Глава 11

Итан Что-то произошло в этот день. С ней, со мной, непонятно. Но кто-то из нас однозначно изменил направление наших отношений. Из деловых они начали плавно меняться, становясь более близкими. Как будто мы были на пути к тому, чтобы перешагнуть определенный барьер и прыгнуть со скалы, закрыв глаза. Это было охренительно плохо. Если не назвать это катастрофой. Я постепенно начал привыкать к присутствию в моей жизни дерзкой и нагловатой Райли. А она с каждым днем раскрывалась все больше и еще больше… наглела. Я бы не назвал ее бестактной, но она лезла почти всюду, куда могла дотянуться ее проворная рука. Решив, что день рождения стоило отметить как-то по особенному, я принес вино. Я так и не смог ответить на вопрос, зачем мне это понадобилось. Пусть бы праздновала как хотела. Я мог бы просто подарить ей эту бутылку в качестве презента на праздник и поужинать в одиночестве. Но нет, я решил, что она не должна проводить свой праздник в одиночестве. Но кто знал, что Райли так быстро опьянеет? К счастью, она вела себя довольно прилично, однако после второго бокала подперла подбородок рукой и уставилась на меня своими любопытными глазами. – Почему ты один? – Я не один. Ты же со мной. – В смысле, у тебя разве нет девушки? У такого мужчины, как ты, она определенно должна быть. – У какого – такого? – я решил проигнорировать ее вопрос. Поэтому было лучше спровоцировать ее на комплименты в мой адрес, чем откровенничать. Портить нам обоим настроение рычанием я не хотел. И это тоже было впервые, чтобы я обращал внимание на чувства посторонних. – У красивого. Тебе бы еще постричься и сбрить бороду… Наверное, ты привлекательный там, под всей этой растительностью. Я хмыкнул. Таких комплиментов мне еще не делали. – Это легко проверить. – Ты побреешься ради меня? – она так забавно растягивала слова, что я улыбнулся. – О, боже! – воскликнула Райли. – Ты умеешь улыбаться! Знаешь, я думала, может, у тебя неровные или гнилые зубы, поэтому ты никогда не улыбаешься. Но нет, – она сделала вид, словно заглядывает мне в рот. – У тебя там все вполне прилично. По этому поводу надо станцевать! Райли подскочила с места и убежала на кухню, а через секунду появилась с радио в руках. – Знаешь, еще я думаю, что в твоем доме слишком много стен. Я бы разрушила вот эти, чтобы объединить гостиную и столовую с кухней. Представляешь, сколько света будет в этой огромной комнате? Она не ждала ответ, и я это понимал. Райли просто надо было высказаться, и она это делала. Поставив на комод позади себя радио, включила его. Покрутила тумблер в поисках нужной волны и прибавила громкость. Из динамиков зазвучала какая-то веселая попсовая мелодия. Райли обернулась, взяла свой бокал, коснулась им моего и, сделав пару глотков вина, вернула его на стол. А после этого закружилась по комнате, подпевая песне. Я не мог сдержать улыбку. Старался, но провалился. Райли была забавной. А еще – открытой и настоящей. Это подкупало. Ею невозможно было не восторгаться за эту непомерную любовь к жизни. И я снова задался вопросом, что там у нее произошло с ее женихом. Если помолвка по какой-то причине расстроилась, то Райли должна была быть подавлена и питать ненависть ко всему мужскому роду, как я питал ко всему женскому. До появления в моем доме задорной Райли. Она как будто переворачивала мои знания о девушках. Я ведь привык чаще всего иметь дело с определенным типажом: заносчивые, знающие себе цену, пафосные. С такими, как Гамильтон, я почти никогда не общался. С каждым движением Райли мое эмоциональное состояние раскачивалось все сильнее. Я улыбался, глядя на беззаботный танец, но в то же время дико сожалел о том, что не могу подхватить ее и закружить так, чтобы она потеряла связь с внешним миром. Чтобы остались только мы вдвоем, и я мог ощутить ее прекрасное тело под своими ладонями. Натанцевшись, Райл плюхнулась на стул и улыбнулась. А потом резко подскочила. – Я совсем забыла о торте! – воскликнула она и убежала на кухню. Погремела там посудой и вернулась с тортом в одной руке, а в другой несла чистые тарелки с десертными вилками. – Я говорил, что не любитель сладкого. – Пару кусочков в честь моего праздника ты вполне способен проглотить. Я обратил внимание, как за ней по пятам следовали собаки, преданно заглядывая в глаза. – Хулиганы, – кивнула она на них. – Вчера дала им слизать крем с лопатки, теперь они преследуют меня в надежде получить свой кусочек. Эх, ладно, но только маленький. – Райли, собакам вредно сладкое. – Я в курсе, у родителей пять собак. Так что не учи меня жить! – пафосно воскликнула она, отрезала по маленькому кусочку и отнесла на кухню собакам. Спасибо, что хоть не начала подкармливать их возле стола, я это терпеть не мог. – Так, свечей у нас нет, – вернувшись, произнесла Райли, – так что задувать я их не буду. Но желание все равно загадаю. – Она села за стол и зажмурилась, а я скрыл улыбку за пальцами. Райли вела себя, как ребенок. – Все. Должно сбыться. Разрезав торт, она разложила его по тарелкам и передала одну мне. Я и правда не был любителем десертов, но Райли обижать не хотелось, так что я вполне мог затолкать в себя кусок торта. Но насиловать себя не пришлось, торт оказался очень вкусным. В меру сладким, с кислинкой, ягодами и прослойкой желе. – Очень вкусно, – сказал я. – Я же говорила. – Ты любишь танцевать, – констатировал я, подливая Райли вино. Сделав глоток напитка, она улыбнулась. – Когда мы с сестрой были маленькими, родители постоянно танцевали. Я особенно сильно любила вечера, когда у нас собирались гости. После их ухода мы всей семьей убирали со стола, а потом мама с папой мыли посуду. Как правило, папа мыл, мама полоскала и вытирала, а потом папа расставлял по местам. Закончив с уборкой, родители делали музыку немного громче и танцевали прямо на кухне. Я садилась за стол, складывала руки и, упершись в них подбородком, наблюдала за этим. Когда они кружили по кухне, мне казалось, что время останавливается. Это было волшебно. Тогда я поклялась себе, что выйду замуж только за того, кто будет готов танцевать со мной на кухне. С каждым сказанным ею словом внутри меня медленно умирало хорошее настроение. Оно обугливалось и трещало, как дрова в камине. Осознание того, что я никогда не смогу подарить ни одной из женщин такую простую радость, убивало меня изнутри. И снова в голове всплыли слова доктора, который рассказывал о моих шансах. Теперь, послушав Райли, я не был уверен, какая участь хуже: доживать вот так, как я делаю сейчас, или остаться полностью парализованным. Потому что в сущности и так, и эдак я был неспособен подарить женщине удовольствие. Поставив бокал на стол, я развернул коляску на выход. – Доброй ночи. С днем рождения, – сухо произнес я. – Ты куда? Мы же только начали веселиться! – Я устал, хочу спать. Доброй ночи. – Доброй, – донеслось растерянное мне в спину, но я запретил себе реагировать. Ее разочарования – это ее проблема.