.

Райли Хили в алой мантии главы Протектората с вышитым на ней золотым грифоном ворвался в зал, и дюжина магов ворвались вслед за ним. Кто-то тут же набросил на плечи Кире плащ, и она с облегчением в него закуталась.

— Арчибальд фон Вюрнер, вы арестованы, — произнёс Райли. — Снимите все артефакты немедленно.

Отец Тёмного Лорда, так и не раскрывший никому своей главной тайны, усмехнулся.

— Нет.

Он выбросил руку вверх, алый огонь вспыхнул на его груди, и маги с криком попятились: в потолке появилась круглая дыра, в которую и влетел фон Вюрнер.

Левитация. Искусство, недоступное обычным магам.

И с силой амулета догнать Арчибальда фон Вюрнера было невозможно.

— Ушёл, — хрипло произнёс Райли. Быстро указал на спящую Веронику в платье, залитом кровью. — Целителя, немедленно. Не передвигайте никого. Опечатайте камеры наблюдения. И не толпитесь. Брик, Хоррен, остаётесь только вы и целители, остальные — за Ингрид. Ин, ответственность на тебе.

— Будь спокоен, — коротко ответила коротко стриженная женщина лет сорока в мантии Протектора.

Кира только сейчас поняла, что лишь половина магов с Райли были Протекторами. Остальные были пятикурсниками Академии. Адептами выпускного года, всецело преданными лорду-ректору. Теми, кому Арчибальд фон Вюрнер никогда не смог бы заморочить голову.

Маги один за другим покидали зал.

А Райли рухнул на колени возле тела своего отца.

— Он ударил кинжалом в живот Веронике, — тихо сказала Кира. — Его убила я.

Райли не шевельнулся.

— Камеры всё зафиксировали, — глухо сказал он. — Три минуты назад мои люди подключились к системе в доме моего отца и сообщили мне… кратко… что произошло. Тебя никто не будет обвинять.

— Мне очень жаль, — прошептала Кира.

Он не ответил.

Пожилая женщина в мантии целителя глянула на Веронику, проверила зрачки и коротко кивнула двум молодым магам с носилками.

— Не будите её. Отнесите в спальню наверху и оставьте кого-нибудь с ней.

Кира перевела взгляд на следящий глазок камеры, наполовину закрытый камнем. Если бы не маг с опечатывающей лентой, она бы и вовсе её не заметила.

Женщина-целитель склонилась над бесчувственным телом лорда-ректора Академии. Долго сидела, проводя пассы над его лицом.

— Что? — наконец не выдержала Кира.

— Плохо, — коротко сказала женщина. — Пытки… истощение магии… очень плохо. Он в коме. Я его не выведу. Скорее всего, никто не выведет.

Кома.

Вот и объяснение. Вот почему они не виделись с профессором Деннетом после ритуала так долго. Все эти годы он провёл в коме. Два? Четыре? Пять? Сколько?

… Всю жизнь, возможно. Будущее вполне могло измениться снова, и стать настоящим, где профессор Деннет не выйдет из комы никогда.

И теперь, закрыв глаза, Кира больше не увидит его ни в будущем, ни в прошлом. Ритуал был завершён, и все возможности искать ответы исчезли.

А когда профессор Деннет очнётся…

… Если очнётся…

… Он бросит её.

И Кира всё ещё не знала почему.

Кто-то принёс ей блузку и джинсы, и она механически оделась. Целитель подала ей флягу с водой, прохладной и кисловатой, и Кира машинально выпила всё до дна.

Наконец Райли поднялся.

— Идём. Тебе стоит отдохнуть.

— Я бы хотела остаться с лордом-ректором, — сказала Кира, не отрывая взгляд от осунувшегося лица. — Просто на случай, если…

— Кира, он не очнётся.

— … Если он меня слышит.

Райли тяжело вздохнул.

— Хорошо. Но нам нужно будет поговорить.

Им удалось поговорить только на следующий день. Расследование, естественно, сделалось новостью дня: о попытке похищения лорда-ректора Академии говорили даже помощницы целителей в больнице, где оказался он сам. Киру, бессменно сидящую в простом синем кресле напротив кровати, то и дело донимали вопросами.

Она лишь безразлично поводила плечами.

Главным было то, что Арчибальда фон Вюрнера так и не нашли. И то, что Вероника пришла в себя.

Она появилась в палате утром, когда Кира задремала. Длинные чёрные локоны, короткое зелёное платье — она выглядела едва ли старше самой Киры. Никакой больничной рубашки, хотя Вероника Крейн всё ещё была пациенткой клиники.

Она кивнула проснувшейся Кире, и Кира медленно кивнула в ответ.

Вдвоём они долго смотрели на силуэт в кровати и слушали попискивание приборов.

— Я не знаю, как я его забуду, — внезапно сказала Вероника, и Кира чуть не подскочила.

— Возможно, он скоро очнётся, — тихо сказала Кира.

— Он не очнётся, — сухо сказала Вероника. — Целители говорят, прогноз один к сорока. Завтра он будет меньше. Через месяц — никакой.

— Я в это не верю.

— Верь. Лучше переболеть сразу. Я тоже… долго болела.

Кира перевела на неё взгляд.

— Мне так легче, — вдруг сказала Вероника. — Быть брошенной или знать, что он не достанется никому? Что ты тоже его потеряла? Лучше второе. Но я никогда и никому этого не повторю.

— Само собой.

Ещё несколько минут они стояли в молчании.

— Сегодня снова допрос с этим твоим Райли Хили, — зевнула Вероника. — Мальчику, кажется, не хватает красивой женщины рядом. Та милая девочка, с которой он был на балу, мне понравилась. Тебе до неё далеко.

— Благодарю вас, миледи Крейн.

Вероника коснулась её плеча.

— Отдаю его тебе. Если дождёшься.

И вышла.

Райли появился под вечер. В измятой мантии и такой усталый, что рухнул не в кресло, а прямо на ковёр.

Несколько минут они сидели в молчании.

— Принести тебе чай? — наконец спросила Кира. — Ристретто?

Он покачал головой.

— Раз уж ты весь день здесь, лучше пойдём на воздух. Ты была на крыше?4f7b7c

Глаза Киры невольно зажглись.

— На крыше?

Он встал и протянул ей руку.

— Небольшое приключение, — мягко сказал Райли. — Тебе понравится.

Кира ожидала чего угодно. Но того, что он легко откроет окно, подхватит её под руку и взлетит, Кира не ждала совершенно.

Они перелетели через перила и рухнули на пологий скат, мягко перекатившись.

— Потрясающе, — выдохнула Кира. — Спасибо.

Райли встал, отряхивая мантию.

— Пожалуйста. У меня целый мешок новостей разной степени чудовищности, так что я решил немного поднять тебе настроение для начала.

Кира кивнула.

— Рассказывай.

— Ну, во-первых, про расследование, как обычно, будут знать только те, кто этим расследованием занимается. Тебе ничего не скажут ни об Арчибальде фон Вюрнере, ни о его сообщниках — тех, кто всё ещё на свободе, разумеется. Мне жаль, но это обычная процедура.

— Я понимаю.

— Прекрасно. Во-вторых, — лицо Райли стало жёстче, — я разрываю наш временный контракт. Прости. Да, донор такой силы безумно ценен для Протектората, но моей карьере конец, если я буду сотрудничать с убийцей моего отца. А уж если захочу жениться, прощай, Протекторат, здравствуй, сумасшедший дом для отставных героев войны — и я, увы, совершенно не шучу. Прецеденты были.

Они помолчали.

— Я бы остановил время, если бы мог, — сказал он. — Но скрыть то, что было на записях, невозможно. Агнус Хили был убийцей, да, но он был главой Протектората. И пятно на твоей репутации будет всегда.

Кира молча кивнула. Это она могла понять.

И одновременно внутри разливалось облегчение. Её контракт был закончен.

— Мадлен меня бросила, — внезапно сказал Райли. — Она поняла, что ей не нужен муж, который слишком недавно и слишком сильно любил другую, и, как она мне написала, разговор с матерью убедил её в том, что, бросая меня, она совершает правильное решение. Другими словами, сам виноват.

Тут у Киры возражений не нашлось.

— Ну, и напоследок… Целители правы, Кира. Он не выйдет из комы. Есть надежда на то, что это произойдёт под конец жизни, но… сама понимаешь. Какой смысл?

— В любви, — тихо сказала Кира. — Смысл всегда в любви.

— Пожалуй, я слишком рано тебя уговариваю, — негромко сказал Райли. — Мне стоит прийти к тебе с этим разговором месяца через два-три. Я просто не хочу видеть, как ты будешь отчаиваться. Тем более что у тебя никого больше нет, и поговорить с тобой могу только я. Не мадам же Кински об этом просить.

— Мадам Кински? Почему её?

— Она будет исполнять обязанности лорда-ректора следующие полгода. По традиции пост не будет считаться вакантным это время.

— Традиции, — мрачно сказала Кира. — Которые он начал менять.

— И мы это продолжим. Очень неспешно, но продолжим. И начнём с того, что Серый Дом теперь официально объединён с Академией. Все приютские дети получат образование, и лорд-ректор будет следить за их пребыванием в приюте очень пристально. Со временем у них появятся и хорошие воспитатели, обещаю.

— Хорошо бы.

— Так и будет.

Они стояли и смотрели с крыши больницы на ночной город. Райли, должно быть, думал о делах Протектората.

А Кира — о простом белом конверте в ящике её стола.